Лагерь

В раннем детстве, когда Уиллу было скучно, он любил фантазировать, играть со словами в своей голове, перебрасывать их с места на место, добавлять детали в ситуации и представлять свою реакцию на них. Разукрашивая акварелью плащи и, липко склеивая буквы в слова, он создавал новых персонажей, рисовал и картинки пестрили, разбрасываясь светом по сторонам. По ночам темноту в комнате разбавлял тусклый, теплый огонек настольной лампы, а по столу броскими пятнами были разбросаны краски. Собственная вселенная, герои, продуманные до мелочей и испытания, требующие невероятной храбрости – Уилл был доволен собой, и гордился своим талантом. Но одним веселым и приятно-прохладным летним вечером мальчику пришлось узнать о том, что история, которую он придумал – не вымышленная. А главный герой, которым он так сильно восхищался – он сам. С диким страхом отбрасывая велосипед в сторону и со всех ног бросаясь в сторону дома, раскидывая землю под ногами в стороны и падая лицом в холодную, рыхлую глину, он думал о том, что вселенная решила воплотить в реальность все его волшебные и, казалось, несбыточные фантазии, и те, узнав в нем своего автора, вылились на него ужасающим, больно бьющим ливнем. Он удирал от невесть кого, пачкаясь в грязи и пыли, ударяясь о сухие ветки, страшными образами кривившиеся по обе стороны от него и когтями хватающие за рукава ветровки. Не найдя никого дома, он едва ли не осел на пол от полного отчаяния, разъедающего изнутри, и желания спрятаться, заплакать. Расширенные от страха зрачки поймали за окном чужую, уродливую тень, приближающуюся к дому. Иголками рассыпавшись по всему телу, ужас перед представшим перед ним кошмаром во плоти сковывал тело, мешал нормально функционировать. Он громко дышал, проносясь через задний вход из дома в сарай, сдерживая желание завопить и зарыдать. Вопросы, в голове крутились вопросы: «Почему он поехал быстрее остальных, если мог остаться? Почему он не остался на ночь? Почему дома никого не оказалось, ни мамы, ни Джонатана?! Его друзья ведь ничего даже не подозревают, или с ними то же что-то могло случиться? А что он расскажет им потом, ведь они не поверят? А расскажет ли он им вообще?... Он выживет сегодня?» После финальной мысли Уилл тихо, насколько мог, достал старое отцовское ружье, и перезарядил его. Мигающий свет тремя минутами позже освещал лишь молчаливую пустоту в сарае. Ни испуганного до потери сознания мальчишки, ни того, что забрало его за собой. И лишь крошечное отверстие в деревянной стене, уже остывшее от тепла пролетевшей сквозь него пули, могло тихонечко нашептать кому-нибудь о том, почему во дворе Байерсов раздался оглушающий звук выстрела, и в кого, или во что, пришлось стрелять маленькому дрожащему мальчику посреди мрачной и самой ужасной ночи в его жизни. Но раненые пулями стены, как и дрожащие в них прорехи, не умеют разговаривать. Когда его нашли, врата заперли (тогда казалось, что навсегда), жизнь постепенно начала возвращаться на свои места, часы тикали мирно и спокойно, однако на место прежде наивно-детской беспечности встали бесконечное волнение и тревога, даже в самые хорошие моменты сверлящие где-то на подкорках и ожидающие подвоха в каждом действии, в каждом шаге. Уилл нервничал много, и часто в его быстрых движениях читался его характер. Неловко – подрагивающие плечи, дергающиеся от волнения губы, не желание оставлять руки в покое, разминая их и постоянно ощупывая пальцы. Джойс водила его к Оуэнсу, и в итоге это оказалось лишним, ведь у Уилла не было посттравматического стрессового расстройства, просто вернулся Истязатель. Однако курс витаминов, полезных для нервной системы, правда помог. Стало спокойней. Рисунки изменились, очень часто имея мрачный, нагнетающий характер. Однако Байерс нашел в этом свое успокоение, отдушину, и часто сравнивал себя со старшим братом, который, выставив свои работы в школе, потом еще полгода ловил косые взгляды из-за жутчайшей атмосферы на снимках. Макая мягкую кисть в темно синюю гуашь, и окрашивая пятнистые, блестящие лианы, он верил в то, что не страшится изнанки настолько, чтобы самому рисовать её на своих листах и в своей комнате. Несколькими днями ранее отъезда Майк, сидя на кровати рядом с рабочим столом, внимательно таращился на процесс рисования, изредка хмурясь. Он слегка подергивал ногой, топая пяткой по полу, на что Уилл недовольно щурился, и Уиллер прекращал. На время. — А здесь кто – то живет? — Он повел бровями. — А, ну да, конечно здесь уже нет. Но ведь жили? — Я не знаю, — Байерс пожал плечами, добавляя едва заметный блик света, тускло отражающегося на темно коричневой, потрескавшейся раме картины, — сейчас никого нет. Должны, ведь кто-то построил дом. — Ты – автор. Возьми и придумай, в чем проблема? — Майк проследил за тем, как Уилл полощет кисть в воде и встает со стула, а затем развернул картину к себе. — Мне просто приснился этот образ, и я решил нарисовать. Выглядит…Таинственно. Жутко, на самом деле. Майк поежился, разглядывая творение лучшего друга, и обратился к нему, дергано повел плечами и встал следом. — Приснился? — Уиллер взял банку с водой, следя за тем, как Уилл закручивает крышечки на красках. — Тебя это не пугает? Давно тебе снилось подобное? Наконец они вышли из комнаты, направляясь в ванную, чтобы помыть банку и кисти, и Майк тут же поймал на себе внимательный взгляд Нэнс, с поднятыми бровями и вытаращенными на него глазами. Она помогала Джонатану раскладывать проявленные и просушенные снимки на столе. — Ты меня не заметил? — Она сощурилась и улыбнулась, выпрямляя спину. — Отец назвал тебя негодником и сказал, что ты не сделал уборку, как обещал. — Я же сказал, сделаю, как вернусь! Господи! – Он взмахнул руками, и вода чуть не вылилась на пол. Уилл отметил, что в моменты эмоциональностей (что было довольно частым явлением) Майк напоминал чайку, орущую над пляжем своим широким клювом. Наверное, ему покажется это обидным, но Байерса-младшего лишь умилило. — Майк! Осторожней, черт. — Уилл обогнал его и направился в ванную. — Меня он тоже назвал негодницей и сказал, что я не уследила, так что иди домой и делай своё дело. — Нэнси, ты знаешь, что сейчас я никуда не пойду. — Брат посмотрел на нее, со скептицизмом выгнув брови и скривив губы. — Я знаю. Но теперь я выполнила сестринские обязанности. Иди уже. Когда банка была ополоснута, кисти вымыты, а баночки с гуашью ровными рядами выстроены на столе, ребята сели на кровати и Байерс продолжил. — Это, вроде как, не похоже на «те» сны, — он нервным движением слегка склонил голову вбок, тут же выпрямив. — Обыденный сон. Да, мрачный, но я уже привык. Я часто вижу такое, когда сплю. Уиллер задумался, смотря перед собой. — Хорошо, но обещай сказать мне, если заметишь что-то подозрительное или страшное, договорились? — Он посмотрел на Уилла, и тот неловко кивнул. — Обещаю. Скажу тебе первому. Их обещание торжественно было подкреплено теплыми объятиями, и Майк радостно заявил, поднимаясь с кровати. — Нас всех ждет потрясающее лето! И попрощался, ссылаясь на обязательства в виде уборки и помощи Оди в сборах. Уилл махнул рукой напоследок, а когда дверь хлопнула, поднялся и огляделся, ища взглядом рисунок. Майк прикрепил его кнопкой к стене. В небрежно приколотой картине прослеживалась характерная несуразная, резковатая натура Уиллера. Быстро, пока не вернулся друг, он прицепил творение к остальным, с положенным старанием, но, можно не сомневаться, с не менее свойственной ему нервозностью. Это заставило Уилла по-веселому усмехнуться. Он взглянул на темно синий коридор, ища про себя ответ на вопрос Майка. «Так здесь кто-нибудь жил?» Серо-голубые, покрытые черным слоем, словно погоревшие, стены комнаты. Куски отвалившихся обоев, склонившихся к полу. Доски, рассеченные огромными трещинами, словно старыми, подзатянувшимися ранами. Дом на рисунке манил и в то же время ужасал, словно обдавая лицо тихим, размеренным дыханием, словно раненый хищник, забравшийся в убежище, наблюдающий за жертвой, в ожидании, пока затянутся раны. Щели в полу, уползая вдаль, завлекали взгляд вглубь. В кромешную тьму, где, растекаясь черной и синей гуашью, мерцая темно-фиолетовыми бликами, громко дышало и хрипело на ухо… Что? Уилл передернул плечами, ежась от пробегающих по шее мурашек. Он неловко прогнал их рукой, и тряхнул головой, отгоняя неприятное ощущение. Он спешным шагом отправился к Джонатану и Нэнси, улыбаясь и имея сейчас сильное желание посмотреть на снимки, с которыми все утро так трепетно возился его старший брат. *** — Я перевернул всю комнату вверх дном, и, — Эдди выставил указательный палец вперед, требуя особого внимания к следующей детали, — я буквально перевернул кровать вверх тормашками, её след простыл, черт. Почти все сидели за столом в доме Байерсов за поздним, ленивым завтраком. Нэнси вскинула бровь: — Уверен, что не отдавал её детям? — Она жевала яичницу, попутно кидая заинтересованный взгляд на Байерса-старшего, перебирающего содержимое рюкзаков в поиске солнцезащитных очков. — Наши дети похожи на тех, кто будет слушать Металлику? – Эдди издал смешок, — Дастин, наверное, взял её, чтобы поэкспериментировать со своим обреченным на провал музыкальным вкусом. — У Дастина неплохой музыкальный вкус, — Уилл отодвинул пустую тарелку подальше. Эдди заржал. — Кто слышал, как он три дня напевал «On My Own» Патти Лабелль, когда она только вышла? Майк откинул вилку, вскидывая руки вверх: — Ооо неет! Не напоминай, Боже! – Он скорчился, будто его заставили выпить стакан лимонного сока залпом. – Это было ужасно! — Да. Это было ужасно. И я, как человек, в фургоне которого кудрявый солист включал её, как только приходил, могу говорить о его музыкальных предпочтениях всё, что посчитаю нужным. Уилл улыбнулся, нехотя соглашаясь с остальным. — Хорошо, что его нет рядом. – Он посмотрел на входную дверь. – Он бы начал истерить. Хендерсон залетел в дом буквально через пятнадцать секунд, едва успевая скинуть на ходу ботинки, свозя ногами ковер, и отмахиваясь от Стива, идущего за ним. — Вы не представляете, что сейчас было! — Он встал перед остальными, отсвечивая глазами размером в пять копеек. — Секунду… Он прочистил горло. — Боюсь закашляться от адреналина. Стив закатил глаза, скидывая обувь и проходя к раковине, чтобы набрать воды. — Что такое? — Поинтересовалась Нэнси, не выдерживая паузу «интриги», созданную Хендерсоном. — Я словно побывал в фильме «Безумный Макс»! — Он двусмысленно поиграл бровями и скорчил губы. — Но безумная была вовсе не Макс - её сумасшедший брат! Максин с Харгроувом о чём-то препирались, заходя в дом, но девочка саркастично глянула на Дастина. — Кажется, кто-то обмочился прямо в штаны. — О чём ты, Дастин? — Уилл непонимающе глядел на зашедших, поднимаясь из-за стола прямиком к чайнику. Кажется, Дастин стоял перед ними на грани истерики. — Спокойно ехали в машине, слушали Патти Лабель… Билли фыркнул от смеха, слишком громко и выразительно для того, чтобы остаться без внимания Хендерсона. — Что-то не так? – Он глянул в его сторону. — Ничего. Патти Лабелль – звучит как мечта, Хендерсон. — Оу, Стив, я понимаю тебя. Мы в одной лодке. — Эдди сочувственно покачал головой. Дастин снисходительно улыбнулся. — Я проигнорирую ваши насмешки надо мной, друзья. — Какие уж тут насмешки, мы прямо обращаем внимание на проблему. – Майк сказал это еле слышно, смотря в тарелку. Мэйфилд плюхнулась на диван рядом со Стивом, завязала небрежным жестом волосы и поставила тарелку на колени, и Билли, отказываясь от завтрака перед стоявшей в проходе Джойс, успел усомниться в её здоровье. Кушали буквально перед отъездом, но она выглядела, как изголодавшаяся белка, набрасывающаяся на орехи. — Мы ехали, и их Шевроле промчалось мимо нас так быстро - я не понял даже сначала, машина или сова. Стив матом заорал в окно, и Харгроув показал ему средний палец. Макс высунула язык, кстати - Макс. Я не хотел говорить, но кажется ты всё больше уподобляешься повадкам своего старшего брата. Меня это беспокоит. Макс жевала и говорила одновременно, суматошно и как обычно. — Ехали мы как обычно, вы знаете, как Билли водит. Майк согласился. — Знаем! Один раз чуть нас не сбил. — У нас возникла перепалка — потому что я десять раз его просила убирать с переднего сидения свои мерзкие… — Макс! — Харгроув прервал её, очевидно, опасаясь за несохранность личных данных. — Да. Не суть. Он увидел BMW Стива, и там уже пошло. Они всю дорогу друг друга подрезали. — И орали в окна. Я думал, мы не доедем. Билли как чокнутый водит. Дастин всё же уселся за стол. Стив хмыкнул. — Зато доехали не за десять минут, а за три. Харгроув согласился. — Замечайте плюсы. — Мы, кстати, чуть не сбили кролика. Но увернулись. — Макс глянула на Стива. — Да, и из-за этого кролика я чуть не уехал в овраг, Харгроув. Потому что на полосе, держу в курсе, должна помещаться одна машина, а не… — Я однажды съела кролика. В лесу. Билли прыснул, а все замолчали. И обернулись на Джейн, которая стояла в проходе с Джимом Хоппером. Надо же, из даже не заметили поначалу. — Мм? – позволил поинтересовался Мансон, глядя на девочку через плечо с улыбкой. — Малышка, иди лучше позавтракай нормальной едой, хорошо? – Джим направил ее в сторону Джойс за плечо. — Ладно, — Эдди поднялся из-за стола с кружкой чая, — кажется, я наелся. *** Билли следил за послеобеденным солнцем, но слышал как резво выпрыгивала Робин с переднего сиденья и благодарила Харрингтона за поездку. — Кажется, мы собирались выезжать с утра, Бакли. — Проспала, прикинь. — Она хихикнула, и проследовала мимо него к Дастину, крича уже издалека: — Хендерсон, отец навалил мне полный рюкзак батончиков, так что твоя вредная задница в шоколаде! В машине было свежо за счет открытых окон, и Билли терпеливо следовал за Хоппером в этой утиной возне под названием «поездка». Непривычно медленный темп заставлял нервничать. — У нас схожие вкусы в музыке, - Эдди одобрительно хмыкнул, прибавляя громкость. — Это судьба. Кидали сухие бревна в разгорающийся огонь его недовольства дети на задних сидениях. Как злые смурфы, мерзко хихикая и проверяя, насколько его хватит. — Ты ненормальный?! – Максин взвизгнула. – Она вещь, по-твоему?! Как мы будем делить ее по дням недели, пусть она проводит время, с кем хочет! — Но так будет логичней, и ей будет удобней. Оди сидела между Майком и Макс и увлеченно наблюдала за дорогой перед собой. — Мы будем отдыхать все вместе. И все затихли. На минуту. — Бляяяять, — Билли раздраженно простонал, заслышав нотки голоса Уиллера. — Я не могу пристегнуться, где эта штука… Как она называется? — Идиот, посмотри налево, она у тебя под задницей, — буркнула Мэйфилд, — и не смотри так, все пристегнулись, кроме тебя. Эдди обернулся к детям: — Харгроув тоже не пристегнут. — Чёрт! Её нет у меня под задницей. Билли глубоко вдохнул, а Оди указала на замок ремня безопасности рукой, и помогла пристегнуться.