Разноцветные жизни

Джисон убежал за сцену. Сделал он это совсем незаметно: ни фанаты, ни другие мемберы не увидели его ухода. Лишь когда он не появился на следующей песне, все закопошились. — Где Джисон? — Минхо встревоженно шепчет Чану на ухо во время короткой паузы между песнями, стараясь выровнять дыхание и поправляя влажноватую чёлку. — Ушёл за сцену. Посмотри, что с ним, мы прикроем. И Хо пошёл. Быстро удалился, пока свет прожекторов стал тёмно-красным, тем самым погрузив зал в полумрак. Немного покачиваясь от усталости, он завернул, быстро перебирая ногами, вынимая из уха наушник и предварительно стягивая с себя провод от микрофона, чтобы предстоящий разговор не был услышан тысячами людей. Послышались тихие всхлипы. Минхо заметил силуэт, сидящий на ступеньках и прикрывающий лицо ладошками. — Джисон? Хо остановился прямо напротив силуэта и теперь смотрит сверху вниз, не зная, куда деть руки и с какой интонацией ему стоит говорить. Склеенные слезами ресницы взмыли вверх, открывая окончательно почерневшие глаза. Ладони отпрянули от лица, показывая трясущиеся розоватые губы и шмыгающий нос. — Хён, я… Я не знаю почему… — Джисон смущённо спрятал взгляд, произнося слова на трясущемся выдохе, — Я просто… не верю в происходящее… Там настолько много любящих нас людей… Пятьдесят тысяч… Парень не договорил — Минхо прервал его. Прервал поцелуем, наверное, самым нежным и чувственным из всех, что были когда-либо. Джисон снова опустив веки и прерывисто выдохнул в мягкие губы, кладя ладонь на растрёпанные волосы на затылке. Где-то вдалеке слышится запись партии Минхо, что он должен был сейчас исполнять. — Пятьдесят тысяч один, — Хо отстранился и упёрся лбом о лоб Джисона, стараясь удержаться на корточках, — я люблю тебя. И ты заслуживаешь намного большего. Ты заслуживаешь всего мира, Сонни. На сцену два парня вернулись крепко держась за руки, чувствуя пятьдесят тысяч взглядов. Мягких, умиляющихся и самых любящих.