Разноцветные жизни

Джисон трепетно вышел на широкую сцену с электрогитарой через плечо, в предвкушении улыбаясь. Сразу он начал бегать глазами, щурясь от огней прожекторов. Сердце в приятном волнении упало к животу, окрыляя, щекоча и веселя проснувшихся бабочек. Справа вокалист постучал по микрофону, за спиной послышался стук барабанных палочек. Один, два, три — и пальцы забегали по блестящему и идеально точному грифу гитары, а тело начало двигаться в такт музыке, которую играл он сам. Из зала слышатся счастливые возгласы восхищения сотен, тысяч людей. Взгляд то и дело отрывается от струн и падает на их лица, с которых не сползают широкие и даже немного влюблённые улыбки. Особенно влюблённо смотрит Минхо. Он стоит здесь, около самой сцены, не отводя от Джисона глаз. Их взгляды связались, растягивая губы в нежных улыбках, что могли прочитать и понять только они сами, и больше никто. Мощность колонок откликается в груди, сердце будто специально подстраивается под ритм, а пульс наверняка можно почувствовать стоя рядом и не прикладывая пальцев к шее. Сыграна последняя нота. Группа ушла со сцены, сразу скидывая гитары со спин и стараясь отдышаться. Схватив очередную бутылку с водой и быстро переодевшись, Джисон нетерпеливо направился к заднему входу. Синеватые волосы слегка влажные, а на пальцах всё ещё остаётся приятное ощущение горячих струн. Где-то под рёбрами тоже тепло. Ночь встречает парня моросящим летним дождиком, ослепляющими огнями небоскрёбов и родными объятиями того, кто уже заждался около железных дверей. — Мой парень — рок звезда, — Минхо усмехается в плечо Джисона, обхватив его руками вокруг талии. — А мой — его главный и самый красивый фанат. Они оба улыбаются, как дети, почти ничего не говоря. Футболка промокла, пряди волос — тоже. Ноги подкашиваются от усталости, руки потрясывает от перенапряжения. А сердце всё так же неугомонно стучит, но в такт уже не музыке, а второму такому же сердцу, что объединяется с ним через ткань хлопковых футболок.