Усмиряющий

      Где-то сверху пролетает непонятный крылатый объект: Гарри смотрит на птицу, но небо, пускай и серое, но слишком яркое для его глаз, заставляет его жмуриться, и оттого пролетевшее создание остаётся неопознанным. Оказавшаяся в небе чайка парирует, берёт левее: скрывается за зданием, откуда наверняка прилетит и совершенно не грациозно, словно подбитая и покусанная собаками, приземлится на берегу, возможно, на грубом холодном камне. Она здесь, на холодном и грязном, поросшем камышом и тростником берегу забытой Богом деревушки не абы зачем, а по делу: в мутной, но ещё просматривающейся у берега воде, должно быть, иногда мелькают мальки или какой то мусор. Чайке не важно, что это, если это можно съесть.       А ты тут зачем? С какой целью стоишь, закинув голову к верху? Слушаешь, как бьются волны о прибрежные камни, отгоняя говорливых белых птиц, пытающихся выжить, раздобыв пропитания в пучине речных волн? Где то вдалеке, но, казалось, так близко, слышатся голоса. А, нет же. В деревне как всегда тихо, это у тебя в голове. Всё нормально, всё, как обычно. СУМРАК:[просто: успех] О, вы так похожи. Чайки выживают, поедая мусор, что валяется тут и там, разбросанный такими же макаками, как ты сам. Хотя, нет. Забудь, что я сказал. В отличии от тебя, жрущего мусор и спящего среди него же, они выживают. А ты сдохнешь в ближайшем мусорном баке. ДРАМА:[сложно: успех] Однако, м'сье, прошу заметить, что вы всё ещё живы. А несчастную птицу совсем скоро найдут её собратья-падальщики. Не печальтесь. ВОСПРИЯТИЕ:[невозможно: успех] Гарри, ты пялишься на небо, ставшее от слез размытым серым пятном, уже пять минут. Моргни уже. -Лейтенант? -сбоку слышится знакомый, мерный, но с долькой, едва ощутимой долькой беспокойства, голос. Кицураги сквозь стекла очков наблюдает за тем, как напарник, внезапно остановившийся ни с того, ни с сего посреди их пути, что то высматривает в небе. Гарри, вообще, время от времени так делает. Недавно вот, стоял, уставившись на раскрашенную стену здания, а потом заявил, что "ветер мне сказал, куда иди дальше. Идём!". Если бы это не помогало их расследованию, то в отчет о деле Кицураги занес бы рекомендации Гарри к психологу. Лицо Кима как всегда спокойно, нейтрально, беспокойство звучит лишь в голосе, ни один мускул на лице этого не выдаёт.       И этот голос словно выдергивает Гарри: все голоса в его голове мигом замолкают, перестав в миг обсуждать несчастную чайку и сон среди мусора. Дюбуа смотрит на Кима, наконец моргает. Глаза болят пару секунд, через столько же формируется чёткая картина мира. Давненько он так стоит? -вы в порядке, Лейтенант? -задумался, -бросает коротко этот самый лейтенант, и на его лице вновь появляются эмоции. Не смотря на то, что буквально полчаса назад застрелилась главная подозреваемая, он улыбается: нет, не как с самого начала, когда они только встретились и пока по его венам ещё бежали остатки алкоголя, вперемешку с наркотиками. Не безумно, рассуждая вслух крайне эмоционально о деле, или о проклятых, рассказанных Леной, криптидах. А более спокойно, чем обычно. Слишком спокойно для человека, который недавно чуть не умер от оглушения. Немного глупо. Но это, собственно, не удивительно; улыбка Дюбуа, какая бы она не была, будет смотреться хоть каплю, но глупо, в любом случае. Нужно восстановить полный контроль над электрохимией и внушением, чтобы мочь скорчить более приличную и приятную, менее тупую гримасу. Хотя, возможно, он ещё не отошёл от шока. Не каждый день тебя оглушают непонятной хернëй. -пошли. И ведь зашагал, как ни в чем не бывало, будто не думал о своем птице-типе, держа в руке увесистый инструмент, подаренный Сооной в знак благодарности. Просто Дюбуа не может не улыбнуться, глядя на Кима. А всё, что оставалось самому Кацураги-это идти рядом, бросив быстрый взгляд на копну волос впереди, повыше уровня собственной головы. Что там творится, в черепной коробке Лейтенанта-дважды-ефрейтора?       Дальше события начали разворачиваться слишком быстро, да так, что даже голоса внутри черепушки Гарри не поспевали; даже Электрохимия, помешанная на скорости. Хотя в перестрелке между людьми из Уайлд Пайнс и членами профсоюза она всё равно оказалась бы бесполезна. А вот Риторика, Логика, Координация и Скорость реакции, предчувствуя такую суету, где они точно понадобятся, напряглись. Если бы могли-напрягли бы и очко. Переговоры с самого начала не задались. Подло подвела логика, и пьяный взбунтовавшийся мужик в белой броне стал размахивать огнестрельным; зато успех получила сперва риторика, и Гарри заставляет пьяницу промахнуться, а затем координация, благодаря которой Дюбуа, сделав ловкое движение рукой, стреляет в лидера: тот падает шумно, тяжёлая броня на таком же тяжёлом теле громко соприкасается с асфальтом. Больно, наверное. ЛОГИКА:[просто: успех] Не так больно, как простреленная щека. Гарри не замечает, как на него целится второй мужчина-наемник, полностью скрытый в броне; Гарри не замечает, как Кацураги ловко перебегает под его левый бок и направляет свой револьвер на этого самого мужчину. Только что несущееся невозможно быстро время вдруг замедляется. ВОСПРИЯТИЕ:[невозможно: успех] Ты видишь, как из дула его длинной винтовки вылетает пуля, но оглушает всех сразу два выстрела. Ужасно медленно движутся звуки, и порох разлетается в разные стороны так же не спеша. Не смотря на то, что видно даже разлетающийся порох, Дюбуа не успевает уследить, куда именно летят обе пули. Но увернуться от проклятой желёзки у Гарри не получается, каким бы проворливым, с его то габаритами, он не был, как пуля настигает и боль, совсем не чувствующаяся сперва, разрастается с ужасной скоростью в области бедра. С такой же скоростью, кажется, его откидывает назад, на спину. Или это ноги подкосились от боли.. СУМРАК:[легендарно: успех] Смерть! Долгожданная смерть! Время окунуться в полное ничего, Гарри! Ты так долго об этом мечтал, и молитвы твои были услышаны!       Нет. Нельзя. Рано, очень рано, он забирает все свои молитвы о скорейшей смерти назад. Это нужно было тогда, буквально до того, как расследование началось. Сейчас не время. ВОСПРИЯТИЕ: [сложно: успех] В глазах тьма, всепоглощающая столь же, сколько серость; звон в ушах оглушает, но не настолько, чтобы не услышать поступь ботинок рядом с собой. Не настолько, чтобы не услышать.. -Лейтенант! Лейтенант, вы ранены.! -ох черт. Ким. Ким ещё остался, нельзя помирать, Гарри, мать твою, сука. В обычно спокойном, профессионально строгом голосе напарника слышится искреннее переживание, страх за чужую жизнь. И за какую? За жизнь Гарри, ха! Кицураги бы следовало сейчас переживать за себя. Дюбуа не может не разлепить глаза, чтобы не взглянуть на Кима. Но взгляд хватается не за глаза детектива, не за отражение морды самого Гарри у него в круглых стёклах очков, и даже не за этот прекрасный нос с горбинкой; за блеск ружья, так сочетаемым с матовым поблескиванием белой брони на женском теле. Ещё секунда, и ружьё, предусмотрительно заряженное перед тем, как прийти сюда, будет направлено уже на Кацураги. Дальше Гарри не помнит. Кажется, он что то кричал, пихая в руки ещё дышащего напарника, у которого есть все шансы выжить, свой пошарпанный и исцарапанный девяти-миллиметровый "вилье", после чего был совсем оглушающий выстрел. Или два, Дюбуа так и не понял, не заметил, занятый тем, что проваливался в.. Как это назвал сумрак? Смерть? Нет, не то.. Кажется, просто в терпкое, липкое забытьё.       На самом деле, он часто так делал. Ну, проваливался в забытьё, особенно раньше. Пускай Гаррье едва помнил своё прошлое, но был уверен, что постоянно время от времени погружался в него. Конце концов, когда бухаешь по черному, это происходит даже не по твоей воле-стоит выпить, дунуть больше нормы. Хотя, Гарри как раз это и делал, уверенно и намерено. В забытье он нихрена не чувствовал, никого там, кроме него, и древнего рептильного мозга, не было. Бежал от проблем.