Мудрая Сова и Звёздный Путник

      Леса Мондштадта — отдельный мир со своими порядками и законами. Человек здесь не был властен ни над его обитателями, ни над деревьями, подпирающими кронами небесный свод, а если кто-то смел это оспорить, его, согласно поверьям, ждала кара духов, в чьём господстве он усомнился. Конечно, детей всегда этим пугали, чтобы отучить гулять в лесу где попало, рискуя нарваться на диких животных, и с возрастом следования заветам этих сказок превратились в обычную привычку. Дилюк перестал в них верить ещё в то время, когда решил стать рыцарем: не было смысла бояться того, чего никогда не видел, да и рассказы о встречах с лесным народом чаще всего принадлежали тем, кто в тавернах пил, не просыхая. Работая в Доле Ангелов, мужчина слышал сотни подобных сюжетов, и даже если кто-то из тех людей на самом деле встречал нимф и фей, рассказано это было так, что Дилюку оставалось лишь скептически закатывать глаза.       Когда Рагнвиндр повзрослел, доселе страшный тёмный лес стал не таким пугающим и теперь даже казался меньше, чем раньше. Патрулировать стало легче, запутанные тропы давно запомнились, и единственной серьёзной опасностью были твари из Бездны, рыскающие в рощах.       Именно для уничтожения этой угрозы Дилюк и патрулировал лес практически ежедневно.       Исходя из опыта, Рагнвиндр рассчитывал, что Орден будет действовать активнее ночью: мужчина специально вышел в патруль поздно вечером, чтобы наверняка выследить и уничтожить чудовищ. Однако по какой-то причине этой ночью лес был спокойным и тихим, и за всё время Дилюку не попались даже животные. Рагнвиндр ощутил нарастающее беспокойство: такая тишина казалась подозрительной. Возможно, стоило на всякий случай продлить патруль, предварительно поужинав. Если разведённый огонь выманит Орден из лесных глубин, будет даже лучше: не придётся долго искать.       В этой части леса редко бывали люди, поэтому хвороста было много, и развести костёр труда не составило. Дилюк поднёс руку к сухим веткам — с ладони послушно сорвалось небольшое пламя, мгновенно охватившее древесину. Рядом раздался внезапный шорох, заставивший мужчину обернуться: судя по всё ещё покачивающимся низко ветвям, он был вызван не птицей, а каким-то животным. Или человеком.       Рагнвиндр настороженно вслушался в лесную тишь, пытаясь уловить шум, который мог бы предупредить о возможной опасности, но даже несколько минут спустя ничего не появилось. Дилюк быстро потушил костёр землёй: была вероятность, что это был Орден Бездны, так что следовало пойти и проверить.       Искать долго не пришлось. Вскоре сквозь тёмную листву показалась всполохи — кажется, это был костёр — и раздались голоса. Неужели помимо него в лесу был кто-то ещё?       Рагнвиндр аккуратно раздвинул ветви и застыл как вкопанный. На поляне, вокруг костра, отбрасывая тени, танцевало около десятка фигур, мужских и женских, и пусть до этого Дилюк никогда их не видел, осознание пришло сразу.       Это были нимфы.       Мужчина отшатнулся, отчего ветки зашуршали, заставив фигуры испуганно замереть. Рагнвиндр задержал дыхание: будучи слугами Барбатоса, нимфы обычно не вредили людям, но испуганные или обиженные лесные создания легко могли заставить непрошенных гостей заблудиться и скитаться по лесу несколько дней.       Нимфы зашептались: Дилюк понял, что его заметили. Один из них, юноша с длинной светлой косой, подошёл ближе, всматриваясь в кусты.       — Я знаю, что вы там, — молодой и высокий голос юноши звучал на удивление жёстко. — Выходите.       Дилюк судорожно вдохнул. Больше не было смысла скрываться, и он покорно вышел из укрытия.       Первым, что понял Рагнвиндр, выйдя на поляну, это рост юноши: он оказался Дилюку по грудь, но даже при этом в его облике чувствовалась властность. Как только мужчина вышел, юноша распахнул глаза и его лицо густо залилось краской. Кто-то из нимф хихикнул, заставив Дилюка растеряться.       — Это человек! — мужчина еле сдержался, чтобы не закатить глаза на взволнованное шушуканье нимф. Стоящий впереди юноша цыкнул, и гомон прекратился: судя по всему, среди них он обладал серьёзным авторитетом.       — Как тебя зовут? — на этот раз вопрос прозвучал намного мягче. — Ты заблудился?       — Дилюк, — Рагнвиндру было всё ещё не по себе, но ответил он честно. — Я патрулировал лес, заметил костёр и решил проверить, вдруг это кто-то из Ордена Бездны.       К его удивлению, юноша расмеялся:       — Этой ночью в лесу нет никаких чудовищ. Сегодня праздник, и Барбатос прогнал их, чтобы мы могли насладиться вечером.       — Праздник? — мужчина переспросил недоумённо. — А что за повод?       — А нет никакого повода, — ответом была лучезарно улыбка, и юноша протянул вперёд руку для рукопожатия. — Итэр.       Все ещё сконфуженный, Дилюк пожал руку.       — А пусть он с нами останется! — незаметно к ним подкралась одна из нимф, похоже, самая младшая. Тёмно-синие глаза лукаво заблестели, глядя на Итэра. — Ну же, ты же сам хочешь его пригласить!       — Паймон! — лицо юноши опять покраснело, а девочка лишь фыркнула. Дилюк почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке, и покачал головой.       — Не думаю, что человеку стоит мешать вашему празднику. К тому же, — он ухмыльнулся, рассматривая стоящие у костра кувшины. — Я вообще не пью.       — Не беда, я тоже! — маленькие ручки Паймон схватили ладонь Рагнвиндра, потянув его в сторону костра. — У нас сок есть.       Нимфы одобрительно загудели, словно добродушный пчелиный рой. Дилюк растерянно взглянул на Итэра, виновато пожавшего плечами.       Надо признать, что польза в этой ситуации всё же была: Рагнвиндр смог узнать больше про лесных жителей. Как оказалось, среди нимф каждый отвечал за что-то; так, например, Паймон была пегаей — нимфой одного из лесных родников, а Итэр нимфой всей долины, альсеидой.       — Альсеиды боятся огня, — Итэр приблизил руки к костру, задумчиво глядя на всполохи. — Барбатос дал нам волшебный огонь, который ничего не сжигает, поэтому мы и разводим с его помощью костёр на праздники.       Дилюк вспомнил, как во время патруля кто-то убежал, когда он разводил костёр. Могла ли это быть альсеида? Или…       — А ты не видел сегодня некого человека, разводившего в лесу костёр?       Щёки юноши вспыхнули, и Рагнвиндр понял, что попал в точку.       — Возможно, — Итэр робко отвёл взгляд, откашлявшись в кулак в тщетной попытке скрыть смущение. — Боги одарили тебя способностью управлять огнём. Однако даже в хороших руках пламя может выйти из-под контроля, а выжженный лес для альсеид это — смерть.       От этих слов Дилюку стало не по себе. Конечно, в лесах Мондштадта пожары были не таким частым явлением, но осознание того, насколько жизнь сверхъестественного существа зависела от сохранности долины, внушало тревогу.       — Но пока всё хорошо! — Итэр как ни в чём не бывало рассмеялся, отпивая вино из кубка.       Рагнвиндр коснулся тёплой щёки нимфы, словно желая убедиться, что создание перед ним реально, и тут же отдёрнул руку, мотая головой, словно прогоняя наваждение. Итэр, сначала вздрогнувший от внезапного прикосновения, улыбнулся.       — Кажется, кто-то перебрал, — бросил он в шутку, прекрасно понимая, что мужчина не пил ничего кроме сока.       — Возможно, — Дилюк усмехнулся.       Но уши предательски покраснели.       Праздник не стихал ни на минуту, и Рагнвиндр потерял счёт времени. Нимфы веселились, пили вино и танцевали; были попытки заставить танцевать и Дилюка, но благодаря Итэру вскоре Рагнвиндра оставили в покое: развеселившаяся толпа при одном взгляде альсеиды успокаивалась в одно мгновение.       — Солнце скоро встанет, — юноша посмотрел на светлеющее небо. — Тебе пора уходить. Я провожу тебя.       Дилюк фыркнул:       — Я вполне могу дойти сам. Я запомнил все лесные тропы и никогда не теряю дорогу.       Глаза Итэра заблестели от веселья.       — Ты уверен, что это твоя заслуга?       — О? — мужчина игриво улыбнулся, приблизившись к альсеиде. — Так ты меня уже провожал?       Кажется, он действительно был пьян.       — Не исключено.       И судя по по тому, как губы Дилюка обожгло горячее дыхание, Итэр тоже.       Попрощавшись с нимфами — бедная Паймон чуть не расплакалась — Рагнвиндр в сопровождении Итэра ушёл с поляны, оставляя праздник позади. После шумного веселья ночной лес казался непривычно тихим, и сколько бы Дилюк не напрягал слух, даже животных не услышал. Юноша прикасался к ветвям, заставляя их подняться вверх и освободить дорогу. Рагнвиндр бросал на него косые взгляды — такая магия всё ещё поражала воображение.       Смотря на Итэра, Дилюк чувствовал, как сердце колотилось где-то в глотке. Юноша был красив. Даже не так — чертовски красив. Но мог ли Рагнвиндр даже думать о том, чтобы проникнуться симпатией к альсеиде, будучи человеком?       И боялся ли его Итэр из-за того, что его Глазом Бога был Пиро?       — Ты как открытая книга, — юноша тихо рассмеялся и нежно посмотрел на Рагнвиндра. — Я тебе настолько нравлюсь?       Мужчина нахмурился: было не по себе, что его чувства так очевидны. Но обманывать и себя, и Итэра было бессмысленно.       — Да, — юноша замер, услышав ответ. — Именно поэтому я не хочу, чтобы ты боялся меня из-за моего Глаза Бога.       Дилюк подошёл к Итэру и осторожно прикоснулся к его руке кончиками пальцев.       — Ты мне нравишься.       Юноша молчал, уставившись на землю — не знал, что сказать. Рагнвиндр открыл было рот, чтобы снова заговорить, но не успел: Итэр повалил Дилюка на землю, заставив его охнуть от неожиданности, но магия смягчила удар, словно вместо почвы был мягкий матрац. Рагнвиндр расставил руки для опоры, и замер, завороженный, под взглядом потемневших янтарных глаз. Юноша провёл языком по пересохшим губам — внутри мужчины всё задрожало — и прошептал:       — Вы, люди, такие эгоисты.       Эти слова прозвучали надсадно и горько.       — Ты ведь видишь меня впервые в жизни. А я столько лет веду тебя этими тропами, когда ты патрулируешь лес, чтобы ты не заблудился, смотрю на тебя издалека, когда не могу подойти из-за пламени костра.       Голос Итэра задрожал.       — Я не хочу тебя бояться.       Дилюк попытался ответить, но юноша не позволил: впился в губами поцелуем, удивительно жадным для такого создания, заставляя проглотить слова вместе с вдохом.       Опьянённый этой ночью, Рагнвиндр, чёрт возьми, поддался.       От Итэра пахло листвой, ягодами и мхом. С каждым прикосновением Дилюк смаковал эти запахи, прижимаясь губами к бледной коже, оставлял лиловые засосы на шее и ключицах. В ушах тихие вздохи, шорох лесной подстилки под ними и влажные звуки при каждом поцелуе казались оглушающими. В лунном свете юноша светился, и у Рагнвиндра перехватило дыхание от внезапного волнения. Обрадованный взаимностью, юноша прижимал Дилюка к груди, заливисто смеясь: в его смехе птичья песня, стрекот насекомых и перешептывание листьев. Итэр откинулся на землю, утягивая мужчину за собой, и обеззоруживающе улыбнулся:       — А ты ведь меня не боишься?       Дилюк ухмыльнулся, склоняясь над нимфой и целуя его в уголок губ:       — Так же, как и ты меня.       Юноша хихикнул, но смех сразу же сменился хныканьем: мужчина прижался к нему пахом, заставляя почувствовать сквозь ткань одежды, как они оба возбуждены. Итэр ответно потёрся бёдрами, и Дилюк что-то невнятно простонал ему в шею. Ночной воздух между ними горел, обжигая губы при поцелуях, не оставляя кислорода. Дилюк не мог перестать разглядывать лесное создание под собой, восторженно пожирая взглядом волшебный образ. Колдовской, влюблённый взгляд золотых глаз, светлые волосы, разметавшиеся на опавших листьях, и смущённая улыбка на заалевшем прекрасном лице.       Рагнвиндру хотелось запечатлеть этот образ в голове до конца своих дней.       Глаза, сияющие в темноте, подобно звёздам; горячие руки, блуждающие по телу, вызывая ответную дрожь и стаскивая мешающую сейчас одежду; лихорадочный жар, сбившиееся дыхание от рваного ритма и переплетённые в замок пальцы. Дилюк двигался резко и глубоко, ловил поцелуями срывающиеся с губ Итэра стоны, и Рагнвиндру казалось, что сам лес заботливо скрыл их двоих от всего мира.       Дилюк осыпал плечи и грудь юноши поцелуями, прикусывая кожу, наслаждался тем, как Итэр выгибался навстречу при каждом толчке. Он перехватил руку, прижав тонкое запястье к губам, и прошептал:       — Ты прекрасен.       Такие простые и банальные слова заставили юношу просиять.       "Кажется, я влюбился," — Рагнвиндр усмехнулся сам себе, пряча улыбку в очередном поцелуе.       Вскоре Итэр прижался к груди Дилюка, достигнув пика практически одновременно с ним, и под веками словно заискрилось осыпанное созвездиями небо.       Рагнвиндр ощутил себя совершенно бескостным, уткнулся в плечо юноши, пытаясь отдышаться. Итэр ласково убрал прилипшие ко лбу алые волосы и зашептал на ухо что-то нежное и успокаивающее. Его голос, словно колыбельная, убаюкивал. Итэр махнул рукой, и кроны деревьев зашумели, смыкаясь и образуя купол из листьев.       — Спи спокойно, — юноша целомудренно поцеловал Дилюка в висок. — Утром я провожу тебя.       Разморенный, Рагнвиндр прикрыл глаза и кивнул. Голова была как в тумане, и мысли не задерживались в ней надолго. Был ли это колдовской морок или усталость, Дилюка не волновало.       — Ты ведь не исчезнешь в утренней дымке, как в сказках? — вопрос, конечно, глупый, но не задать его Рагнвиндр не мог. Но Итэр лишь расхохотался, и мужчина от досады прикусил язык.       — Сказки нередко врут.       Юноша самодовольно ухмыльнулся:       — Да и теперь ты от меня так просто не отделаешься.       Дилюк деланно-недовольно фыркнул, но не выдержал и рассмеялся в ответ, зарывшись лицом в светлые волосы альсеиды.       Да.       Он действительно влюбился.