Я хочу любить...

Сонно щурусь от яркого солнечного света и потягиваюсь. Широко зеваю, беру в руки телефон. Ноль сообщений от Киры. Уже второй день от неё нет ни единого слова. Будто она меня вычеркнула из жизни после того случая в подъезде, хотя обещала помочь избавиться от чувств, но видимо обещания не имеют долгого срока действия. По словам Ани, вчера в школе девушка не появлялась. Только отписалась, что её не будет по семейным обстоятельствам и пропала в никуда, ни слуху, ни духу. *Дзынь-дзынь*, — пиликанье дверного звонка вырывает из раздумий. Подходя к двери, чуть не сбиваю ногой кота, который вышел на разведку после утренней спячки. Повернув ключ, осознаю, что стою в одной пижама, но уже поздно. В квартиру в не совсем трезвом виде заходит Кира. Ну как сказать заходит. Учитывая, что преодолеть порог в несколько сантиметров ей удаётся только с пятого раза… От запаха перегара недовольно морщусь, и сразу же вспоминаю соседа дядю Колю, который именно с таким «ароматом» приходит в пятницу с работы. Посчастливилось пару раз ехать с ним в лифте, не самые радужные моменты моей жизни. Как с ним жена ещё не развелась, для меня загадка. — Доброе утро, кисуль, ты же рада меня видеть? — Кира запинается на каждом слове, но договаривает свою фразу до конца. — Если бы ты была трезвая, то вполне себе, — пытаюсь понять сколько она выпила. Точно не пойму, но перебор явно был, белочка возможно тоже в гости приходила — Да я трезвая как стёклышко, вчера так прекрасно отдохнула, — в руках у прекрасной дамы небольшой букет роз, главное не заострять внимание, что они немного помятые и побитые жизнью… — Это тебе, кис, от меня с любовью — девушка становится на одно колено, и слегка пошатываясь, протягивает букет. Забираю из рук несчастные цветы, неизвестно где до этого находившиеся. Придерживая девушку за талию, помогаю ей оказаться в более менее нормальной позе на диване, и снимаю с неё куртку. — Оооо, не успела я зайти, а ты меня уже раздеваешь, быстрая ты, сучка. Мои пальцы вмиг сжимаются на куртке девушки, а лицо вмиг вспыхивает: «Кого ты только что сучкой назвала?!» — Тебя кхм кхм, ну а что, скоро весна, гормоны играют, физиологические потребности обостряются, — Лесникова придвигается ближе, но мне становится до безумия противно, и я в попытке не взорваться шиплю сквозь зубы «заткнись». — Да ладно тебе, солнце, я же люблю тебя, — Кире, благодаря каком-то второму дыханию, получается заключить меня в чересчур крепкие для пьяного человека объятия. — Отпусти меня, я не хочу с тобой обниматься, — наверное впервые всю свою жизнь мне становится так неприятно, когда меня называют солнцем. — Ну чего ты, заяц, я же для тебя стараюсь, — девушка смотрит своим расфокусированным взглядом в лицо, а потом бесцеремонно целует, без прелюдий проникая своим языком мне в рот. Я с силой отталкиваю от себя Киру, от чего она даже соскальзывает с дивана и летит на пол. Становится слышен трёхэтажный мат, от которого уши не просто вянут, а моментально рассыпаются. Кажется я до этого общалась с совершенно другим человеком, а может она такая и была, но просто об этом мне не было известно? Рывком поднимаю с нечеловеческой силой девушку на ноги, швыряю в неё куртку и выталкиваю за дверь с криками: " Не смей блять ко мне больше никогда возвращаться! Иди нахуй отсюда!». Сил хватает лишь скатиться по стене вниз, и подтянуть к груди согнутые колени. Меня трясёт, вряд-ли это температура, но она возможно тоже поднялась. Ужасно плохо. Пару минут тупо пялюсь в потолок, отгоняя от себя толпу мыслей. Набираю номер Ани и первые секунды слушаю её вопросительное, а потом уже напряжённое «алло». — Приезжай ко мне… пожалуйста., — бросаю трубку, избегая всех вопросов. С трудом поднимаюсь на ноги. Максимально медленно иду в ванную, и, не включая свет, захожу в это маленькое помещение. В отражении на меня смотрит не шестнадцатилетняя девушка, а лишь её тень. Лицо красное, взгляд пустой и безразличный. Ей до жути больно, в груди большой шар с шипами, который не может вырваться наружу. Лишь заставляет бессильно выть от боли. На глаза попадается бритва. Руки-руки-руки, мне вас искренне жалко, но я не могу по-другому. Я слишком от всего устала, я не могу так больше… — Лер, ты где? Леееер, всё нормально? — слышу как Аня ходит по квартире, пытаясь меня найти. Зайдя в ванную, у неё широко распахиваются глаза, и от шока она не может произнести ни слова. — Что ты с собой натворила?! Все руки в глубоких порезах, повсюду кровь, которой слишком много. Зеркало разбито, пол усыпан мелкими осколками. А посреди этой бури я, с непринуждённым лицом и какой-то диковатой улыбкой. Мне становится в какой-то момент смешно, поэтому захожусь в историческом смехе. Что было дальше я помню обрывками. Аня вывела меня из этой адской комнаты и усадила на стул в спальне. Моё сознание отключалось и включалось по собственному желанию. В какой-то момент, мне показалось, что рядом со мной стоит Кира, такая же пьяная и чужая. От этого снова стало безумно колотить. Снова темнота. Теперь рядом оказывается Катя, но это какая-то непостижимая правда. Чувствую её прикосновения, наблюдаю как она, прикусывая губу, заматывает бинтом мои изрезанные руки. «Я тебя люблю., правда., прости»… И снова спасительная темнота. *** — Я блядь убью её, размажу по стене эту тварь! — Ань, успокойся, давай мыслить разумно, не надо никого убивать, тебе же после этого хуже будет, надо без насилия. — Без насилия, Кать?! Да она чуть Леру не прикончила, а я должна на это спокойно реагировать? До сих пор не могу поверить в произошедшее. — Если подумать, она ничего такого не сделала, лишь пьяная пришла. Но это же не повод причинять себе такой вред… Не смотри так на меня! Я пытаюсь хоть как-то понять Лерины мотивы, но нифига не получается. Мы вовремя успели, а то она могла… Блять, почему это произошло, — резкое отодвигание стула и шаги по комнате. — Ты обратила внимание на её последние слова? Долгая пауза. — Да мало ли что она могла сказать в таком состоянии, тут и не такой бред нести можно было. — Знаешь, мне становится жалко Леру ещё сильнее. Она узнала тебя. Понимаешь узнала! Очередная долгая пауза — Ииии?.. — голос под конец надламывается. — Да пойми, ты, она любит тебя, понимаешь любит, а ты ей каждый день делаешь ещё больнее. — Я? Больнее? Да я вообще стараюсь лишний раз не взаимодействовать с ней. — Знаешь, порой такое избегание делает гораздо больнее, чем обычный отказ. Я прошу тебя, не доламывай её, пожалуйста, ты видишь в каком она состоянии. — …Зачем ты мне позвонила? — По правде я не знала кому ещё можно набрать. Вспомнила как ты ей руку тогда обрабатывала и… — Понятно… Мне нужно время. Возможно я что-то изменю в своей жизни, но ничего не обещаю. За Лерой сейчас точно надо следить, мало ли что в голову взбрести может. С Кирой разберёмся. И…напиши как она придёт в себя… — Да конечно… Спасибо тебе, ты для неё много сделала, но только не навреди ей случайно. Может с мамой Лериной поговорить? — Не за что, а родителям лучше не рассказывай, попробуем сначала своими силами, там посмотрим как пойдёт. — Хорошо, — глубокий вздох, — пока. — До встречи, жду сообщения. Я этого диалога не слышу, лишь смотрю детский и наивный сон. Мама, папа и я в кафе. Так уютно и непринуждённо сидим в удобных креслах. Шоколадное мороженое как всегда вымозало мне рот, и мама с недовольныс лицом вытирает его салфеткой. Сколько мне в детстве делали замечаний за это мороженое… Каждый раз наверное, но это одно из самых лучших и тёплых воспоминаний. А реальность? Подождёт, я не хочу в неё возвращаться.