Мудрая Сова и Звёздный Путник

      Улицы ночного города были наполнены жужжанием неоновых вывесок и воплями разгуливающих маргиналов. Дилюк чертыхнулся, ускорив шаг и сморщив нос: отовсюду разило немытыми телами, кровью и мочой. От многоэтажных зданий эхом отражались пьяные крики и плач — мелодия агонии, впитавшаяся в бетон построек за столько лет. В соседнем переулке избивали какого-то старика, рядом продавали чьи-то органы и плакали дети, выстроенные на продажу в рабство.       Это Пандэмониум — район, куда после взрыва много лет назад направился поток отбросов, пожирая труп города, словно оголодавшие личинки. Власти давно открестились от этого места, оградив его стенами и оставив на самосуд. Причиной такого холодного поступка были сверхъестественные существа, которых не смогла победить даже армия — Ведьмы. По каким-то причинам они не могли покинуть этот район, как бы не пытались, поэтому правительство выбрало самый лёгкий путь. Намного проще впасть в блаженное неведение и закрыть глаза на происходящий здесь ад.       Чёрное небо, недосягаемое для искусственного света вывесок, пронзило сияние, подобное хвосту далёкой кометы. Стройный силуэт, еле видимый с земли, пересёк лунный диск, и Дилюк безошибочно узнал Ведьму. Словно почувствовав чужой взгляд, фигура опустила глаза на ночной город, и Рагнвиндр, давно привыкший ко всему в этом городе, поражённо застыл. На него смотрел золотым блеском ведьмак — несмотря на хрупкость, фигура без сомнений была мужской, хотя Дилюк ни разу не слышал о том, чтобы Ведьмами были не только женщины. Он был готов поклясться, что даже с такой высоты увидел, как окутанный золотым светом юноша улыбнулся. Это зрелище настолько завораживало, что спикируй он сейчас хищной птицей на Дилюка, пронзая грудь словно когтями, тот не сдвинулся бы с места, пригвождённый к земле взглядом этих золотых соколиных глаз. Возможно, это осталось бы единственным воспоминанием Рагнвиндра о ведьмаке, если бы судьба не решила скрестить их пути ещё раз.       В Пандэмониуме было два правила, известные каждому. Первое: здесь может произойти всё, что угодно, и не стоит ничему удивляться. Второе: никакая власть, никакое правосудие не достигает этого ада. Хочешь сберечь шкуру — иди своей дорогой. В их вторую встречу Дилюк послал все эти правила к чёрту.       Ведьмы — объект поклонения, ненависти, сексуального влечения и нескончаемой жажды крови в этом каменном рассаднике греха. Их стычки случались регулярно, оставляя после себя разрушения и израненных — и людей, и самих Ведьм. Если Ведьме везло, она сбегала и регенерировала, если нет — её находили Охотники. Ведьмаку не повезло. Рагнвиндр давно перестал сочувствовать кому-либо в Пандэмониуме — после смерти отца во время зачистки здания религиозного культа и трусливое замалчивание властей об этом деле он утратил веру в справедливость и сочувствие к кому-либо, и к себе, и к любому в этом содоме. Любое взаимоотношение — выгодная сделка, каждый в них это инструмент для другого, не более. Но почему-то, увидев ведьмака с грудью, пробитой крюком для туши, которого тащили цепями по забрызганному кровью и рвотой асфальту, мысли о возможной выгоде отошли на второй план.       Даже спустя столько времени Дилюк ощущает фантомную тяжесть чужого тела на своих руках, поразительно лёгкого — лишь потом, сажая тело в машину, он понял, что причина была в отсечённых ногах. Что ж, Ведьмы никогда не относились к друг другу с особой нежностью. Ведьмак ни издавал ни звука, фарфоровая кожа стала практически серой, и лишь глаза продолжали сиять неестественным блеском. Возможно, такая покорность была из-за колоссальной кровопотери, и именно поэтому Дилюк вообще смог подойти к юноше без риска быть растерзанным на части.       Немногочисленная прислуга в особняке на краю района, оставшегося от отца, практически не удивились, когда их господин принёс в дом истекающее кровью тело: даже находясь на окраине района, эти люди перестали задавать любые вопросы. В конце концов, в Пандэмониуме возможно всё. Правда, Рагнвиндру пришлось самому обработать раны ведьмака в своей спальне — лишний раз подходить к Ведьме обычным людям было страшно, и не без причины, даже с учётом того, насколько юноша был ослаблен. Дилюк никогда не видел регенерацию этих существ, поэтому когда на следующее утро вошёл в комнату и к его горлу приставили лезвие меча, он был слегка ошеломлён, увидев стоящего на своих двоих ведьмака, настороженного и напуганного, словно пойманный зверь. Рагнвиндр только сейчас смог рассмотреть его как следует — белые, почти как у всех Ведьм, длинные волосы в обрамлении соколиных перьев, стройное, натренированное тело, хорошо видимое из-за оголённого живота и плеч, бледные губы и в страхе широко распахнутые сияющие глаза. То, что ведьмак до сих пор не сбежал, говорило лишь об одном — даже восстановив утраченные части тела, он был слишком слаб, чтобы уйти. Дилюк поднял руки в сдающемся жесте и произнёс настолько мягко, насколько был способен:       — Спокойно, я не причиню тебе вреда.       В конце концов, если бы Рагнвиндр собирался что-то с ним сделать, он бы не оставил его несвязанным и уж тем более не ухаживал бы за его ранами. Похоже, эта же мысль пришла в голову ведьмаку, и его стойка слегка расслабилась.       — Где я? — тихий, довольно высокий голос слегка дрожал. Странно было видеть такое от практически бессмертного существа.       — В моём доме. Я принёс тебя сюда после того, как на тебя напали Охотники.       Лицо юноши скривилось при упоминании своих палачей, и он покачал головой:       — Почему я должен верить тебе, что ты ничего со мной не сделаешь? Ты ведь человек, как и они.       От одной лишь мысли, что его сравнивают с подобными отбросами, Дилюка накрыла волна отвращения.       — Ведьмы вообще людям не доверяют? — вряд ли Рагнвиндр должен чувствовать себя задетым, но недоверие юноши отчего-то вызывало негодование.       — А ты Ведьмам доверяешь?       "Почему я должен им верить?" — мужчина прикусил язык, не давая этим словам сорваться. Ведьмы не приносили с собой ничего, кроме плотского удовольствия и разрушения, доверять им причин не было, но Дилюк ограничился лишь сухим:       — Не доводилось. Я не слишком часто сталкиваюсь с ваши родом.       — А я с вашим часто, — ведьмак с горечью усмехнулся. — Даже слишком.       То, что люди могли сделать с Ведьмами, для Рагнвиндра не было загадкой: бессмертные прекрасные создания со звериными чертами, соблазнительными формами и откровенными облачениями пробуждали в людях самое низменное. Весь город обсуждал развлечения особо богатых извращенцев Пандэмониума — представления с пытками и вскрытием и продажа крови с якобы магическим эффектом для продления жизни, и когда после истязаний Ведьма регенерировала, её ад продолжался. По собранным Дилюком данным многие из этих людей были связаны с подпольным миром ещё до смерти отца Рагнвиндра — есть основания полагать, что кто-то из них связан с тем делом многолетней давности.       Есть ли шанс, что ведьмак и человек смогут помочь друг другу?       — Возможно, — юноша недоверчиво насупился, когда Рагнвиндр заговорил. — Возможно, что люди, которые ловят Ведьм, так же мешают и мне.       Ведьмак неверяще распахнул глаза, отчего стал похож на напуганного птенца.       — Предлагаешь объединиться?       — Почему нет? — Дилюк пожал плечами. — У меня есть информация, у тебя — сила за гранью человеческой.       Ведьмак практически минуту напряжённо молчал, обдумывая предложение. В одиночку Дилюк не представлял никакой угрозы для ведьмака, в то же время он мог легко убить мужчину и сбежать, и даже Охотники не смогут его достать. Единственная причина, по которой Рагнвиндр стал бы такое предлагать — это действительно желание взаимовыгодного сотрудничества.       Наконец, выдохнув, юноша выдавил:       — Я согласен.       Неважно, кто его союзник: враг моего врага — мой друг. Если это поможет ему отомстить за отца, все средства хороши, а жалеть он будет уже потом.       — Дилюк, — мужчина протягивает руку, и ведьмак поразительно крепко её пожимает в ответ.       — Итэр.

***

      Каждый день, который ведьмак проводил в особняке, всё сильнее менял мнение Рагнвиндра о Ведьмах. Итэр был вежливым, по-детски любопытным и обожал помогать слугам — после нескольких дней они перестали пугаться ведьмака и с благодарностью принимали помощь, тем более, Итэр, как и все Ведьмы, был намного сильнее любого человека. Когда делать было нечего, он с разрешения Дилюка читал книги из библиотеки особняка или тренировался с одноручным мечом на заднем дворе. Если у Рагнвиндра было время, они проводили вечера вместе под клацанье клавиатуры ноутбука и шелест переворачиваемых страниц, порою под разговоры — привыкший к Дилюку ведьмак стал намного смелее и мягче и с удовольствием слушал рассказы мужчины или обсуждал с ними прочитанное и даже читал вслух. Чаще всего Итэр выбирал что-то философское или про другие страны, тоскливо проводя пальцами по напечатанным строкам, и эта тоска так пропитала воздух, что Рагнвиндра словно окатило холодной водой, не позволяя вздохнуть полной грудью.       Даже умея летать, Ведьмы не могли покинуть Пандэмониум — какой бы большой не была клетка, в которой порхает птица, она останется клеткой.       И Итэр был такой птицей.

***

      За несколько месяцев Итэр сопровождал Дилюка на вылазках много раз, но даже силы ведьмака не могли помочь ему избежать ран — они заживали намного медленнее, чем у других Ведьм. Это дало понять мужчине, что он забыл самое главное.       Рагнвиндр не особо интересовался Ведьмами, но невозможно не знать о них самого главного — Ведьму можно убить только обеглавливанием, кровь Ведьм это источник их силы, Ведьмы восполняют энергию после "еды".       И способом получения "еды" являлось совокупление.       Бесспорно, Итэр был соблазнительным — как и все Ведьмы, в принципе. Несмотря на то, что девушкой он не являлся, его желали мужчины — это не скрылось от взгляда Рагнвиндра, когда они шли по городу и на ведьмака смотрели голодные глаза обезумевших от насилия и похоти бродяг, следившими за юношей словно волки за ягнёнком. Ведьмак шёл спокойно, гордо и с достоинством подняв голову, и только плотно сжатые губы выдавали страх и омерзение. Дилюк убеждал себя, что его тяга к Итэру это колдовской магнетизм, а также его невольное воздержание — месть за отца не оставляла никаких мыслей о возможной пассии, и именно это и только это было причиной, по которой мужчина всё больше желал ведьмака. Одним вечером, скрепя сердце, Рагнвиндр предложил Итэру найти кого-то, кто мог бы его накормить, но к его удивлению, Итэр лишь смущённо отмахнулся, что в этом нет необходимости, и продолжил читать очередную книгу из библиотеки Дилюка. Только после нескольких попыток и аккуратных вопросов, на которые ведьмак реагировал словно растерянный ребёнок, у Дилюка в голове щёлкнуло. Из всех Ведьм, рыскающих по Пандэмониуму, ему удалось наткнуться именно на девственника — поразительно, учитывая, что факт пыток был очевиден. Час от часу не легче.       Единственным выходом из этой ситуации было предложить Итэру себя — Рагнвиндр был самим близким человеком для ведьмака, и отношения у них были достаточно доверительными. Конечно, мысли о сексе с мужчиной должны были смутить Дилюка, но отчего-то мысли об Итэре вызывали не смятение, а предвкушение. Рагнвиндр сам себя одёрнул, в конце концов, это всего лишь простой обмен: ведьмак получал жизненную энергию, человек — помощь сверхъестественного существа. Дилюк был практически на сто процентов уверен, что Итэр откажется, но тот лишь смущённо потупил глаза, раздумывая, и кивнул:       — Если это поможет в нашем деле, я согласен.       На этих словах желудок Рагнвиндра ухнул куда-то в ноги. Даже если это было необходимо, мужчина чувствовал себя словно занёсшим ногу над пропастью. Был ли шанс, что после этого он разберётся с тем водоворотом эмоций, которые он испытывает каждый раз, глядя на этого сокола в человеческом обличии?       Дилюку оставалось надеяться, что организм ведьмака сделает всё это менее болезненным.       В спальне Рагнвиндр сразу взял инициативу в свои руки, используя весь свой опыт — не то, чтобы его было много, конечно. Юноша нервничал, но старательно отвечал — как всегда, подходил к делу со всей серьёзностью. Бледные щёки горели лихорадочным румянецем, из-за лёгкого сквозняка перья ведьмака встали дыбом, и, проводя ладонью по выпирающей ключице юноши, Дилюк подумал о том, какой же он всё-таки извращенец.       Организм ведьмака всё равно остался ведьмовским — взмокший, возбуждённый до предела простыми ласками, его тело требовало самого главного. Он посмотрел на Дилюка золотом глаз и умоляюще прошептал, впившись ногтями в простыни:       — Возьми меня.       Это инстинкт Ведьм — соблазнять человека для "еды". Влечение Дилюка — морок, чтобы ведьмак мог восполнить магическую силу, их отношения — симбиоз, взаимовыгодная помощь, чтобы одолеть общего врага. Стоны на грани крика, бесстыдные мольбы двигаться быстрее, жёстче, когда Итэр льнул к нему — потребность в "пище", на которую Рагнвиндр отвечал, руководствуясь лишь холодным расчётом. Он тщетно убеждал себя, что причина вовсе не в колодовских, нежных золотых глазах, в которых он беспомощно тонул.       Ведь он не мог влюбиться в Ведьму, так ведь?       Итэр выгнулся в спине, достигнув оргазма, и Рагнвиндр физически ощутил, как из его тела выкачивают энергию, словно под кожу вонзились раскалённые иглы. Юноша под ним дрожал из-за восполненной магии, пронзившей всё его тело, и слегка постанывал от отпускающего его удовольствия. Его фарфоровая кожа блестела от пота, и даже со спутанными волосами, отливающими серебром перьями и раздвинутыми перед Дилюком ногами и он выглядел настолько восхитительно и чисто, что невозможно было поверить, что перед Рагнвиндром сверхъестественное существо, соблазняющее мужчин.       Ведьмак устало приподнялся на локтях, и глаза Дилюка распахнулись, когда его щеки коснулись бледные, тёплые губы. Потому что он знал, что Ведьмам не надо целоваться — в их природе это не заложено. Тонкие руки обвили его шею, и юноша умиротвоённо выдохнул, уткнувшись в плечо. Дилюка захлестнула тревога.       "Чёрт".       Если это значило, что Итэр тоже в него влюбился…       То у него — у них — большие проблемы.