Мудрая Сова и Звёздный Путник

      Редко когда в Мондштате были настолько жаркие дни: даже покровительство Барбатоса не спасало людей от палящего солнца и духоты. Такая погода была вызовом для искателей приключений: жара пробивалась даже в подземелья, превращая до этого прохладные лабиринты в духовой шкаф, и по этой причине Итэр решил устроить себе и Паймон выходной от путешествий и переждать жару в каком-нибудь подходящем месте. В голове сразу возник образ винокурни "Рассвет" — Путешественник был бы рад проведать старых знакомых, а если повезёт, застать и её владельца. К тому же, наверняка его помощь могла пригодится, тем более в такую жару. Но ленивая дрёма настигла даже винокурню: обычно суетливые горничные в молчаливой задумчивости подметали и так чистые полы или просто вместе с другими работниками сидели в тени, прячась от солнца и попивая холодные напитки — видимо, Дилюк распорядился подать их, чтобы персонал не так страдал от жары. Даже Аделинда, обычно зорко следящая за порядком, коротала самые знойные часы, читая какую-то книгу по садоводству.       Но даже так, Итэра встретили такими радушными улыбками, что тот действительно поверил, что по нему скучали: чаще всего он приходил по поручениям, так что спонтанный визит был для них приятным сюрпризом.       — Мастер Дилюк сейчас на винокурне? — поинтересовался Путешественник, когда с приветствиями было покончено, чем вызвал уже привычное шушуканье со стороны горничных — чуяли, куда ветер дует. Благо грозное "Цыц!" со стороны Аделинды вмиг охладило девичий пыл, и они пояснили, что Рагнвиндр сейчас был на заднем дворе. Это озадачило: обычно Дилюк отдыхал там же, где и работал, то есть в своём кабинете. Не мог же он в такое пекло пойти проверять виноградник?       Хотя, он мог бы.       Поблагодарив горничных, Путешественник с Паймон отправился в указанном направлении на поиски Дилюка. Найти его труда не составило: мужчина стоял возле виноградника и, к удивлению Итэра, рисовал. На мольберте из светлого дерева находился небольшой холст с начатой картиной, а рядом стоял столик с акварельными красками, водой и обрывками ткани. Путешественник окинул взглядом Дилюка, ощущая уважение и некий ужас: тот стоял прямо на солнце, похоже, из-за нужного ракурса, и от жары его спасала только расстегнутая на верхние пуговицы светлая рубашка и собранные в высокий хвост волосы. Рагнвиндр, казалось, был полностью поглощён занятием, но стоило Итэру и Паймон приблизиться, как он мгновенно отреагировал, не отрывая взгляд от холста:       — Доброго дня.       Паймон обиженно надула губы:       — Это нечестно, мастер Дилюк нас сразу заметил!       — Мы особо и не скрывались, — Путешественник не мог не улыбнуться, обрадованный встречей. — Рад тебя снова видеть.       Рагнвиндр наконец повернулся к Итэру и улыбнулся в ответ, нежно взяв ладонь юноши в свою и слегка её сжав. Простой жест, один из немногих, которые Дилюк себе позволял, если они были не наедине.       — Я тоже.       Восторженный вопль со стороны Паймон разрушил только было появившуюся романтику.       — Вы что-то рисуете?! — фея с любопытством рассматривала краски. — Никогда бы не подумала.       Дилюк пожал плечами.       — Старое хобби, к которому я периодически возвращаюсь. Не то, чтобы у меня хорошо получалось, но это действительно расслабляет.       Он начал собирать материалы, но Итэр его остановил:       — Я был бы не против посмотреть, как ты рисуешь.       Рагнвиндр удивился и, явно озадаченный, вернул собранные было кисти на место.       — Не думал, что это настолько интересно.       — Не каждый день увидишь, как ты занимаешься чем-то, кроме работы и патрулей, — Итэр парировал, устраиваясь вместе с Паймон в тени дерева и ища в рюкзаке угощения. — Хотелось бы воспользоваться случаем.       — Будешь просто смотреть?       — Именно, — юноша кивнул, ухмыляясь. — В Инадзуме даже есть практика, когда люди несколько часов наблюдают за каким-то красивым природным явлением, например, появление первых весенних цветов или листопад. Считаю, что ты достойная альтернатива.       Дилюк не нашёл, что ответить, и отвернулся, возвращаясь к картине, тщетно пытаясь скрыть румянец, заливший лицо и даже шею.       Спустя минут двадцать жара усилилась. Из-за солнца цвета вокруг стали яркими до рези в глазах, а дышать было тяжело из-за словно ставшего вязким горячего воздуха. Дребезжание крыльев кристальных бабочек, по обыкновению соблазнившихся виноградом, напоминало чем-то звон колокольчиков-фуринов из Инадзумы, которые жители вешают на карнизы, веря, что это принесёт прохладу в летний зной. Пара бабочек пригодилась бы для алхимических рецептов, но от одной мысли о том, что придётся сдвинуться с места, эта идея теряла всякий шарм. Разморенная жарой Паймон уснула в спасительной тени дерева и тихо сопела. Итэр подумывал было использовать Анемо стихию для борьбы с жарой, но в прошлый раз по дороге в "Рассвет" вместо слабого ветерка выходил шквал такой силы, что несчастные кустарники только чудом устояли — судя по всему, для создания лёгкого бриза нужно было сосредоточиться как следует, но моральных сил на это не было, так что сейчас юноша лишь жмурился и прозаично обмахивался сувенирным веером. Краем глаза он наблюдал за Дилюком: по оголённой шее и ключицам стекали капли пота, алые глаза сосредоточено осматривали холст, а грудь слегка вздымалась от тяжёлого дыхания. Образ был довольно притягательный и соблазнительный, но оценить его по достоинству Итэру мешал факт того, что от жары мозги спеклись до неописуемой степени и соображать было крайне затруднительно.       — Как ты вообще всё ещё двигаться можешь? — пробурчал юноша, прикрыв глаза от созданного веером ветерка. — Я себя чувствую таким же бесформенным, как Гидро слайм.       Рагнвиндр ответил невозмутимо, не отрывая глаз от холста:       — Для меня такая жара вполне терпима. Но кто бы мог подумать, что герой, победивший Ужас Бури, спасший Ли Юэ от морского чудища…       Перечисление подвигов заставило закипающего от духоты юношу измученно простонать от такого потока информации.       — …одолевший сёгуна Инадзумы и освободивший Архонта Сумеру, будет побеждён солнцем.       — Тогда погода была нормальная, а сейчас я словно в пустыне, — Итэр тяжело выдохнул, вытирая предплечьем влажный лоб. — Только там ты морально готов к тому, что будет солнцепёк.       — Когда чем-то занят, время летит незаметно и даже жара становится лишь досадным обстоятельством, — на это Путешественник лишь фыркнул. Чтобы себя чем-то занять, нужно встать и выйти под солнце, а на такие жертвы Итэр не был готов от слова совсем. И если говорить начистоту, сил не было даже на то, чтобы Рагнвиндру возразить.       — Я закончил, кстати, — Дилюк отложил кисть и критически оценил своё творение. Итэр мученически прикрыл глаза, но нашёл силы встать и подойти к возлюбленному, чтобы оценить нарисованную картину.       Натюрморт переливался всевозможными холодными оттенками: фиолетовые ягоды отбрасывающего тени виноградника, отдающая льдом голубая трава и тёмно-зелёные лозы. Глядя на блестящую, влажную от воды бумагу и словно бы прозрачные цвета, Итэр чувствовал неожиданную свежесть, словно он окунулся с головой в прохладное озеро, и даже жара перестала казаться настолько невыносимой.       — Впервые в жизни хочу залезть в картину, — Итэр завороженно уставился на холст.       — Хочешь попробовать?       Путешественник растерялся:       — В смысле, в картину залезть?       — В смысле, нарисовать что-нибудь, — Дилюк сдержанно улыбнулся, пытаясь скрыть смех, а Итэр сконфуженно потупил взгляд. От прилившей к лицу крови стало ещё жарче.       — Тогда я пас, — на предложение Рагнвиндра юноша покачал головой: пробовать новое это, конечно, здорово, но, судя по всему, из-за погоды мозг отказывался воспринимать любую информацию, раз уж Итэр даже в мыслях собственных путается.       — Я лучше ещё за тобой понаблюдаю, — Путешественник вернулся в благодатный тенёк и вновь начал обмахиваться веером, будто это могло помочь прогнать румянец с покрасневших щёк. Рагнвиндр только усмехнулся, уверенным жестом погружая кисть в краску.       — Как скажешь.       Среди листьев виноградника продолжали лениво звенеть бабочки-фурины.