Разноцветные жизни

— Вы двое! Немедленно рассаживайтесь! — звонкий голос учительницы резал слух, — если ещё раз такое повторится, то я буду серьёзно разговаривать с вашими родителями. Стараясь сдерживать смех и натягивая серьёзную гримасу на лицо, Джисон схватил учебник, нацепил рюкзак и пересел в другой конец класса. Минхо проводил его взглядом, закрывая улыбку рукавом толстовки. Повисла угрюмая тишина, но уже через мгновение учительница развернулась и написала на доске уравнение, перед этим пробурчав что-то в стиле «Выпускной класс, экзамены скоро, а они такое вытворяют…» В кармане завибрировало. «Вот же собака сутулая» — написал Джисон, сопровождая сообщения стикером. Они одновременно подняли взгляды друг на друга, и Минхо чуть было не прыснул от смеха. Наверное, он бы рассмеялся даже без причины. С Джисоном всегда хочется улыбаться. Хан отвёл взгляд к окну, а Хо продолжал смотреть на него. Разглядывал светящиеся на луче апрельского солнца шелковистые волосы, длинные пальцы рук, теребящие чёрную шариковую ручку. Наблюдал, как длинные ресницы взмывали вверх, направляя взгляд на доску. Как сосредоточенно поджаты были розоватые губы, что то и дело и становились влажными от языка. Минхо убедился, что его не видно за людьми спереди, и, пригнувшись, вынул из кармана телефон. Пальцы забегали по клавиатуре. «Ты так прекрасен, Сонни» Почему-то захотелось сразу удалить, пока тот не увидел. Но было поздно — через секунду в чате появился стикер с довольным котом, выпрыгнувший из ниоткуда. Минхо автоматически бросил взгляд на последнюю парту ряда у окна, врезаясь в блестящие тёмные омуты. И сколько уже Джисон так зачарованно ему улыбается? *** Не успел ещё прозвенеть звонок, оглашающий перемену, как эти двое выскочили из кабинета, на ходу хватаясь за руки. Джисон толкнул дверь в уборную, оборачиваясь на Минхо. Оба светились смущёнными улыбками. Теперь Хан был вжат в дверцу кабинки. Воротник его рубашки был стиснут в цепких пальцах, а губы сминали уста напротив. Пшеничные волосы так и норовили упасть на глаза, а сердце — выскочить из-под рёбер. — Нам бы лучше… Зайти… — шёпотом промолвил Хо, не отводя взгляда от сладковатых губ. Между ними были жалкие миллиметры. Секунда — и они уже укрыты от всего мира в жалкой туалетной кабинке. Дыхание громкое, горячее, тяжёлое. Всё, как они любят. На губах полный беспорядок, как и на смявшемся воротнике и в мыслях. Минхо резко, но очень мягко прильнул к нежной коже шеи, оставляя невидимые ожоги. Вдруг — громкий стук. Минхо дёрнулся и отпрянул. — Вы что там устроили?! — тот же противный звонкий голос прозвучал по ту сторону дверцы. — Она нас преследует, что ли?.. — Джисон разочаровано сматерился, шепча в ухо Хо. Тот тихо хихикнул. Конечно, им досталось. За срыв урока, за бег по коридорам, за неположенное использование туалетных кабинок и ещё за ряд пустяков, что накопились за месяцы. Но в те моменты близости, как физической, так и неощутимой телом, они не думали ни о чём, а особенно о последствиях. В такие секунды мозг отключается, концентрируясь на улыбках, чувствах и иногда на тёплых припухших губах, впитавших в себя вкус вишнёвой газировки.