Усмиряющий

      Во второй раз, когда Кицураги постарался разговорить Гарри на нужную ему тему, был, как не странно, выходной. Казалось бы, Гарри, отсыпайся наздоровье, хоть двадцать четыре часа проспи, а-н нет. Просыпается утром, за три часа до времени, когда у него обычно заведен будильник, как по второму будильнику, ей богу. Но на этот раз было что то особенное, настолько, что первые, кажется, минут десять после пробуждения (если немой полукрик-полухрип и резкое принятие вертикального положения можно так назвать) Дюбуа только думал, где находится. Голоса в голове говорили все разом, и это действовало тёмной пеленой перед глазами. Хотя, это наверное просто в глазах потемнело от резкого подъема, Дюбуа ведь далеко не молод уже. Но дыхалку кошмар сбил не слабо-когда Гарри приковылял к телефону в стене, то пришлось ещё несколько минут стоять и унимать бьющееся, похлеще барабанной дроби, сердцебиение, и дрожь рук. К этому времени его голова позволила ему остаться практические наедине с собой, но некоторые мысли в ней звучали громче остальных. ГРУБАЯ СИЛА:[сложно: успех] Давай что нибудь сломаем. Приснилось что то поистине ублюдочное, нужно выпустить пар! Вон та тумбочка под ключи и всякий хлам вполне подойдет! САМООБЛАДАНИЕ:[сложно: успех] Нет. Нельзя, нужно успокоиться, нужно дышать. Да и тумбочка вполне красивая, старая, резная. Как же хорошо, что будучи копом, самообладание у Гаррье хорошее. Конечно, оно не сравнится с самообладанием Кима, детектив полностью состоит из неё, но тоже неплохо. Как минимум для того, что бы не разнести в щепки коридорную резную тумбочку. Самообладание постепенно берет контроль, однако не настолько, что бы Гарри ещё не прикладывал к уху трубку. Гудки.. Сердце снова решило косить под барабанную дробь.       В прошлый раз, -Гарри помнил точно, -было двенадцать гудков. Сейчас они обрываются на восьмом. -Лейтенант? -голос с акцентом звучит сонно. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ:[средне: успех] Ким стоит у стены так же, как в прошлый раз-в серых штанах на шнурке и белой майке, трется замерзшей голой ступней о штанину на другой ноге. Наученный опытом, он догадался, кто может звонить в 3:50, и взял трубку быстрее. САМООБЛАДАНИЕ:[просто: провал] Руки трясутся, и ты роняешь трубку на пол. Сквозь шум крови в ушах слышишь, как Ким повторяет твоё звание ещё раз-два. Кое-как поднимаешь трубку, так и оставаясь сидеть жопой на холодном, давно не мытом полу. -д-да, да, я здесь. -хорошо, что он догадывается смочить горло слюной перед тем, как сказать. А то напугал бы этим адским хрипом-сипом ещё не проснувшегося Кима. Но, будем честны, Кицураги не повесил бы трубку после этого -доброй ночи. Что то случилось? -в ответ ему молчат. Дюбуа не помнит, что точно было в кошмаре, но точно знает, что голос лейтенанта его ужасно успокаивает, чертовски, блять, очень сильно. Как глоток холодной воды в жару, как лучик света, как будто само спокойствие хочет занять место в венах вместо крови. Ким жив, стоит в более теплой, чем у Гарри, квартире. Переживает. РИТОРИКА:[средне: провал] Ты не можешь заставить себя ответить ему. Язык совершенно не шевелится, но ты стараешься промычать что то одобрительно. Угукнуть, но с открытым ртом, которым ты хватаешь воздух, не получается. Детектив всё прекрасно понимает. -всё хорошо, я вас понял. Хотите об этом поговорить? -Кицураги готовится примерить на себя роль телефонного психолога, но даже у него иногда вырывается то, что думается. Как, например, сейчас. -вы сейчас у себя? Пропитанный адреналином и паникой мозг Гарри, Полицейская волна и даже Эмпатия с Логикой не могут понять, к чему этот вопрос. Впрочем, всё по вине первого. Несколько раз кивая в воздух, Гарри понимает, что, вообще то, говорит по телефону, и Ким этого не видит. Поэтому нужно сделать что то, что даст понять собеседнику, что да, он дома, весь вспотевший сидит в одних трусах на холодном полу. Сказать, например? -да.. Э, да, я дома.. У себя. РИТОРИКА:[просто: провал] Молодец, умник. Очень важное, блин, уточнение, ты ведь уже сказал "да". Ясное дело, что не у соседа. -давайте так, Гарри, -по телу, по венам Дюбуа пробегаются мурашки. Он пробует это слово на вкус, прогоняя голос Кима в своей памяти ещё раз. Гарри. Черт возьми, из уст Кицураги это звучит просто прекрасно. Не как у Викмара, грубо, с призрением или насмешкой; не как у Жюдит, печально, жалко, со слабенькой надеждой. А спокойно, уверенно. Нежно. Ким знает, что мыслить сейчас Гарри быстро не может, поэтому делает паузу перед тем, как продолжить. Очень кстати. -я сейчас повешу трубку и приеду. И мы с вами всё обсудим. Вам это подойдет? ЭМПАТИЯ:[просто: успех] Он говорит не быстро и разборчиво. Аккуратно, следит за языком, но в то же время расслаблено. Как с ребенком. Или душевно больным. -д-да, конечно! То есть.. Нет, Ким, всё окей, я жив, не нужно, ночь ещё, куда ты поедешь то.. -от мысли, что Ким сейчас по темноте, ночью, поедет к нему, стало не по себе. Совестно? Из за Гарри Кицураги переживает, и для него даже покинет своё теплое обиталище с ещё не остывшей постелью. РИТОРИКА:[средне: провал] На кой черт ты сказал, что жив? Он разве сомневался? И в смысле "куда поедешь"? К тебе, он ведь сказал, дубина! И вообще, что значит не нужно? ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ:[невозможно: успех] Нужно. Нам очень, очень нужно, что бы он приехал, Гарри. Тебе сейчас нужно увидеть Кима. Живого. Целого. -да.. -Кицураги слышит на той стороне тяжелый и сиплый выдох. Сам молчит, давая Гаррье сказать. -да, пожалуйста. Я буду тут.. Дома, вернее. -несвязные мысли и вялый язык выдают такие же несвязные и вялые слова. Как же жалко. Но, выдав какой-никакой ответ, Дюбуа слышит, улавливает, как Ким улыбается. -конечно. Ждите через пятнадцать минут. -ещё пару секунд, и место чужого дыхания и слабых помех Гарри слышит гудок и тишину. Отпускает телефон, снова вздыхает. Тяжело, полными легкими. Осознать, что вообще-то, к нему скоро приедет очень даже желанный гость-потребовалось минут пять. И ещё столько же, что бы поднять замерзший зад и прошагать в спальню. КООРДИНАЦИЯ:[просто: провал] Тебе ужасно лень одеваться, да и руки поднять так трудно, будто они налиты свинцом. Надеть сейчас хотя бы штаны-уже недостижимый подвиг, а про футболку или рубашку вообще молчу. Но, не смотря на тяжесть собственных конечностей, Гарри предпринимает попытку порыться в шкафу в поисках хоть чего нибудь. Халат найти было бы неплохо-теплый, большой, и возиться долго не нужно. Интересно, у него вообще был халат? Если да, то, Дюбуа уверен, он был бы такой же раскраски, как этот ужасный, пестрящий разноцветными, мерзких цветов, галстук. А ещё большой даже самому Гарри, длинный в пол и махровый. Но нет. Ничего такого, даже близко, не находится, поэтому роль накидки приходится играть одеялу, пропитанному потом от бессонных ночей и в старых, уже выстиранных, но въевшихся намертво в грубую ткань пододеяльника, пятнами. Со швами и стремным серо-серым узором ромбика в самой середине. Кажется, когда то поверх ромбов был какой то ещё, более цветной рисунок, но, в отличии от инородных пятен, выстирался.       Рев мотокареты слышно отчетливо даже со второго этажа, поэтому Гарри знает о том, что Ким приехал ещё до того, как ему в дверь стучат. Наверняка Ким сперва использовал звонок, который не сработал. Дверь ему открывают не сразу, сперва Дюбуа кое-как находит силы подняться с удобного кресла на кухне, а потом кое-как выпутал руки из недр одеяла.              По ту сторону двери оказывается фигура Кима. Всё те же оранжевая куртка летчика-первое, что бросается в глаза. Его широкие штаны, и даже те же берцы. Под курткой, правда, надета какая то футболка, вместо белой майки, в полутьме не разобрать. А вот волосы.. ВОСПРИЯТИЕ:[просто: успех] Обычно Ким, наверное, приглаживает волосы или расчесывает перед тем, как выйти на Работу. Но сейчас он шёл не на работу, и даже не в магазин, поэтому его черные волосы, пускай и были кое-как приглажены ладонью назад, всё равно путались и торчали тут и там. Нельзя не признать, такой Ким тебе нравится больше. Такой, более.. Домашний. Уютный.       Гаррье молча пялится на пришедшего и так же молча отступает внутрь квартиры, вновь пряча руки вглубь своего одеяльного кокона. Приходится немного подождать, пока Кицураги закроет дверь, снимет обувь и куртку, -но это ничего, сейчас Гарри готов ждать Кима хоть вечность,- и тогда пройти на тесную кухоньку, освещенную теплым, даже оранжевым светом слабенькой лампочки, весящей прямо с потолка на проводе, без торшера. Там Гарри, не спрашивая, делает гостю чай. Зеленый и без сахара. У самого на кресле одиноко осталась стоять кружка, пустая наполовину. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ:[просто: успех] Пока ты стоишь к нему спиной, он аккуратно берет кружку за края, слегка поворачивает на свет. Он тебе доверяет, но решил для себя убедиться, пьешь ты что то горячее, или горячительное. Темные чаинки на дне светлой кружки его быстро успокоили, и он оставил кружку на месте. Тут жа садится на стул, попадая в поле твоего зрения. ВОСПРИЯТИЕ:[просто: успех] Смотрит на твоё лицо, пока ты дрожащими руками вынимаешь из синей кружки пакетик, ложку, и ставишь готовый чай рядом с Кимом. Пытается считать тебя? Однозначно. Хочет понять, насколько всё плохо. Дернувшийся глаз ему не нравится. Гаррье молча проходит к креслу, берет кружку и тяжело садится на место. Укутанный сверху донизу одеялом, с одной торчащей головой, рукой с кружкой в ней, и немного босые ноги; бледный, даже на таком свету, с мешками под глазами; с разросшимися нелепыми бакенбардами и спутанными волосами. СУМРАК:[просто: провал] Как же ты жалко сейчас, наверное, смотришься. Даже в зеркало не посмотрел перед его приходом. А брился ты когда последний раз? От того, что ты умылся лучше не стало, животное. -выглядите потрепано, Лейтенант. Кошмары не отпускают? -Ким закидывает ногу на ногу и отпивает из кружки, придерживая её одной рукой. Вдруг становится точно так же, как тогда, в кинеме, когда Гарри уснул: в пошарпанной, с грязными стенами, с заклеенными скотчем и ватой окнами кухне вдруг становится уютно. И Кицураги нисколько этому не мешает, наоборот, подчеркивает этот спокойный настрой, который, кстати, почему то подсказывает, что от разговора на этот раз увертеться не получится.       После слышится, как Гарри глухо усмехается одним уголком губ, вяло кивает и смотрит в пол. Адреналин попустил, и на смену ему пришла усталость, сонливость. Но нельзя, сейчас им нужно с Кицураги всё обсудить. Гаррье нужно довериться, найти силы и высказаться, рассказать, а Киму-всё выслушать. -всё в порядке, Гарри. Если вам тяжело, я не настаиваю. Однако, было бы неплохо вам всё рассказать. Я здесь для того, чтобы выслушать. -Гаррье находит силы поднять голову и взглянуть на Кима. В его черных глазах видно искренность, заботу, нежность, уверенность в своих словах. Поддержку, огонёк добра, так несвойственный жителям Джемрока. А Ким видит в красных глазах усталость. Изнуренность, желание всё высказать, а ещё нотку чего то столь же искреннего, как его собственная забота. Но что то более потаенное, скрытое, что то, что во взгляде Дюбуа предназначено лишь ему, Киму. -я даже не помню, что мне сегодня снилось. -снова сухая усмешка, тут же смягченная полуостывшим чаем. Видно, как плечи под одеялом поднимаются и опускаются. -как думаешь, это хорошо или плохо? Типа, может это.. Не знаю, защитная реакция? На какой то трэш, или мясо.. -сомневаюсь, что там был "какой то трэш, или мясо", вы и сами это наверняка понимаете. Совсем ничего? -тонкие черные брови вопросительно приподнимаются, в спокойный взгляд направлен прямо на Гарри и не смеет соскочить на какой то другой объект. Тогда, после вопроса, Гарри погружается в пучины памяти. Нет, что то явно есть, что то он наверняка помнит. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ:[сложно: успех] Что то есть. -темнота, холод.. Что то нехорошее. Запах ветра, досок и пыли. Как.. В той церкви в Мартинезе, наверное. Мне много чего оттуда снится. -на удивление грубый голос сейчас спокоен, даже не дрожит, и вообще намного лучше, чем с самого начала, за разговором через телефон. -что вы подразумеваете под "нехорошим"? Ощущение, воспоминание? -нет, не воспоминание. Ощущение.. -наверное, только это было сейчас ясно, как ничто другое. После этого память Гарри снова подверглась грубому вмешательству.       Пока мужчина на кресле старательно капается в себе, Кицураги сверяет его взглядом, практически также, как на работе всех гражданских, с кем они говорят. Всегда ли Гаррье так выглядит, когда просыпается раньше будильника? Лохматый, помятый, измученный, и нога у него дергается так же, как и руки. Или это только после трехразового комбо бессонных ночей?       Наконец, что то во взгляде Дюбуа мелькнуло. Он изменился, стал направлен в стену перед ним, а не в пустоту. Вернее, в себя, внутри Гарри что то да должно быть, помимо пустоты. -что то ещё? -мягко интересуется, обхватив кружку двумя руками, и поставив её на своё колено. Тогда красные глаза переводятся на Кицураги, и тут же опускаются. Да, однозначно что то нашёл. Но чтобы сообщить об этом Киму, приходится собраться. Но, в итоге, Гаррье выдыхает и улыбается, делает взгляд и тон максимально непринужденным. -да, наверное. Знаешь, мне кажется, ты там был. Мне столько всякого не-диско приснилось, что уже и не разобрать, что именно ты там делал. Кажется.. Смотрел. -тогда брови Кима опускаются и сводятся к переносице. -смотрел? То есть? -ну.. Просто, типа, смотрел. Но я не уверен, я просто помню этот взгляд. Твой. Такой пристальный, недовольный. Или нет, не недовольный.. Презрительный? Что то такое. Было пиздецки неуютно. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ:[средне: успех] Тебе было не неуютно, тебе было больно и грустно. Так же, когда тебе снилось расставание с ней. Что такого там произошло на этот раз? -..больно, и грустно.. Мне это голос в голове подсказал. Сам я не помню точно, но кажется, так и было. -тогда взгляд черных глаз вдруг смягчается, а брови разглаживаются. -хорошо. Может, расскажете, что вам снится обычно? Может, это поможет вам вспомнить содержание вашего кошмара.              И Гарри начал. Выдал Киму и про то, как часто всё это "не-диско" ему снится, и что там бывает. Начал из далека-ещё с кошмаров про Дору, которых, как он похвастался, уже давненько нет. А потом и про воспоминания-кошмары в Мартинезе, до, во время и после трибунала. Рассказал, что частенько там Кицураги погибает по вине самого Гаррье. И открылся, что в ночь, когда они с Кимом впервые говорили по телефону, то снилось, что Кицураги там так же покинул этот серый, бренный, где радость приносит только "красный командор" и спиды, мир.       Выдал Кицураги даже то, что снится ему, как он жил раньше. Естественно по воспоминаниям, которые сложились у него за это время: пил, обсирал всех и вся, дебоширил. В ранних версиях кошмаров расставался с бывшей, в свежих- как застреливается. Ну, или доводит до этого Викмара, Мино, и других близких сердцу людей. Покаялся, что во снах голосов нет. Много раз он взвывал к ним, но ничего, кроме собственных мыслей.       Да и то, что в голове у него, чаще всего, бардак, тоже рассказал. Что ему трудно с ним разобраться, что большая его часть-это то, что Дюбуа сейчас рассказывает. И про голоса, которые, несомненно, практически всегда помогают, но иногда живут своей жизнью. И, "К слову, Ким, они затыкаются, когда мы говорим. Даже сейчас, ни одного голоса за два часа. Мне кажется, ты им понравился".       Что для Кимом стало неопровержимым фактом, так это то, что он принимает самое непосредственное участие во всех чужих снах, практически без исключения. Он соврет если скажет, что его это не удивило. Но оправдание нашёл быстро, всё таки он стал первым, с кем Дюбуа познакомился после амнезии, и кто принял такое же участие в его "познании мира". Да, пожалуй, это стоящее оправдание.       Когда Гарри со вздохом откинулся на спинку и сложил руки на животе, заканчивая исповедь, на кухне было уже достаточно светло и без лампы. На настенных часах 7:05. Дюбуа не смотрит на Кима. Он предпочел увести наполненные стыдом и, как ему казалось, жалостью глаза в потолок справа. СУМРАК:[сложно: провал] О Светочи, ты сидел у него на ушах и ревел почти три часа. Доволен? Это жалко. Подстать тебе. Приготовься наблюдать, как он встанет и уйдет, и не плюнет в тебя только из за своих манер. Молчание в тесной кухоньке длится недолго, прерываемое самым приятным, для Гарри, голосом. -Гарри. -вот так просто, одно имя. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ:[средне: провал] Идет наповал. Тебе чертовски нравится, когда он произносит твоё имя, и не важно, как. Это "Лейтенант" тебе уже поднадоедает. Мы не сможем устоять. -Гарри. -во фразе непроизнесенная просьба посмотреть на него, и Дюбуа действительно не может не подчиниться. Не может устоять, и направляет глаза на коллегу друга. Тук. ... Тук.       Что это было? Кажется, сердце Гаррье едва остановочку не делает, пропустив удар. Оказывается, Ким на фоне окна, куда бьются теплые лучи утреннего солнца, такие непривычные для серого Джемрока, прекрасен. Нет, вернее, он и раньше таким был, просто сейчас.. Это особенно подчеркивается. А ещё Гарри понял, что ему не казалось все те мгновения-Кицураги правда так улыбается. Искренне, когда уголки рта приподняты неодинаково, и выше, чем обычно; когда в уголках его глаз скапливаются темные морщинки; когда брови совершенно расслаблены. -Гарри. Ты молодец. -но последний немного "подвисает" на такое зрелище, и слышит лишь вторую часть фразы Кима. Кстати, они наконец взаимно перешли на "ты". Обстановка, кстати сказать, располагает к этому. -тебе целый месяц снились кошмары, но ты смог мне всё рассказать. Я уверен, тебе станет лучше после этого. -но это только начало, настала его очередь говорить.       Ким говорит, что польщен, что занимает такую важную, в жизни Гарри, позицию; хвалит Дюбуа за открытость и честность; ещё раз напоминает, что жив как раз таки благодаря Гарри, и что "с твоим то опытом, я уверен, ты меня прикроешь в любом случае, я тебе доверяю."; ещё раз хвалит и делится, что сам бы никогда таким не поделился; пообещал, что в любом случае будет аккуратен, что бы не воплотить в жизнь чужие кошмары. И, естественно, он говорит, что будет чаще на работе интересоваться насчет порядка в чужой голове, и поможет с ним разобраться. И что с голосами тоже, раз уж он, Ким, им так приглянулся. -Стоит нормально отоспаться, а там уже судить. Что скажешь? Тогда Гарри искренне улыбается и смеется. Ким снова, блять, прав, почему он вечно прав?? Уже сейчас Гарри чувствует, что с плеч у него свалилось тонны три груза, а голова наконец стала легкой, и даже болеть перестала. Гарри кивает, смотря на Кима. -согласен. Уже.. -зрачки мелькают на настенные часы. -семь часов. Останешься? -Святые Светочи, он говорит это, совершенно не подумав. А по его лицу, побагровевшему в тот же миг, это понятно. -точнее, мы просидели два, вернее, три часа, а я тебя разбудил. Ты наверняка хочешь спать, и я.. Тогда смеется Кицураги. Смех у него умеренный, и плечи у Кима во время него дрожат, и глаза сильно щурятся. Красиво. -да, было бы славно. Я останусь. Нам обоим пора отдохнуть, особенно тебе. -супер, -кокон из одеяла поднимается с кресла, оставляя пустую кружку в раковине рядом. -я постелю тебе на диване. -фигура спешит удалится из кухни, а Кицураги провожает его с места. Знает, что Гарри нужно время, что бы лицо приобрело нормальный, не такой красный цвет, поэтому даёт его.       Когда он выходит минут через пять, Гарри, уже одетый в растянутые домашние штаны и какую то майку, бросает на постеленный диван второе одеяло. Замечает Кима и не может сдержать улыбку, подходит к шторам и плотно задергивает, что бы в зале было максимально темно. Ким подходит к дивану и пугает сожителя на сегодня тем, что раздевается прям тут, стягивает свои рабочие штаны. Но нет, Дюбуа выдохнул-под ними вторые. Те самые, серые, на шнурке. ЛОГИКА:[средне: успех] Он изначально знал, что останется на сегодня. -спокойных снов, Гарри. -улыбаются лейтенанту вслед, и Гарри улыбается тоже. Улыбается, желая спокойной ночи-ой-снов, улыбается, перемещаясь в спальню, улыбается, падая в кровать и едва ли не мгновенно проваливаясь в сон.             В соседней комнате спит причина и лекарство от всех его кошмаров.