Мудрая Сова и Звёздный Путник

      Никогда прежде Итэр не видел такого алого неба.       Это похоже на закат: чёрно-красный небесный свод, кровавый купол, простирающийся насколько хватает глаз, а вместо солнца — всполохи беснующегося пламени на горящей земле. Объятые пожаром леса воют, треща древесиной; моря кипят, словно гейзеры, воняя серой; отовсюду несёт гарью и запахом жжёной плоти, и везде крики, крики, крики…       Итэр срывает голос, силясь дозваться сестры. Он не может разглядеть её силуэт среди напуганных и бегущих прочь людей. Некоторые из них не успевают далеко уйти: огненный дождь поражает их, зажаривая и обугливая кожу и мышцы. У юноши живот сводит судорогой, и он силится не дать выйти содержимому желудка на землю. Ему невыносимо жарко из-за окружающего город огня, одежда опалена и залита кровью, его и чужой: ему приходится то и дело отбиваться от атакующих с воздуха чудищ. Монстры, летающие над городом стаей оголодавших стервятников, время от времени проносятся мимо разрушенных зданий, пытаясь поймать и сожрать тех, кому повезло не сгореть заживо или остаться похороненными под обломками.       Итэр упорно двигается вперёд, отражая атаки чудовищ и пытаясь не обращать внимания на ад вокруг себя. Если ему везёт, то человекоподобные ангелы ловят вместо него кого-то ещё, и позади Итэра раздаётся истошный предсмертный вопль и влажный, чавкающий звук рвущегося мяса и дробящихся под сильными зубами костей. Всё, что может делать юноша, это молиться, что жизнь Люмин не оборвалась в пасти монстров, и испытывать малодушное облегчение, когда среди лежащих под ногами тел не видит знакомой светловолосой макушки.       Внезапно Итэр слышит колокольный звон, оглушающий и вызвавший сильную звуковую волну. Его на время парализует, отчего дышать становится ещё тяжелее. Небо разверзается, и юношу ослепляет белоснежный, ядовитый свет. Когда к нему возвращается способность видеть, он с ужасом смотрит на появившуюся из портала фигуру. Она глядит на город пустыми глазницами, открывает огромную пасть, высовывая длинный, доходящий до самого живота, язык. Итэра охватывает ужас, заставляющий внутри всё сжаться в пульсирующий ком, а ангельский хор визжит в обезумевшем ликовании: их бог спустился покарать тех, кто нарушил небесный порядок.       Каким бы всесильным ни был его народ, они беспомощны перед божьим гневом.       Нависшую над ним тень юноша замечает, только когда его валит чудовище, впившееся в его плечи когтями. Итэр пытается призвать меч, но не получается — огромная ладонь раздавливает его руку, и юноша кричит от боли, пытаясь вырваться из хватки, хотя понимает, что в этом уже нет смысла.       "Пожалуйста... пусть Люмин сможет отсюда сбежать".       Итэр смотрит на оскаливающееся чудище и бледнеет, чувствуя, как глаза пронзает режущая боль от дыма и слёз.       У ангела её лицо.       Нежные золотые глаза смотрят на него, как оголодавший хищник на жертву, а вместо родной улыбки — ряд острых зубов, запачканных кровью ранее сожранного человека, чьё мясо так и не смогло её насытить, избавив от отныне вечного для неё голода.       Крик Итэра смолкает, когда челюсти смыкаются на беззащитном дрожащем горле.       Но когда юноша просыпается, он всё ещё кричит.       Он стискивает в вспотевших ладонях одеяло и задыхается в беззвучном плаче, словно брошенное дитя, чувствует, как кожу жжёт от огня, и дрожит всем телом, прижимаясь лбом к коленям. С силой зажмуривает глаза и в неверии трясёт головой, роняет слёзы на ткань постельного белья и хрипло шепчет то единственное, что осталось в опустошённом кошмаром разуме:       — Люмин, Люмин, Люмин…       Совсем рядом раздаётся шорох и копошение, но Итэру, так и не выбравшемуся из сна, всё равно. Он вздрагивает, когда обнажённого плеча касается тёплая ладонь — контраст с его собственной холодной от ветра из окна кожей заставил окончательно проснуться.       — Итэр, — взгляд Дилюка слегка сонный, но на удивление осознанный. Мужчина осторожно сжимает руки Путешественника, согревая их и хмурясь. — Что случилось?       — Ничего, — юноша нагло врёт и отворачивается, вытирая предплечьем слёзы, хотя прекрасно понимает, что Рагнвиндр обо всём догадался. — Всё в порядке. Прости, что разбудил.       Дилюк качает головой, но молчит. Не то чтобы Итэр не хочет делиться чем-то с возлюбленным, но если сейчас он снова очутится в этом кошмаре, вспоминая детали, он и двух слов связать не сможет.       — Тебе приснилась Люмин?       Итэр смотрит на свои дрожащие руки — в отличие ото сна, они целые и в свете луны кажутся ещё тоньше, чем есть на самом деле. Неудивительно, что Люмин смогла их так легко сломать.       Он кивает и краем глаза замечает, как смягчился взгляд алых глаз. Путешественник не смеет в них смотреть.       Итэр словно опять видит небо умирающего в агонии мира.       — Я искал её, — сухие губы еле размыкаются, а голос такой тихий, что юноша даже сомневается, что Дилюк его расслышит. — Искал её и нашёл, но так и не смог спасти.       Грудь сдавливает спазмом, и Итэру становится больно дышать.       — Это уже была не Люмин.       Юноша сцепляет руки в замок в напрасной попытке унять дрожь и чувствует, как к горлу подступает тошнота. Ему холодно, так чертовски холодно, будто из него спустили всю кровь и сердцу больше нет смысла биться.       Рагнвиндр протягивает руку в приглашающем жесте, вырывая Итэра из наваждения:       — Иди сюда.       И Путешественник бросается в объятия, судорожно вздыхая и цепляясь за Дилюка так, словно если он не будет за него держаться, то снова, закрыв глаза, окажется в аду среди обгладывающего город пожара и чудовищ. Рагнвиндр осторожно его обнимает, пряча от всего мира. Итэр вдыхает запах возлюбленного, пытаясь заглушить воспоминания о вони серы и горелой плоти. Они сидят так несколько минут, и лишь когда дыхание Итэра становится размереннее и спокойнее, Дилюк прерывает тишину:       — Ты ведь сам говорил, что уже встречался с ней. Неужели ты думаешь, что она даст себя в обиду?       Итэр улыбается сквозь слёзы и прячет лицо, утыкаясь носом в грудь Рагнвиндра. Кому, как не ему, знать, что его сестра и не из таких передряг выбиралась.       Люмин сильная. Она давно уже не маленькая девочка, нуждающаяся в его заботе, и со многим может справиться. И никакие призраки прошлого не смогут отобрать её у Итэра.       Мужчина невесомо целует его веки, шепча слова утешения, и Путешественника размаривает от чужого тепла и чувства безопасности: горящий город и смерть остались только в его памяти, а его сестра жива. Что бы между ними сейчас ни было, пока они в этом мире, они обязательно ещё встретятся.       Итэр устало закрывает глаза и, убаюканный нежным шёпотом, погружается в спокойный сон в объятиях Дилюка.