Мудрая Сова и Звёздный Путник

      Дилюк не особо любит, когда что-то выходит у него из-под контроля: намного легче и спокойнее, когда знаешь, что всё пройдёт как задумано, подготовлены пути отступления и сформированы стратегии на самый крайний случай. К сожалению, повлиять на все переменные Рагнвиндр не в силах: нередко что-то шло не так, как задумывалось. И даже при получении информации об Ордене кто-то мог помешать — поразительно, как рыцари Ордо Фавониус способны быстро появляться тогда, когда Дилюк меньше всего хочет их видеть, вынуждая его выдумывать планы на ходу.       Однако с Итэром такие импровизации отчего-то никакого отторжения не вызывают.       Удивительно, но с Путешественником всё происходит как-то само собой: никогда точно не знаешь, когда он появится, о чём он расскажет и что с собой принесёт его визит. Встречи и приключения с ним непредсказуемые, спонтанные, и вместе с азартом Рагнвиндр чувствует такой спектр эмоций, что описать их смог бы только бард, которому вино окончательно развязало язык.       Встречи, которых ожидаешь с томлением и тоской; первые робкие прикосновения как бы между прочим под невинным предлогом; поцелуи, от которых пьянеешь и задыхаешься, но за которыми тянешься вновь и вновь, словно странник, обезумевший в пустыне от жажды.       Всё так стремительно и так естественно, что осознание отрезвляет влюблённого Дилюка лишь ночью в спальне на винокурне.       Он не может понять, почему воздух такой жаркий и густой: то ли всему виной был пропитанный ароматом винограда ветер, лишённый прохлады, то ли Итэр, как и он, обнажённый и разгорячённый, нависающий над ним и целующий так, что в лёгких сгорает кислород — у Дилюка кружится голова от этой близости, он податливо тает от прикосновений, словно зажжённая восковая свеча. Впервые в жизни Рагнвиндру хочется просто закрыть глаза и поддаться ощущениям, пуская всё на самотёк.       Итэр кажется в лунном свете бледным, как полотно, а раскрасневшиеся щёки и затуманенные глаза создают впечатление, что у него лихорадка. Он закусывает губу, аккуратно проводит ладонями по груди Дилюка, вздымающейся от тяжёлого дыхания, и Рагнвиндр наблюдает, заворожённый. Путешественник аккуратен, но настойчив, вновь прижимается губами в поцелуе, вылизывает чужой рот и тихо постанывает, когда Дилюк оглаживает его бёдра, сжимая их. Рагнвиндр чувствует между ног липкую влагу — и он, и Итэр возбуждены до предела, и он чёртыхается, когда юноша трётся пульсирующим и твёрдым членом об его собственный. Путешественник отстраняется, с трудом сглатывает, шепчет дрожащим от желания голосом:       — Хочу тебя.       И Дилюк чувствует, как в груди, ища выход, беснуется пламя, грозясь сжечь остатки здравомыслия.       — Не думал, что масло пригодится, — Путешественник задумчиво оглядывает комнату, тщетно надеясь найти подходящую замену. — Похоже, нам придётся что-то придумать.       Итэр облизывает пальцы — влажные, они блестят в темноте неимоверно ярко — и заводит руку за спину, приподнимая бёдра. Прерывисто вздыхает, прикрыв золотые глаза, и затем комнату наполняет влажный, ритмичный звук. Дилюк не может оторвать глаз от такого зрелища — изнемогающий, растягивающий себя Итэр выглядит так развратно, что кончики пальцев покалывает от желания прикоснуться к дрожащему взмокшему телу. Путешественник хмурит брови и издаёт тихое хныканье при каждом движении, другой рукой переплетая пальцы с Дилюком в замок. Рагнвиндр не знает, что ему делать — по какой-то причине юноша решает полностью подготовить себя самостоятельно.       …не может же Путешественник в нём сомневаться?       — Итэр, — Рагнвиндр осторожно перехватывает тонкое запястье, оглаживая большим пальцем кожу там, где трепещет пульс. — Если ты хоть немного сомневаешься, то я пойму.       Сбитый с толку, Итэр озадаченно моргает, а потом смотрит на Рагнвиндра так ласково, что тому становится понятно: он только что сморозил абсолютную глупость.       — Дилюк, — от нежного, вкрадчивого голоса голова затуманивается, и Рагнвиндру приходится совершить над собой усилие, чтобы сосредоточиться на словах, а не на самом Итэре, прижимающимся бёдрами к его паху. — Мы сейчас в твоей спальне, в постели, оба абсолютно голые, и ты переживаешь за то, что я не уверен в чём-то, именно тогда, когда я пытаюсь тебя оседлать?       — Я не хочу, чтобы ты потом жалел об этом, — мужчина качает головой. — Не стоит действовать необдуманно.       — Знаешь, в данный момент от тебя это звучит не очень убедительно.       — Ты даже не спросил, есть ли у меня масло.       Итэр хитро прищуривается и, Дилюк готов поклясться, даже мурлычет:       — А оно есть?       — Справедливости ради, могло бы быть, — Дилюк ворчит, и Путешественник фыркает, явно не впечатлённый.       Он водит пальцем круги по простыни, что-то обдумывая, пока наконец не подаёт голос:       — Если бы я не был уверен, я бы сейчас здесь не находился. И я действительно хочу, чтобы ты хотя бы немного расслабился.       Итэр наклоняется к лицу Рагнвиндра, отчего светлые распущенные локоны щекочут кожу, и любовно кладёт ладонь на щёку, шепча в самые губы:       — Так что… позволишь?       Дилюк качает головой и ухмыляется, потянувшись за поцелуем:       — В таком случае, я весь твой.       От того, как Путешественник многообещающе облизывает пересохшие губы, внутри мужчины скручивается горячий, зудящий узел.       Осмелев, Итэр действует раскованнее: поцелуи становятся глубже, движения — настойчивее. Он обхватывает ладонью член Дилюка, вырывая из груди Рагнвиндра судорожный вдох, и медленно двигает рукой, распределяя смазку по всей длине. Конечно, этого вряд ли будет достаточно, но, похоже, Итэр не особо беспокоится. Наконец, юноша упирается ладонью в грудь Рагнвиндра и начинает осторожно насаживаться. Дилюк сдавленно стонет, впиваясь пальцами в бёдра Итэра, и силится не поддаться навстречу. Он чувствует, как внутри тесно и горячо, но движения Путешественника медленные и рваные: Итэр, ещё не привыкший, хмурит брови и тяжело дышит, стараясь приспособиться.       — Больно? — голос Дилюка пронизан беспокойством, и он берёт ладони юноши в свои в нежном жесте, отчего Итэр распахивает зажмуренные до этого глаза. Он смотрит на Рагнвиндра затуманенным золотом и улыбается так, что у мужчины перехватывает дыхание.       — Всё хорошо, — Итэр заправляет алые пряди за ухо и оставляет на влажном лбу целомудренный поцелуй. — Хорошо как никогда.       Когда юноше становится легче двигаться, он ускоряется — комнату наполняет влажный звук удара кожи о кожу и стоны. Дилюк больше не сдерживается, входит в податливое тело до конца, и Путешественник хнычет от каждого толчка, вытягиваясь струной.       Дилюку кажется, что он не видел зрелища прекраснее.       — Иди ко мне, — Рагнвиндр притягивает к себе юношу, мазнув губами по влажному горлу, дрожащему от каждого вдоха, оставляет метки на плечах и груди.       Итэр увлекает мужчину в поцелуй, и от удовольствия невнятно бормочет что-то в рот, кусая губы. Дилюк чувствует, как возбуждённый член прижавшегося к нему Путешественника пульсирует между их телами, и берёт его в ладонь; юноша протяжно, гортанно стонет, пытаясь подстроиться, и толкается в сжатый, уже влажный от его предэякулята кулак. От стимуляции он сжимает Рагнвиндра сильнее, ритм становится более частым: мужчина понимает, что они оба уже близко.       Дилюк уже ничего не видит, не слышит и не чувствует, кроме сиюящего, ослепляющего солнца в своих руках.       Рагнвиндр делает резкий, глубокий толчок, вырывая из Итэра захлёбывающийся вскрик, и изливается в горячее нутро, чувствуя, как удовольствие пронзает всё тело электрическим разрядом и, словно цунами, вымывает все мысли из головы. После пары движений рук юноша кончает следом, и, содрогаясь, прижимается к Дилюку, рвано хватая ртом воздух. Мужчина целует Путешественника в мокрое от пота плечо, успокаивая, и обнимает ещё не отошедшего от оргазма возлюбленного. Нежно прикасается к нему губами, и Итэр мычит, лениво отвечая и обвив руками шею Рагнвиндра. Когда его дыхание выравнивается, юноша спрашивает с озорной улыбкой:       — Я убедил тебя в своей уверенности?       Дилюк утыкается ему в плечо и фыркает:       — Не могу поверить, что после всего ты решил в первую очередь сказать именно это.       Итэр лишь хрипло смеётся, берёт в ладони лицо Рагнвиндра и шепчет тихо-тихо, словно доверяя самый сокровенный секрет.       — Люблю тебя.       И от этих слов Дилюк чувствует себя как никогда счастливым.