Усмиряющий

      Распахивает глаза. После нескольких секунд непроглядной тьмы красные, но уже не сонные очи привыкают к тьме, и перед теми возникает, скажем честно, не особо приятная взору картина: грязный, поплывший пятнами потолок, особо грязный в местах соприкосновения его со стенами; темные, в полутьме ночи новые серо-синие обои с каким то нейтральным рисунком в синюю полосочку, которые они с Кимом поклеили с горем пополам меньше месяца назад. Хотя, это было не так уж и страшно, просто в комнате от них стало темнее. Кицураги сказал, что "в спальне не должно быть слишком светло, так как свет не способствует к хорошему сну, Лейтенант". Рана в бедре, превратившаяся в страшный рваный шрам за это время, глухо ноет фантомной болью некоторое время, заставляя Дюбуа замычать от боли, жмурясь снова на пару мгновений.       С чистенького окна с такими же чистыми, но потертыми шторами бил тусклый свет от такого же тусклого, стоящего где то в нескольких метрах от дома Гарри, фонаря, представляя взору начинку темной комнаты многоквартирника. -сука.. -Голос в темноте звучит тихо, но недовольно, сердито, зло. Третий раз за неделю, а ведь только, мать вашу, четверг! Но нужно отдать измученному рептильному мозгу должное, сегодня кошмар окончился рано, даже, можно сказать, и не начался. Так, воспоминания. Цветочки, ведь обычно дальше происходит какое нибудь мясо. Как правило, очнувшийся после двухдневного сна Дюбуа узнает у Тита или Гарта, что Кицураги буквально вчера соскребли с асфальта судмедэксперты, стараясь собрать размозженные дробовиком остатки его мозга с асфальта. Тогда, не смотря на боль до обморока Гарри бежит вниз, смотрит на двор перед "Танцами-в-тряпье", где ещё остались кровавые разводы. Сложно понять, чьи, тут много, кого подстрелили. Несколько гражданских, двое от "Уйалд Пайнс", один лейтенант от 57-ого участка.        Это если особо не повезет. Если же больное сознание Гарри сжалится над ним, то дальше он лишь разойдется с напарником после трибунала, как в море корабли, что даже не помрет никто из них. Серьезно, Гарри снится, как он живет дальше своей серой жизнью, вскоре утопая в море алкоголя, наркоты. рай электрохимии. И это было таким же кошмаром, каким мог стать сегодняшний. ЛОГИКА:[легко: успех] На прикроватных часах 5:03 утра. Ты спишь уже пять с небольшим часов. Довольно достаточно, чтобы провести продуктивный день на работе, но быть полностью убитым уже к восьми вечера. Твоя смена до десяти. САМООБЛАДАНИЕ:[сложно: успех] Ты хочешь выругаться, да погромче, точно зная, что больше не уснешь, сколько не пытайся. Но молчишь, лишь сжав в кулак несчастную простынь. -я так много прошу? Сон хотя бы шесть-семь часов, так много?! -бурча, Дюбуа тяжело садится на скрипучей двухместной кровати, свешивая ноги на прохладный пол. Носки, штаны, рубашка. Минута раздумий. Из рабочего плаща РГМ и любимого зеленого-диско пиджака выбирают второго, и он привычным действием ложится на мужские плечи, словно обнимая. С того самого трибунала даже к этому пиджаку надевается другой найденный галстук, такой же яркий, похожий на выплеск прихода какого то художника. Но не тот ужасный галстук. Честно, Гарри того не носил уже под конец расследования о повышенном. Оказывается, сложно работать, когда тебе нашептывают что то вроде "О, Гарри, смотри, какая классная балка торчит с крыши дома! Крепкая, держит конструкцию крыши. Она бы удержала твою тушу. Давай повесимся тут, а? И вид неплохой!"       Не проходит и десяти минут, как находит себя Гарри, угадайте где? О, нет, не возле круглосуточного, и даже не за его кассой с "командором" в двойном, тройном экземпляре, а лишь шатающимся по тихим, промерзшим улицам Мартинеза. На улице самое начало весны. Ещё холодно, но светает уже раньше, чем месяц назад: достаточно светло, что бы видеть абсолютно всё, но ещё темно, что бы отключать уличные фонари и рассмотреть что то в узких переулках и в конце улицы.       Рядом вдруг пристроилась и стала шагать хорошо знакомая, вытянутая и тощая, неестественного бледно-фиолетового, словно пятна на мертвеце, цвета, фигура с шаром вместо башки. Там что то светится, что то движется, словно мысли, словно жизнь, тысячи жизней. Фигура молчит, поступь бесшумная и дыхания не слышно. Наверное, если было бы слышно, оно было бы тихим, умеренным, возможно сиплым. Даже движущиеся частички в её посверкивающей шарообразной голове не издают ни звука. Почему то кажется, что тишину, нарушаемую только шагами Гарри, шуршанием одежды и его же дыханием, должно прервать шуршание пачки сигарет и чирканье зажигалки. Металлический, старой, но еще работающей. Такой, как у Кима. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ:[легендарно: успех] Все не так плохо. Если бы не кошмар, у тебя не было бы столько времени на размышления, на работе о личных проблемах особо не подумаешь. А так есть ещё целых два часа и десять минут. В прошлый раз мы усвоили мысль "с прошлым проебались, но нужно двигаться дальше". Какую тему обсудим сегодня? -голос, звучащий в голове Дюбуа разносится спокойно, умеренно тихо, но уверенно. Даже почти уютно. Ну а как же, ведь только с ней он может обсудить самые главные и странные вопросы, вроде смысла бытия, способа извинения перед коллегами из 41-ого, и заглядывания не только на девушек(уже женщин). Почти так же искренне и честно, как когда то он говорил с Электрохимией, которую теперь, кстати, использовал исключительно в работе: где торчок спрятал вещества, как расколоть поставщика, какой травой воняет на этот раз от рыжего чёрта с заднего двора "Танцев-в-тряпье".       Так происходит всегда, когда Дюбуа просыпается среди ночи. Смотрит в потолок пару минут, а может и не пару, это когда как, и встает. Иногда заходит сперва на кухню, наводит горячий чай, целую кружку, и лишь затем покидает квартиру. В таких случаях он ходит по улицам с кружкой первые полчаса, минут сорок, а оставшееся время, как дурачок, ходит с пустой кружкой в руке. Хорошо, что в это время ещеё относительно безлюдно.       Всегда, через какое то время, каждый раз по разному, у Гарри появляется компания в прогулке по городу. Внутренняя империя материализуется постоянно бесшумно, но никогда не остается незамечена дольше нескольких секунд. Гаррье словно чувствует, как одна из его мыслей появляется, отделяясь от его сознания, но оставаясь привязанной к нему. Бывает, когда мыслей появляется больше, чем одна Империя, например, Драма. Он помогает усваивать обсуждаемые сегодня мысли, придает драматичности обсуждаемой теме. Редко присоединяется Эмпатия, лишь в случае, когда сам Дюбуа не понимает, что он чувствует, и помогает с этим. Она не остается даже до конца разговора, да даже до того момента, когда Гарри нужно разворачиваться и идти домой, собираться на работу. Аморфная, низкая, похожая на человека в желтых ожогах Риторика тоже появляется, но появление ее это единичные случаи: лишь когда темой для обсуждения становится мировоззрение, политика.       Никогда не появляется больше двух мыслей за раз, но Внутренняя империя-всегда одна из них. Естественно никто, кроме шизика-Гарри этих красивейших товарищей больше не видит. Прохожие мимо бомжи и алкаши смотрят, как вроде бы трезвый мужик с пустой кружкой в руках идет неясно куда, обсуждая с кем то свои проблемы в полном одиночестве. На этот раз этих самых мимолетных бомжей и алкашей не было, но, если бы были, то услышали, как мужик в обалденном зеленом диско-пиджаке обсуждает одно из давно решенных дел, на пару с детективом в огненно-рыжей куртке с водными знаками РГМ, синим блокнотом и большими круглыми очками. Хотя, по большей части обсуждался сам он, нежели дело.              Гарри, вообще, привык к ним почти сразу. Но это временами сложно. Частыми временами, когда голоса начинают жить своей жизнью и начинают обсуждать что то независимо от того, решили они задачу, или нет; просил ли их об этом Гарри; день ли, ночь ли, работа, перерыв? Если появляется достаточно щепетильная тема-жди бардака в голове.       И угомонятся они лишь тогда, когда Дюбуа в голос крикнет, "что бы заткнулись сейчас, блять, немедленно, вы мешаете работать, сука". Естественно, отойдя от коллег на кухню, или балкон. Его и так считают поехавшим, не хватало орать в пустоту. Исключением становится, когда он вслушивается в этот бардак и ненадолго "зависает", а его окликают. Как правило- Кицураги. Наверное, Ким нравился голосам, или они, наоборот, боялись-сразу переключались на него, но чаще всего- сразу затыкались. В эти моменты, Гарри не говорит, но чертовски благодарен детективу.       Внутренняя империя на этот раз едва вставляет что то свое, так как Дюбуа на этот раз вел практически стопроцентный монолог. Лишь когда они шли уже в обратную сторону, чтобы переодеться и пошагать уже на работу, подвела итоги: ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ:[просто: провал] Слишком много для обсуждения. Детектив, к сожалению, на сегодня останется загадкой. Продолжим в следующий раз, может, к чему и придем. Было ожидаемо, что на обсуждение Кима не хватит каких то двух с небольшим часов. В следующий раз. Сука, Гарри точно знал, что он будет. И почему то очко его чувствовало, что очень даже скоро. Скорее всего завтра от тоже нормально не поспит.