Мудрая Сова и Звёздный Путник

      Несмотря на тепло, летом пляжи Мондштадта были безлюдными — для жителей города удобнее и безопаснее было купаться в озере. Морские волны лениво облизывали песчаный берег, а наполненный солью воздух бил в ноздри, оседая в нёбе. Дилюк смотрел на освещённый закатным солнцем город вдали, а Итэр сосредоточенно выискивал что-то в песке — по его словам, он искал крабов для приготовления какого-то особого блюда. Паймон спряталась в Чайник — после целого дня бега, а в её случае полёта, фея, по её словам, совсем выбилась из сил и оставила Итэра и Дилюка одних.       — Посмотри! — Рагнвиндр обернулся на голос подбежавшего Путешественника, державшего в руках раковину какого-то двустворчатого моллюска — она была на удивление крупной, выбеленной морской водой, и казалась в закатных лучах нежно-кремовой.       — Странно нынче выглядят мондштадские крабы, — Дилюк не смог сдержать улыбку, когда Путешественник фыркнул.       — Крабы, бесспорно, вкусные, но ракушки красивее, разве нет?       Итэр задумчиво вертел в руках белую, почти что фарфоровую раковину.       — Здесь таких крупных очень мало. На побережьях Ли Юэ много красивых ракушек, среди них есть серебристо-голубые, которые из-за цвета называют звёздными. В Инадзуме в основном едят двустворчатых моллюсков, их раковины тёмные, но внутри перламутровые, поэтому нередко из них делают украшения. А на Ватацуми много ракушек с огромными жемчужинами, правда, собирать их то ещё занятие…       — Могу представить, — Рагнвиндр усмехнулся. — Даже на берегу обычные ракушки искать настоящая морока.       Путешественник в удивлении распахнул глаза:       — Неужели ты таким занимался?       — Везде, где есть море, дети ищут ракушки, — резонно заметил Дилюк.       — Просто… Сложно представить, как ты, будучи ребёнком, собираешь ракушки на пляже, — Итэр задумчиво посмотрел на переливающеюиеся в солнечном свете мелкие волны. — Ты наверняка тогда чаще улыбался.       Юноша перевёл взгляд на Дилюка, и от тёплого взгляда золотых глаз того словно обдало жаром.       — У тебя действительно красивая улыбка.       Незатейливый комплимент заставил Рагнвиндра почувствовать внезапное смущение. Итэр всегда говорил такие вещи так легко и естественно, что нередко заставало Дилюка врасплох. Наверное, поэтому с ним хотелось быть честным, отвечать откровением на откровение, и словами сорвались с губ сами собой:       — Признаться честно, я только один раз искал ракушки, вместе с Кэйей и Джин.       У Итэра глаза буквально загорелись от предвкушения. Похоже, он рассчитывал на интересную историю.       — И что же заставило тебя пойти на подобное?       — Долго рассказывать… — Дилюк было отмахнулся, но Путешественник уже опустился на близлежащий камень, не обращая внимания на песок, и похлопал рядом с собой, приглашая сесть рядом. Мужчина вздохнул, но присоединился, уставившись на морские волны, словно их рокот мог подсказать ему, как лучше начать. Итэр не торопил: знал прекрасно, что Рагнвиндру не так легко давались рассказы о прошлом — лишь голову на плечо положил, разморенный на по-летнему тёплом закатном солнце.       Случилось это действительно очень давно. Дилюк только-только стал рыцарем и всячески старался вести себя подобающе: учился, тренировался и помогал жителям Мондштадта. В один летний день Барбара была чем-то очень расстроена, и Джин, как любая заботливая старшая сестра, решила взять дело в свои руки и найти какую-нибудь диковинку, чтобы её развеселить. Дилюк и Кейа вызвались помочь: конечно, сам поиск всяких безделушек их не слишком интересовал, но помочь человеку в беде — это дело благородное, под стать рыцарям, так что Рагнвиндр ни раздумывал ни секундой больше. Весь день они бродили по лесу, пытаясь найти что-то подходящее, но Джин всё забраковывала: ветряные астры не были такими уж необычными, туманные и огненные цветы слишком опасны для маленького ребёнка, а электро кристалл пусть и сиял, но всё ещё оставался электро кристаллом. Дилюк доблестно терпел "девчачьи причуды", а Кэйа то ли в шутку, то ли на полном серьёзе предложил подарить Барбаре грибы филанемо — он выглядят необычно и их можно даже в городе найти. Кажется, это был в первый раз, когда Кэйа получил от Джин взбучку — его юмор девочка явно не оценила, тем более, когда дело касалось её сестры — даже вспоминая время, когда они с братом были не разлей вода, Рагнвиндр поражался, насколько Джин была привязана к Барбаре.       Лишь ближе к вечеру, когда солнце почти ушло за горизонт, детьми было принято отчаянное решение вернуться в город ни с чем. Обратный путь проходил в тишине: опечаленная Джин поджимала губы, Кэйа, видя её состояние, решил не подливать масло в огонь, а Дилюк полностью сосредоточился на выискивании возможной угрозы. Когда они вышли из леса, мальчик уныло взглянул на заходящее солнце, освещающее темнеющее вдали море.       И тут в голове словно что-то щёлкнуло.       Барбара практически не покидала город, а купаться дети могли только вблизи озера, и, конечно, его берег ни шёл ни в какое сравнение с морским пляжем. И самое главное — там где море, всегда есть ракушки. Рагнвиндр поделился идеей с Джин, и та мгновенно просияла, чуть ли не побежав впереди мальчишек в сторону моря. Спустя пару минут они бродили по берегу, копая влажный песок в поисках чего-нибудь красивого, а Кэйа был главным экспертом — у него всегда был более утонченный вкус, так что он наверняка мог понять, какая ракушка идеально подойдёт. Разумеется, помимо поиска ракушек были неоднократные попытки обрызгать водой ближнего своего, метания друг в друга песка и прочие детские глупости.       Дилюк до сих пор помнил те улыбки, сияющие восторгом глаза и смех — громкий, до звона в ушах, заразительный, и от этого становится отчего-то немного стыдно и горько.       Они долго провозились и уже успело стемнеть, но дети нашли, что искали — ракушка была большой, почти с детскую ладонь, чистая и белая, как снег, и завитая в спираль. Положа руку на сердце, Дилюку на месте Джин было бы жалко отдавать такое своей сестре, но девочка решительно, совсем по-взрослому заявила, что улыбка сестры, когда та получит подарок, для неё будет самым ценным из всех сокровищ. Дилюк растерянно посмотрел на брата, а тот лишь руками развёл, мол, девчонки, что с них взять.       А Рагнвиндр подумал о том, что ради Кэйи сделал бы то же самое.       Когда компания уже в сумерках вернулась в город, её, конечно же, ждал нагоняй — поглощённые идеей помочь Барбаре, дети не догадались предупредить взрослых, и паникующие родители весь день их искали. Дилюк до сих пор помнил взгляд Крепуса — всё ещё напуганный, но строгий, из-за которого у мальчика всё лицо сделалось пунцовым от стыда. Больше всего в тот момент он боялся встретиться с отцом глазами и увидеть в них разочарование. Кэйа, вертлявый, как речной угорь, всячески пытался сгладить углы: виноваты они, бесспорно, были, ещё и пошли вместе с Джин вместо того, чтобы уговорить её дома остаться, но…       "Настоящий рыцарь никогда не оставит другого в беде!"       Дилюк усмехнулся сам себе. Да... Когда-то они все так думали.       Возможно, именно детская искренность и чистосердечное раскаяние смягчили родительский гнев и серьёзный разговор был отложен до дома. Но даже зная, какой выговор ждал его после случившегося, Рагнвиндр не мог не улыбнуться, увидев реакцию маленькой Барбары на подарок: Джин осторожно положила ракушку прямо в крохотные ладошки сестры и сказала, что это на счастье и чтобы Барбаре не пришлось больше плакать. Девочка с восторгом разглядывала морское сокровище в своих руках и улыбалась широко-широко, и глаза Джин благодарно сияли, когда она смотрела на смущённых Дилюка и Кэйю.       Странно, что из всех детских воспоминаний именно это так хорошо запомнилось.       Дилюк взглянул на притихшего Итэра — его размеренное дыхание сливалось с шорохом перебрасываемого волнами песка. Голос Путешественника был еле слышимым и опечаленным, когда он произнёс:       — Ты действительно был счастлив тогда.       Рагнвиндр не ответил. Не единожды он слышал, насколько он изменился, но так ли это было важно после всего, что произошло за эти годы? Но тоска, сжимающее сердце, услужливо подсказывала, что это было важнее, чем ему казалось.       — Решено!       Итэр поднялся с камня, отряхнувшись от песка, и с практически детским восторгом заявил:       — В следующий раз мы пойдём на самый далёкий пляж и унесём столько ракушек, сколько сможем!       Дилюк несколько растерялся.       — И зачем нам понадобится так много ракушек?       — Просто так, — Путешественник ответил как можно серьёзнее, но сияющие глаза выдавали его веселье с головой. — В этом деле главное сам процесс, а не результат.       Рагнвиндр с трудом мог представлять себе картину, как он, один из самых богатых людей Мондштадта, бродит по пляжу в поисках ракушек, но от Итэра это звучало невероятно заманчиво: для него как для путешественника даже раковина с берега далёких земель это драгоценные воспоминания о людях, живущих там и с кем его пути пересеклись.       Возможно, одна из таких ракушек будет напоминать Итэру о нём?       — Знаешь, — Дилюк задумчиво провёл указательным пальцем по лежащей рядом сломанной раковине. — А это действительно хорошо звучит.       Глаза Итэра заискрились, словно золотистые гребни волн в предзакатном солнце.