КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ЗАРАЗА

Часть I

***

      Я сидел на скамейке во внутреннем дворике НИИ скорой помощи и, щурясь от солнечных зайчиков, бликующих от окон Склифа, лицезрел листву на деревьях, которая только-только начинала набирать свою силу. На ветках беззаботно чирикали воробьи, и их жизни можно было даже позавидовать. Весна пришла рано и резко. Погода на удивление установилась теплая и сухая.       И я, подставляя своё лицо весенним лучам солнца, думал: «Как всё-таки здорово жить»! Такие мысли могли прийти только в мою слегка поврежденную голову.       Да, я снова жил. И благодаря, и вопреки.       Благодаря своим коллегам из Склифа и мольбам моей супруги Ирины Алексеевны.       Вопреки коварному малоизученному вирусу, который решил, что я подзадержался на этой бренной земле. Но он не знал, что прибрать меня к рукам будет не так-то просто, как ему казалось. Вирус явно рассчитывал на мой ослабленный иммунитет, пересаженной сердце и прочие проблемки со здоровьем, но я оказался на редкость вредным и живучим евреем.       Да и как я мог согласиться покинуть этот мир с новой дамой, которую он мне представил во всей красе. Как я мог уйти с костлявой? Любви у меня к ней точно не было, а о вожделении и говорить не приходилось.       К тому же, я не мог оставить свою вредину после того, как она стала моей законной женой. Даже если бы я такое удумал, она вытащила бы меня с того света и потребовала объяснений – на каком основании я, не пробыв её мужем даже года, решил свалить в закат. А разборок с Егоровой я не желаю никому. Даже новому вирусу. В этой схватке он бы точно проиграл.       Сейчас я знаю, что на мне даже пару раз ставили крест, но каждый раз я удивлял всех своей жаждой жизни и вредностью до такой степени, что в итоге на ежедневный вопрос: - Как сегодня Кривицкий?       Они, пожимая плечами, стали просто отвечать. - Живой. Что с ним сделается!       Об этом мне поведали те, кто вытаскивал меня с того света. Я для них стал ходячим, нет, скорее лежачим анекдотом. Конечно, умеющий подбодрить Михалыч вносил свою лепту в поднятие моего боевого духа, но, если честно, я даже не знал, как реагировать на подобные шуточки.       Нет, они не были обидными. Я больше переживал за Ирку. Как эти шуточки по мою душу отразятся на ней. Будут ли приняты адекватно или вызовут вновь потоки слёз, когда мы останемся наедине.       Я понимал, как никто другой, какого было ей, когда я валялся за стеклянной перегородкой, практически не подавая признаков жизни. Ко мне нельзя было подойти, посидеть рядом и даже коснуться. Я был заразным. В прямом и переносном смысле этого слова. Заразный, инфицированный муж, что может быть лучше! Который умудрился прихватить #нипоймичто и ещё устроил карантин для всей первой хирургии.       Итак, я буквально растёкся на скамейке, и в мою голову лезли действительно странные, сюрреалистические мысли. Что, впрочем, неудивительно, зная, через какой ад я прошел за каких-то тридцать дней своей жизни. Теперь почти всё было позади, я постепенно восстанавливался и приходил в норму. Были, конечно, свои «но», но это была совсем другая история. В нашем с Ирой случаи главным было то, что я вышел победителем в этой какой-то степени неравной схватки.

***

      На моё плечо легла рука, чья обладательница быстро выдернула меня из моих противоестественных мыслей. К счастью, она не умела читать то, что сейчас было в моём воспаленном мозгу. И слава Богу, иначе не сносить мне головы. Я задержал руку на своем плече, накрыв пальцы жены ладонью. Её губы едва коснулись моей щеки. - Привет! Вот ты где, - произнесла она, пристраиваясь рядом. - Привет! Да, сижу. - Я лениво поприветствовал супругу. - Я тебя обыскалась, - попытавшись уложить увесистые папки на колени и понимая, что под своей тяжестью они сползают, Ира примостила их рядом с собой. - Могла бы позвонить, - напомнил я о существовании сотовой связи и добавил: - Да и Фаина знала, где я. - Ген! Ну какая Фаина? Ее самой в отделении нет, – усмехнулась Егорова. - А точно! Она же к главной собиралась на летучку. Пистон получать, - хихикнул я. - Ей не повредит, - тут же вставило своё веское слово моё руководство. — Вот всё-таки злая ты, Егорова, – я добродушно расплылся в улыбке.       Подколки из-за ревности стали обычным делом в нашей семье, и мы лишь упражнялись, кто кого перещеголяет, не причиняя друг другу никакого вреда. Это была лишь тема для шуточек, не более. Мне доставалось за Фаину, ей - за Михалыча. - От доброго слышу!       Я же говорил! Разминка прошла успешно. - Так почему ты здесь? – Поинтересовалась супруга, и я решил, что её всё же больше на данный момент интересует муж, а не подчиненный. - А где ещё? Мне прогулки на воздухе нужны, - перестав щуриться от солнечных зайчиков, я повернул к жене своё лицо. - Погулял? – заботливо спросила моя вторая половина и тут же ввернула, - сидя на скамейке…. - Что ещё плохого я сделал? – полюбопытствовал я, быстро соображая, какая информация за сегодня обо мне ей была донесена в первую очередь. - Зачем на операцию пошёл? Картинка стала приобретать более чёткие очертания. Доложили, что я был на операции. Вот кому неймётся? - Михалыч попросил. - Я решил не юлить. Раз меня слили, то это бесполезно. Да и врать не мой конёк. Вечно я начинаю блеять, как барашек Шон, и Егорова тут же припечатывает, чтобы я заткнулся и не выставлял себя дураком. - Он сказал, что ты сам вызвался. – Всё ясно! Добрый дружок жены по дружбе меня и слил. - Что ещё тебе сказал наш славный Брагин? – Выяснять отношения не хотелось, и я отпустил ситуацию. - Ничего… Сказал, что ты молодец. - Ира повела плечом, давая понять, что история с операцией была ей неприятна, но предсказуема. - Ну и на том спасибо, - хмыкнул я, внутренне расслабился и затих.       Операция с Михалычем была лёгкой, и на нее ушло менее двух часов. Чувствовал я себя не плохо, и хотелось хоть как-то сменить обстановку, покинув кабинеты приемного отделения, которые за последний месяц мне начали напоминать карцер.       И вроде бы я ничем не провинился, но, опасаясь за моё пошатнувшееся в очередной раз здоровье, моя драгоценная закрутила мне гайки до максимума, подключив к этому процессу чету Брагиных, Куликова и даже Фаину, которая буквально поминутно контролировала моё нахождение на первом этаже Склифа.       Шаг влево означал неминуемый донос Ирине Алексеевне.       Шаг вправо звучал ещё страшнее. Фаина решала сама брать быка за рога и рассказывать мне ужасы нашего городка, точнее ужасы моего пребывания в астрале. После этого хотелось не то чтобы сидеть плотно на стуле в приёмном, а снять крутейший хоррор, но не играть в нём главного героя. - Ген, ну ты что? Обиделся? – она положила руку мне на предплечье и попыталась заглянуть в глаза. - Да ну тебя, Ирка! - я пустил первый пузырь недовольства. - Я честно, очень за тебя волнуюсь. Ген..., - рука скользнула по рукаву халата и вернулась на место. Меня пытались погладить или пожалеть, точно я определить не смог. Движение было каким-то неуверенным и прерывистым. Возможно, Ира сама не могла понять, что двигало ей в эту секунду: жалость ко мне, ее переживания или женская нежность. - А ты думаешь, я не волновался за тебя после аварии? Но почему-то ты меня мало слушала, - я решил все же напомнить её распрекрасные выкрутасы, которыми она меня заваливала, когда была прикована к креслу после злосчастной аварии. - Я же сейчас просто под каким-то колпаком. Дома ты, на работе все остальные. Все буквально пасут меня и не дают свободно дышать. Ты думаешь, это нормально? Я не могу доказывать круглосуточно, всем и каждому, что со мной всё в порядке. Я не смог справиться с твоей гиперопекой и раньше, а здесь целое отделение взяло меня под своё крыло. Не думаешь, что это перебор? - Кривицкий! Опять? – она попыталась отстраниться от меня. Кажется, теперь была её очередь дуться на меня. Но я сказал лишь правду, которую она прекрасно знала. - Ир, нет! Я правда очень ценю всё то, что ты для меня делаешь. Но ведь лично тебя это раздражало, унижало. Тебе было некомфортно. Вот почему тогда ты считаешь, что я от этого должен в восторге быть? Ну как я, по-твоему, должен на это реагировать? – я хотел, чтобы она поставила себя на моё место.       Возникла пауза. Я, скрестив руки на груди, уставился под ноги, рассматривая свою сменную обувь. Она, услышав сигнал оповещения на своём мобильнике, уткнулась в экран. Через какое-то время, убрав сотовый в карман, она легонько толкнула меня в бок и нарушила тишину: - Не злись. - Я не злюсь. Но ты же знаешь, что это очень тяжело. Я не хочу, чтобы мы ходили по кругу и переживали всё заново. Ты же помнишь, ни к чему хорошему это не привело. Я хочу работать так же, как и ты хотела. - Тебе все только хорошего желают. - Перевод стрелок на всех был сейчас крайне актуален. - Я это понимаю. Но я не знаю, как доказать тебе, что я должен что-то делать. Иначе я же с ума сойду. А может быть, мать, тебе сумасшедший муж нужен? – я предпринял попытку вызвать у неё улыбку, скорчив идиотскую физиономию и высунув язык. - Ген, прекрати, - она треснула меня по колену и попыталась подавить смешок, уткнувшись в моё плечо. Придав лицу нормальное выражение, я продолжил вываливать на неё наболевшее. - Разве я мешал тебе работать в твоём состоянии? Я ведь понимал, что тебе это необходимо. Так почему ты думаешь, что я могу лежать дома на диване или сидеть в чёртовой приёмный, растрачивая драгоценное время. Я так скоро элементарное забуду. - Не забудешь, - она была слишком уверена в моих профессиональных навыках. (Или же в них был уверен её друг Михалыч?). - Если Брагин тебя хвалил и даже сказал, что именно с тобой хотел на операцию пойти, значит, всё нормально. - Ты даже не представляешь, какой я кайф ловил, стоя около операционного стола! Ириш, пойми это наконец, - исповедался я. - Я понимаю. И все же не ходи на большие операции, - она запнулась и, понимая, что это практически невозможно в моём случае, быстро добавила, - хотя бы пока. - Обещаю. Пока не буду. Но убери меня из приёмного. Ир..., - я тоже запнулся, тщательно подбирая слова и чувствуя её пристальный взгляд: - Ирина Алексеевна! У вас хороший специалист пропадает, а вы его на задворки империи. - Геннадий Ильич! – поняв, что я не хочу ссориться, а, напротив, желаю прийти к компромиссу, супруга на правах заведующей моего отделения клятвенно заверила: - Обещаю, завтра вы приступите к своим прямым обязанностям. Нам тебя очень не хватало! - А вот за это можно и расцеловать! – Я потянулся к ней с объятьями и поцелуем и тут же услышал озорное. - Геннадий Ильич! Что вы себе позволяете? - Что? Даже поцеловать нельзя? Я же уже не заразный, - заржал я и продолжил начатое. - Да ты хуже заразы! – рассмеялась Ира и растворилась в моих объятьях. Что могло быть лучше этих минут, проведенных на скамейке внутреннего дворика Склифа. Можно было бы сидеть так и дальше, но неожиданно сформировалась кучка сотрудников Склифа, которые выскочили на перекур, и побыть одним нам уже не представлялось возможности.       Я расцепил объятья и тихо спросил: - В кабинет? - Куда же еще! – произнесла жена, пытаясь сгрести свои папки. Я опередил её и, поднявшись со скамейки, подхватив увесистую макулатуру, услышал: - Разговор ещё не окончен.       Вот даже как! И что же ждёт меня в кабинете кроме традиционной чашечки кофе?.