Секрет в глубине гордости

Момошики молчаливо сидел под деревом, прикрыв глаза. Он прижал колени к груди и приобнял их руками, опустив на них подбородок. Тишина этого места успокаивала, хотелось расслабиться и забыться, но сделать это было просто невозможно. Уверенные шаги заставили траву шелестеть, однако все стихло так же быстро, как и началось, погрузив все в тишину вновь. Открывать глаз не хотелось, прекрасно понимая, что он стоит напротив, смотрит сверху вниз и ждет. Веки Момошики медленно поднялись, когда он взглянул на Ооцуцуки, стоявшего перед ним с ухмылкой на лице. - Набегался? Или еще поиграем, м? Смех разнесся по лесу, когда старший резко схватил его за подбородок, притянув ближе. Он неотрывно смотрел в бледно-лиловые глаза напротив, находясь некомфортно близко. Хотелось оттолкнут его и накричать, хотелось закрыть глаза и забыть о нем, желая, чтобы все просто было кошмаром, но это не так, это реально и это далеко не сон. - Я не стану больше убегать.. Ты был прав тогда.. Ооцуцуки вскинул бровь, смотря на юношу, который неожиданно поднялся и взглянул на него виновато и потерянно, словно на дорого ему человека, которого он оттолкнул от себя и сейчас жалел об этом. - Одумался наконец? Светловолосый медленно кивнул, виновато отводя взгляд и прикусив губу. Старший лишь хмыкнул и погладил бледно-лиловые волосы юноши перед собой, ухмыляясь. - Глупенький.. Я ведь лучше знаю.. Люди всегда предают и бросают таких как мы, им нельзя доверять.. Но я не злюсь, нет.. Я рад, что ты все осознал. Он ухмыльнулся, вновь взяв Момошики за подбородок и приблизив к себе, продолжая смотреть в его глаза, которые манили своим намеком на жизнь и легким проблеском отчаяния. Он закрыл глаза, приблизив свои губы к тонким губам соклановца. - Сейчас.. Боруто с Каваки переглянулись, кивнув друг другу и начав складывать печати. Их губы разделило всего пару дюймов, прежде чем Момошики с силой оттолкнул его от себя прямо в центр очерченной формации, которой до этого не было видно. Он с отвращением мотнул головой и стисну зубы, сделав несколько шагов назад от формации. - Ты.. Какого черта ты вытворяешь?! Ооцуцуки попытался наброситься, но его словно окружили невидимые стены, не позволяя покинуть пределы формации. Мягкий белый свет растекся по форме формации, воссоздав белые лианы, плотно схватившие Ооцуцуки. Он стиснул зубы от гнева, пытаясь вырваться, но все было тщетно, лианы держали крепко, не позволяя вырваться на волю. Он пытался применить силу, но ничего не получалось, словно лианы блокировали его доступ к силе. - Что ты творишь?! Отпусти меня немедля, ты слышишь?! Ты меня слышишь, Момошики?! На губах светловолосого медленно появилась спокойная улыбка. Он скрестил руки на груди и склонил голову слегка набок, смотря прямо в душу со слабым блеском в глазах. Его взгляд одновременно мог и пугать, и завораживать, но сейчас лишь раздражал, очень сильно. - Ответь мне! Старший с гневом дернулся, отчего лианы схватили его сильнее, удержав на месте. Момошики медленно направился к печати, идя не спеша и элегантно. Его шаги были плавными и бесшумными, когда он мягко ступал по траве, неся в себе всю ту боль и обиду, которую он испытал за предательство. Однако на его губах играла все та же чистая улыбка, словно много лет назад, когда они впервые встретились. Ооцуцуки хотелось разбить в кровь это лицо, стереть эту улыбку с его лица, заставить страдать за его дерзость и наглость, но он был бессилен перед формацией, которая буквально отбирала и блокировала его чакру, заставляя корчиться от гнева и перебирать все известные ругательства. - Ты не посмеешь.. Нет.. Нет! Момошики медленно достал кунай, который ему одолжил Боруто. Он остановился прямо возле формации, присев на корточки. Острая часть куная полоснула по нежной коже на ладони, позволив алой жидкости вытекать из раны. Старший с гневом наблюдал, как юноша медленно притронулся пальцами по ране, взяв капли крови на них и опустив руку к формации и медленно начав чертить символы. - Вот оно как. Запечатать меня вздумал.. Ты ведь знаешь, что я все равно вернусь, да? И тогда ты меня не остановишь, Момошики. Ты слаб и жалок, у тебя нет ни единого шанса против императора. Это лишь вопрос времени, когда ты вновь сломаешься. Прямо как твоя мать.. - Замолчи. Светловолосый поднял голову на Ооцуцуки, одарив его холодным взглядом, полным ненависти и боли, что заставило ухмыльнуться. Он рассмеялся, смотря, как Момошики продолжал использовать свою кровь для полной активации печати. - А как насчет твоего отца, м? Он наверняка ‘гордится’ тобой, да? Что его сын такое ничтожество и бездарность. Ах, прости, я забыл.. У тебя же нет отца. Как грубо с моей стороны, ты так не думаешь? Юноша стиснул зубы, слегка задрожав от нахлынувшего гнева. Он постарался взять эмоции под контроль, дорисовав последний символ. Старший оскалился, недовольный тем, что его запечатают так скоро. Но с его губ сорвался злобный смешок, когда его тело начало медленно исчезать. - Ты всегда будешь никем. Сколько бы усилий ты не приложил для клана ты всегда будешь жалким ничтожеством. Момошики поднялся на ноги и отошел подальше, смотря как тело Ооцуцуки исчезло, оставив после себя и формации лишь белую пыль, которая была разнесена ветром вдоль земли. - Получилось! Момошики, у нам получилось! Боруто выскочил из тени, изрядно уставший от того, что ему и Каваки пришлось удерживать печать так долго, но на его лице была счастливая улыбка. Он буквально набросился на Момошики, крепко обняв его и прижав к себе, целуя в тонкие губы, что заставило обоих покраснеть и отвернуть головы друг от друга. К этому им еще предстоит привыкнуть, но времени будет предостаточно. Каваки усмехнулся, оперевшись спиной о дерево. Эйда и Деймон также вышли из тени, встав неподалеку. Однако один вопрос был нерешенным. - Что будем делать с Императором, голубки? Он ведь еще опаснее. Наврятли с ним получится продумать тоже самое. Момошики кивнул, стараясь отогнать румянец от щек, который никак не уходил. Он лишь выдохнул и взглянул на заходящее солнце, понимая, что Император сейчас не их забота. Он сжал одежду на плечах Боруто, обеспокоенно смотря вдаль. - Отец..