Мудрая Сова и Звёздный Путник

      Если бы у Итэра спросили, когда всё началось, он бы так и не смог дать точного ответа.       Отрицать бессмысленно, Дилюк вызывал у него восхищение и уважение с самого начала — он сильный боец, яростный защитник своего города, успешно управляющий бизнесом своего отца, и, бесспорно, красивый мужчина. Неудивительно, что девушки в Мондштадте мечтательно вздыхали, стоило его образу промелькнуть в их мыслях, и это не было преувеличением — помощница в цветочном магазине, Донна, была ярким тому примером. Стоило при ней упомянуть Рагнвиндра, как она начинала витать в облаках, а затем стыдливо прятала глаза, бормоча что-то под нос и томно вздыхая.       Сам Итэр, конечно, ни за что не признается, что при виде Рагнвиндра у него слегка подкашивались колени и язык заплетался в морской узел, но ведь это не то же самое, что влюблённость Донны, так ведь? Он всего лишь не может оторвать взгляд от Дилюка, искоса глядя, как тот смешивает напиток для очередного заказа; чувствует, как в горле пересыхает, когда на него падает внимательный взор алых глаз и теряется, если Рагнвиндр что-то у него спрашивает. Всего лишь.       …Ладно, это абсолютно то же самое.       Грешным делом в голове Итэра мелькала мысль признаться Дилюку, но, к своему стыду, при попытке чистосердечного признания слова никак не хотели складываться во что-то осмысленное. Возможно, Итэр трусливо опасался отказа — намного легче сразиться с толпой чудищ, чем испортить дружбу неуместным признанием и потом каждый раз чувствовать повисшую между ними неловкость. К тому же, нельзя было наверняка сказать, что Дилюк одинок — сам он никогда такое обсуждать не стал бы, но, учитывая количество его воздыхательниц, нельзя было отрицать вероятность, что у него кто-то был. К тому же, Итэр ещё и путешественник, который редко когда надолго задерживается в Мондштадте, а та же Донна была жительницей города. И юноша, к своему стыду, вместе со страхом отказа чувствовал ревность — вдруг пока его не будет, Дилюк наконец-то ответит на её чувства?       Это было глупо, но Путешественник ничего не мог поделать с бушевавшими внутри эмоциями. Сам виноват, что никак с силами не соберётся, чтобы сказать всё напрямую, и тем более вины Донны в этом нет.       Поэтому он сделал всё, чтобы не выдать себя и улыбаться девушке, пока они с Дилюком покупали цветы: Итэр для Чайника, Рагнвиндр — для разработки новых экспериментальных напитков.       Пока Дилюк осматривал цветы, несчастная Донна то бледнела, то краснела, тщетно пытаясь совладать со своими чувствами. Либо Рагнвиндр в упор этого не видел, либо был настолько тактичным, что делал вид, что не замечает абсолютно очевидных вещей. Итэр задумался: может, Дилюк давно понял, что Путешественник к нему испытывает, но ничего не говорит, чтобы не ранить его?       Юноша поморщился — от этой мысли стало тошно.       Наконец Рагнвиндр оплатил покупки, взял небольшую коробку в одну руку, и они пошли в сторону городских ворот, оставляя позади цветочный магазин — им было по пути, разве что возле винокурни Путешественнику надо будет повернуть в другую сторону.       — Бедная Донна… — Итэр не мог ей не посочувствовать. В конце концов, они были в одинаковом положении относительно Дилюка.       — М? — Рагнвиндр в недоумении повернулся к Путешественнику. — Что ты имеешь в виду?       — Ты действительно не замечаешь, как ты ей нравишься? — Итэр неверяще взглянул на мужчину. — Она при тебе и двух слов связать не могла.       Дилюк устало выдохнул, потирая переносицу свободной рукой.       — Разумеется, я всё вижу, — он хмуро взглянул на коробку, бережно, даже слишком, упакованную Донной. — Но ответить на её чувства не могу. К тому же, ни для кого не секрет, что она не одна такая, — Дилюк измученно прикрыл глаза. — Это утомляет.       — Какие жестокие слова.       Рагнвиндр лишь фыркнул:       — Я просто честен.       — Может, тебе сразу ей сказать, что ты не сможешь ответить ей взаимностью? — осторожно предложил Итэр. — Она же мучается.       — Если она признается, тогда я ей откажу. Но, скорее всего, со временем это пройдёт, и она найдёт кого-то достойного, так что нет смысла разбивать ей сердце с самого начала, — Дилюк покачал головой от досады. — К тому же, некоторые девушки просто наслаждаются влюблённостью и не стремятся признаться.       — Кстати, — Итэр заговорщически зашептал. — Есть ещё кое-кто, кто Донне нравится.       Рагнвиндр заинтересованно хмыкнул, и Путешественник торжественно и даже несколько злорадно произнёс:       — Полуночный герой.       Дилюк помрачнел и скривил такое лицо, что юноша приложил все усилия, чтобы не рассмеяться.       — Час от часу не легче, — мужчина поморщился. — И это всего лишь после того, как я её один раз спас?       Итэр хихикнул:       — Поверь, зачастую этого вполне достаточно.       Рагнвиндр по-мученически вздохнул, о чём-то задумавшись. Несколько минут они шли молча, пока мужчина не собрался с мыслями.       — На самом деле, — тихо начал Дилюк, и Итэр ошеломлённо посмотрел на него в осознании, что тот искренне смущён. — Моё сердце уже занято.       Сердце Итэра засаднило, словно пронзённое, и он быстро отвернулся, чтобы Рагнвиндр не заметил перемены в его лице.       — Но увы, этот человек, судя по всему, совершенно не замечает моих чувств.       — Что-то мне это напоминает, — пробормотал Итэр, ощущая, как во рту стало неприятно кисло.       Дилюку уже кто-то нравился.       Итэр ожидал, что такое произойдёт, и он пытался убедить себя, что рад за друга, но вместо этого он чувствовал, как в груди разверзлась чёрная пропасть, полная эгоизма, ревности и гнева на самого себя.       Похоже, Рагнвиндр ему нравился намного больше, чем он предполагал.       Повисла тишина: Дилюк всё ещё был смущённым, а у Путешественника не было настроения продолжать разговор. Пока они шли, успело стемнеть, и Итэр не заметил, как вдали показалась винокурня. Юноша тоскливо уставился на горящий в окнах свет — как только они дойдут до перекрёстка, их пути разойдутся.       — Кстати, о том человеке — внезапно Дилюк подал голос. — Я думал позвать его куда-нибудь.       Этот разговор было сродни издевательству над чувствами Итэра, но он лишь улыбнулся. Он поддержит друга, даже если придётся вырвать их из сердца с корнем.       — Так что… ты свободен завтра вечером?       — Я? Ну, я думал пойти в подземелье по просьбе гильдии, потом надо в Чайнике мебель доделать… — Дилюк пронзительно взглянул на него, и до Итэра только в тот момент дошёл смысл вопроса. — Подожди, что ты сказал?       Рагнвиндр терпеливо ответил:       — Я говорю, хочу позвать одного путешественника завтра вечером куда-нибудь, если он свободен.       Юноша почувствовал себя очень глупо, пытаясь осознать сказанное. Если Дилюк хотел позвать того, кто ему нравится, зачем ему знать о планах Итэра.       …погодите.       — Ох, — у Итэра кровь прилила к лицу, когда всё встало на свои места. — Ты имеешь в виду?..       Рагнвиндр кивнул, и у Итэра голова опустела, словно все мысли исчезли разом, и ему пришлось собраться с силами, чтобы прийти в себя и ответить:       — Д-да, завтра я свободен.       — Кажется, ты только что говорил про поручения от гильдии, — Дилюк взглянул на Итэра с по-лисьи хитрым прищуром, и у пойманного с поличным юноши от смущения защипало лицо.       — Тебе показалось, — Путешественник ответил, уверенно глядя на свои ботинки и прекрасно понимая, что отрицать всё бесполезно — он сейчас словно открытая книга.       Какой позор.       — Тогда увидимся завтра в «Доле ангелов»?       После нескольких секунд колебаний Дилюк слегка сжал ладонь Итэра — юноша почувствовал себя так, словно сквозь него пропустили разряд электричества, заставив сердце стучать в рваном ритме, а дыхание остановиться. Он сглотнул и согласно кивнул:       — До завтра.       Дилюк мягко улыбнулся на прощание и повернул в сторону винокурни, а Итэр так и остался стоять, борясь с немеющими от переизбытка эмоций ногами и звоном роя мыслей в голове.       — Почему ты так сразу согласился? — появившаяся из воздуха Паймон возмущённо фыркнула. — Мы же планировали завтра пойти за сокровищами!       Итэр ощутил укол совести от её слов — в конце концов, он действительно поменял их планы без всяких предварительных обсуждений из-за своих сердечных дел.       — Прости, — произнёс юноша совершенно искренне, глядя, как расстроена его компаньон. — Хочешь, в качестве извинения я тебя угощу чем-нибудь?       Паймон тут же приободрилась: при перспективе угощения глаза засияли от восторга, но она быстро взяла себя в руки, приняв серьёзный вид.       — Хм-м-м… Если так, то я подумаю.       Пока фея щебетала, размышляя, чего бы ей попросить вкусного, Итэр пытался унять колотящееся от волнения сердце. Впервые он так сильно желал, чтобы завтра наступило как можно скорее.       И тогда Итэр точно скажет Дилюку прямо, как сильно он ему нравится.