ЧЕЛОВЕК, ПРОДАВШИЙ МИР

7 марта 1984 года Аэропорт Мадрид-Барахас Мадрид, Испания 13:48 День в Мадриде был очень чудесный. Небо не прикрывает даже намёк на облако, жаркое солнце освящает улицы и дарит приятное тепло раньше, чем в других странах после зимы, птички вдали поют и люди гуляют, идут по своим делам, да по дорогам едут как старые автомобили, как современные модели. И за всем этим следит на скамейке со своим мешком с вещами скучающе молодой человек лет двадцати пяти внешне, голубоглазый шатен с волосами длиной до шеи, кожа слегка загорелая после явного путешествия в более жаркие регионы мира. На нём из одежды были армейские штаны с берцами и зеленая футболка, поверх которой была полевая армейская куртка с советским флагом и фамилией "де Очоа" на русском. Парень скучающе хмыкнув, достает из кармана куртки сигареты с зажигалкой и отработанным движением фиксирует сигарету в губах, да тут же прикуривает её. Слегка кашлянув, недовольно оценив паршивое качество дешевых сигарет, де Очоа смирился с фактом того, что придётся пока довольствоваться курением такой продукции и продолжает курить уже без чувства дряни. - Только из Афганистана? Неожиданный голос выводит Николая из его мыслей, взгляд его переводится с улиц на мужчину среднего возраста, одетого в простую повседневную одежду. На его губах играла понимающая улыбка с самого начала, что приметил парень. А ещё он подметил в незнакомце ни разу не испанский язык, а английский с американским акцентом. - Так точно, - честно ответил Николай на английском, не сводя заинтересованного взгляда с мужчины. - Я тоже воевал, но во Вьетнаме, морпехом был, - признался мужчина, продолжая улыбаться и усаживается на скамейку, сводя взгляд на улицы города. – Поверь мне, оказаться дома ещё не значит вернуться. Понимаешь? Местные люди, они… Они не понимают. И никогда не поймут. Чёрт, как же Николай был честен с мужчиной, тоже прошедшим войну, хоть и другую. Живя четыре года в пустынях и горах Афганистана как солдат 40-ой армии Советского Союза, де Очоа забыл, какого жить по-обычному. Дни и ночи Ада, крови, смертей, грязных поступков и жизнь на войне останутся навсегда будут больной раной на душе, никогда не заживёт и будет жаждать вернуться на войну. Говорят, что родные стены спасут от этого, но… Как-то не верилось. - Да… - согласился Николай, делая медленно очередную затяжку. Но паршивое настроение относительно улучшилось после того, как незнакомец утешающе похлопал молодого ветерана Афгана по плечу и, пожелав ни во что не вляпываться, встаёт со скамьи и уходит дальше по своим делам. Де Очоа лишь едва заметно улыбнулся и докурив сигарету, кидает её в мусорку перед самым моментом, когда рядом с ним останавливается довольно новенький седан марки Мерседес чёрного цвета. - Однако… - оценил неожиданно чужую машину Николай. – Кто ж такой богатый на новую модель?.. Через секунду из машины с двумя бутылками пива молодая девушка с чёрными волосами, одетая в не менее черные брючные джинсы и футболку с нашивками испанского флота. Она тут же с весёлой улыбкой подбежала к Николаю, протягивая пиво. - Извини, я опоздала – пробка проклятая, - протянула весело девушка. - Да ладно, проехали, - усмехнулся де Очоа, но неожиданно протянутая бутылка в руке девушки отпрянула назад. - Простите, сэр, - начала наигранно беспокойно голосить брюнетка. – Я ищу своего старшего брата – Николая де Очоа. Вы его видели? Псих, который взрывался, если хоть на минуту опаздываешь… - Ой, да поцелуй ты меня в жопу, Мишель, - еле сдержал смешок парень, огрызнувшись в дружелюбной манере. - А нет, вот он! – захохотала Мишель и тут же накинулась обниматься со старшим братом. – Как доехал, братишка? - Да знаешь… - наконец, получив своё пиво, Николай открывает его и делает пару легких глотков. Хорошо-то как сразу стало, боже упаси. – Впервые за четыре года мне не приказывали. Куда ехать, что делать и как. Так что лучше некуда. Как у старика-то дела? На этот вопрос по отношению к их общему отцу Мишель тяжело вздохнула, забирая мешок брата в свободную руку, следую обратно к машине. - Чёрт… Про отца лучше не спрашивай, - мрачно заметила девушка, закинув мешок на задние сидения. – Ему давно пора вытащить голову из задницы. Он до сих пор на тебя злится, как фриц на русского. - То есть, всё как обычно, - заключил Николай, не скрыв усмешки и забирается в машину на переднее место пассажира. – Твою мать, Мишель, эта тачка только недавно пошла в продажу. Как ты её себе выловила? Загадочно улыбнувшись, Мишель достала со спинки своего сиденья показала черную полевую куртку с сержантскими лычками. Николаю даже думать толком не надо было, офицерам платят хорошо, а со связями в Европе ещё и проще достать перегнанную машину. "Понты дороже денег": вечная и довольная правдивая мысль, когда и без семейных богатств можно себе позволить хорошие вещи. Через несколько секунд машина тронулась с место, направляясь в сторону семейного гнезда де Очоа. Остался лишь только один вопрос. Примут ли ветерана Афганистана обратно?... *** Некоторое время спустя… Вновь увидеть своими глазами родной особняк семьи де Очоа… На самом деле Николай не был к этому готов даже по прилёту обратно в родной город. С родным домом у парня не имелось огромного кладезя чудесных воспоминаний прошлого. Редко и то, имелись они только по отношению к сестре и матери. И если им парень точно будет рад до конца жизни, то вот с папашей вышло как-то не очень. И причина-то ведь на самом деле настолько простая, что диву можно даваться. Конфликт интересов, со временем перешедший в холодную войну. А выходка с советским гражданством за счёт гражданства мамы и служба на стороне Советов в Афгане перевела уже в открытую неприязнь. Для Кортеза де Очоа Николай должен был стать образцовым представителем их династии и нести за собой долг службы во флоте. Однако, на все надежды отца парень положил, грубо говоря, болт, желая жить так, как ему заблагорассудится. Вместо лучших учебных заведений предпочёл обычную школу и колледж, любви к морю и флоту не испытывал и вообще, лез вечно в передряги, из которых выходил победителем. Стоит ли говорить и о фактическом непослушании по отношению к требованиям главы семейства? Да не стоит, Николаю они были совсем по-барабану. Зато Мишель… не эталон, но всё же гордость отца за продолжение семейных традиций. Николай очень не хотел заходить в дом вслед за сестрой. Он стоял на пороге открытой двери с мешком в руке с сомнением. Может, надо было на единственные гроши со службы взять комнатушку в самой задрипанной гостинице города и уехать? Хотелось бы и вовсе просидеть всю ночь в баре, предпочтя напиться до поросячьего визга встрече с отцом. Но уловив ворчание сестры, сдаётся в немилость себе любимого и заходит в дом, оставив мешок в прихожей. Мало ли, вечером что случится. Однако, радоваться возможному шансу не встретить старика не было парню суждено: в гостиной восседали родители обоих вояк, за столом возле шикарного камина употребляя обед. Мелина де Очоа, в девичестве Востокова, была спокойной и невозмутимой голубоглазой шатенкой. В общем, большую часть черт у Николая, как и имя, именно от неё. За исключением спокойствия, правда уже в прошлом до службы. Таким же спокойным был и Кортез де Очоа. И они были либо слишком увлечены итальянскими блюдами, либо взрослые спиногрызы были в берцах уж больно тихие по старой солдатской привычке. Молча посмотрев друг на друга, брат и сестра загадочно улыбнулись пришедшей им обоим в голову мысль. С кивком друг другу, они использовали свой "тихий ход", добравшись до стола. Мишель невозмутимо села возле отца и её тут же заметили родители, протягивая по столу к ней поднос с салатом. Николай же тихо сел и выжидал моментально, весело сверкая бесятами в глазах. Мелина всегда была прозорливой женщиной и надо сказать, чертовски умной и способной и без службы в армии сломать недругу нос. Как-никак, росла в семье военных и с радостью переняла навыки отца и деда. И она радовалась, когда её кровь решила вступить в Красную Армию, хоть и на время конфликта в Афганистане. Её никогда не волновали традиции любимого муж, Коля должен был вырасти таким, каким хочет. И конфликт между отцом и сыном её больше раздражал, чем беспокоил, даже просыпалось желание напомнить им через хороший прогиб, что они семья и не должны враждовать. Так вот, Востокова очень прозорливая женщина и от её взгляда не ушёл весёлый, полный задора взгляд Мишель. Что-то явно не так. Только вот что? Женщина осмотрела мужа пару раз, столько же дочь и повернув голову налево, увидела Николая. Затем пожала плечами и спокойно вернулась к обеду. Понимание, что тут что-то не так пришло только спустя пару секунд. Однако, что же именно тут не так мозг женщины понимать не спешил. Обычное дело - они всегда так трапезничают всей семьёй. Этот "ритуал" был привычен, чуть ли не до боли в зубах и решительно не было понятно, что же в этот раз не так. Мелина была уверена, что скрип шестерёнок в её мозгу, что жутко нехотя, треща и упираясь, приходят в работу был слышен по всему зданию. Но вот, с каждой секундой скрипа становится всё меньше, шестерни всё меньше сопротивляются и вот они уже крутятся достаточно легко и быстро, чтобы русская могла сообразить - нет может быть привычного полносемейного обеда! Николай же должен быть в Афганистане! А в свете недавних сведений, что после крупномасштабной операции многие солдаты погибли из-за наспехподготовленного плана и плохой координации в вечернее время эвакуации была довольно неудачной. Многие погибли и Мелина дико боялась за сына, даже звонила отцу, чтобы предупредить, что его внук сейчас в Афгане в 40-ой армии. Но новостей не было, кроме тех, что Афганская война это второй Вьетнам и русским там тяжело. Однако вот она поворачивает удивленный взгляд обратно на сына. Сидит рядом, живой и здоровый, в глазах бесята, на губах задорная улыбка - редкое явление с его боевой и чертовски ворчливой натурой. Да, изменился за четыре года, но своего сына мать всегда узнает из тысячи таких же взрослых сорванцов. Де Очоа старательно пыталась медленно отпрянуть от обеда, но родительские чувства сильнее. Стул чуть не упал спинкой на пол, когда Мелина вскочила с него и кинулась крепко обнимать Николая со счастливой улыбкой и слезами. В данной ситуации её отпрыск ответил лишь взаимными объятиями и тихим ворчливым "Мам, да не призрак я…". Кортез же в данном случае оказался более сдержанным, скрывая свою искреннюю радость. Не смотря на все недопонимания и конфликты интересов между ним и сыном, мужчина всё равно любил его и был счастлив, что парень не погиб в песках Афгана в первые же дни, а выжил и даже больше, вернулся домой цельным куском. – С возвращением, Николай, - сдержанно выдал де Очоа-старший своё приветствие, не показывая даже едва заметной улыбки. - Мелина, успеешь ещё посюсюкаться с сыном. Обед пропадёт. Спорить в данном случае было на деле уже и не бесполезно. Всё семейство наконец, собралось полным составом и принялось, не смотря ни на что, жить привычным семейным обедом. Однако, тишина сдохла где-то всего через пятнадцать секунд, ибо Мелина краем взгляда заметила несоответствие в сыне и прервала его зверскую и поистине жестокую расправу над пастой карбонара и салатом Цезарь: – Коля, не надо сутулиться, - напомнила она Николаю об осанке. – Да не сутулюсь я, - автоматом отреагировал парень, моментально выпрямив спину. – Нет, сутулишься, - настаивала на своём женщина, уже тоже отрываясь от еды. "Ну, началось…" - закатили глаза одновременно Мишель и Кортез, имея даже одну мысль на двоих и зная, что сейчас будет. Попкорна нет, а жаль. – Да не сутулюсь, - уперто в ответ отрицал Николай. – Следи за осанкой. Ты хочешь заработать горб? - теперь понятно, от кого пошла такая упёртость в своей правоте у ветерана Афгана. – Так, не спорь с мамой, - встрял Кортез, еле сдерживая язвительную улыбку. – Слушайте, вы… - попытался Коля хоть что-то сказать. – Спина, спина, - прервал его отец. – Ну всё, уймитесь. Ты тоже, - повернулся де Очоа-младший к Мишель. – Я молчала вообще, - сказала девушка удивленно, стараясь не влезать в семейные распри. И как любой другой привычный для этой семейки, не смотря на любые распри и недомолвки между друг другом, всегда проходили не без вот таких разговоров по сущим мелочам. Семейно и волшебно, очень незабываемо. *** Представьте, что вы заперты в темной комнате, и выхода нет. И каждый ваш страх, каждый ваш кошмар - они с вами, в этой комнате. И некуда бежать. От всего этого. А потом дверь вдруг распахивается, и можно выходить. Раз — и все. Только вы к тому времени уже примирились со своими кошмарами, со страхом смерти, и теперь вы боитесь это все бросить. Но разве у вас есть выбор? Каждому человеку приходится выходить в эту дверь рано или поздно. Такое чувство уже ночью коробило так и не сумевшего уснуть в кровати его спальни Николая. Война его изменила и это факт. Он чувствует, что дома, но в памяти опять пробивается чувство того, что рядом война. Врубается ожидание нашествие противников или неожиданного сигнала о бомбардировке или смены локации. Или вообще… вообще. Нет ощущения безопасности и всё. Нет, Николай так не может. Одевшись, де Очоа без шума идёт в полу присяди на первый этаж в прихожую. Уже там шатен постарался как можно тише надеть берцы с курткой и взяв с пола свой мешок с вещами, тихо выходит из дома. "И ведь записки даже не оставил!" - упрекнул сам себя мысленно Николай, но не сделанного не воротишь. А уже через пару часов, не зная, что делать и куда идти, Николай де Очоа сидел в одном из редких круглосуточных баров и не имел уже толкового трезвого вида. Стакан с виски уже был десятым по счету в его руке. В другой была почти докуренная сигарета над пепельницей с кучей таких же выкуренных сигарет. В общем, было состояние "не от мира сего". Стакан допит и он стучит им по барной стойке. – Ещё одну… - пьяно попросил Николай. – Здесь подают неплохие отбивные, - заметила рядом сидящая блондинка в строгом костюме малинового цвета, поверх которой надета странная шинель. - Правда, в Питере они лучше. Словам девушки де Очоа значения не придал, да и зачем ему знать чужое мнение. Впрочем, его ошибкой было не распознать в речи то, что говорили с ним не на испанском и даже не на английском. Русскую речь он привык слушать уже давно. Взгляд голубых глаз заметил, что барменша налила в его стакан только половину. – Полную… - ворчит требовательно шатен. – Вам хватит, - сказала она в ответ. Николай выхватил бутылку у женщины и налил себе полный стакан алкоголя, тут же добавляя: – Малышка, ты здесь нужна чтобы радовать глаз и выпивкой. Женщина этого не стерпела, взяла стакан и плеснула содержимое на лицо де Очоа, после чего с грохотом поставила этот же стакан на стойку. – А не проще ли тебе взять и свалить из моего бара к чёртовой матери! Парень встал с места, взял свою бутылку в руку и пошел в другой конец бара. – Мне некуда идти, - после этих слов Николая, какой-то посетитель решил помочь владелице заведения. Он преградил дорогу парню. – Парень, женщина вас попросила уйти. Николай промолчал в ответ и прошел дальше, толкнув мужчину. Посетитель тронул его за плечо, после чего де Очоа, несмотря на опьянение, умело заломил руку своему противнику, приставил его лицо к столу и готов был ударить бутылкой. Однако его остановила та самая блондинка в красном, схватив за руку, в которой была бутылка и второй рукой схватив за одежду, резко опрокидывает его на пол спиной вниз и заламывает руку и шею. – Коля, твою мать, уймись, - злобно прорычала блондинка на русском. - Всё, повоевал и умирать с язвой печени? Не надейся, не за этим пришла в вашу кастилью. Вытерпев отрезвляющую боль, Николай присматривается к лицу девушки и, неожиданно признав в красотке боевого товарища, икнул и на всякий поинтересовался: – Соф… Ты что ли или это у меня белая горячка? – Я реальна и очень даже, как самая страшная невеста для молодого жениха, - огрызнулась София уже улыбаясь. - Но вести тебя в ЗАГС рановато. А вот спасать тебя от запоя и пост-травматического синдрома надо. Успокоился? – Знаешь, с тем фактом, как ты приложила меня об пол… - немного так философски заметил Николай своё положение и неприятную боль в спине. - Хрен тут не успокоишься. Подняв товарища за руку без помощи, София хлопнула его по плечу, толкая к выходу из бара. Де Очоа мог лишь только послушаться и выйти из заведения. А вот блондинке пришлось кинуть наличных за двоих, забрать мешок друга и извиняясь за неудобство, причиненного стрессовыми проблемами Николая, следом юркнула из бара. А потомок благородной испанской династии уже тихо мирно курил сигарету с тяжелыми вздохами. – Ладно, Коленька, поехали домой, - без лишних разглагольствований пропела София, направляясь к одной из машин возле бара со своей ношей. – Кудой?.. - не понял Николай, аж выронил последнюю сигарету. А София лишь загадочно подмигнув, указывает кивком на машину и залезает внутрь. Впервые де Очоа совсем не понял ситуации. Но зная старую подругу и товарища по службе, её слова всегда имели конкретное дно и обычно имело если не совсем позитивный, но всё же приличный исход. И с какого чёрта ему надо отказываться от её помощи даже сейчас? Всё равно пути назад нет. TO BE CONTINUED...