Птичье сердце

      Новое место — это всегда тяжело. Особенно, если нету того, кто мог бы подставить своё плечо и поддержать. Из-за сильнейшей разницы в часовых поясах говорить с Макото совсем не получалось, от того приходилось писать друг другу письма на электронную почту, в которых рассказывались все происшествия за день. Обоих девушек этот вариант устраивал, тем более он казался весьма романтичным и эстетичным. Виталина к своими электронным письмам прикладывала фотографии цветов, которые подруга ей поручила поливать, а также любые другие случайные фото, которые могли бы передать весь настрой прожитого дня. В ответ также получала разные фотографии.       Лине её работа, честно, нравилась! Комфортные условия, дружелюбная главная секретарь, готовые помочь коллеги и просто невероятно милая уборщица. Но она всё равно никак не могла избавиться от тяжёлого чувства дискомфорта на новом месте. Эти люди крайне добро приняли её, но, это ведь была лишь оболочка этой компании. Прошло уже две недели, а она до сих пор ни разу не видела ни самих клиентов, ни других сотрудников помимо её отдела, ни других этажей, и самое, наверное, пугающее — не видела Ястреба. Самый, казалось бы, главный человек в этой компании за две с лишним недели ни разу не показался даже в своём кабинете. Студентке, предрасположенной к паническим атакам, это навивало некоторое беспокойство от чего ей даже несколько раз становилось нехорошо. К счастью, эти приступы были совсем маленькими и длились меньше минуты, но неприятный осадок всё равно оставался и был тем самым грязным пятном в тетради для целого дня. Кто же, чёрт возьми, эта птица?       — Пожалуйста, прошу Вас, не отстраняйте меня, дайте ещё месяц!!! — двери отдела распахнулись так неожиданно, громко и резко, что даже ударились о стопоры, заставив Виталину подскочить на месте. Прежде чем кто-то из персонала успел понять, что вообще происходит, мужчина уже закрыл за собой двери и закрыл их на ключ изнутри. С другой стороны, послышалась ругань, но жалобы вошедшего были громче:       — Не лишайте меня работы, я обязательно покажу себя, молю Вас!       Клиент упал на колени и лбом прижался к земле, будто бы действительно молился им как святым. Однако люди не слишком милосердно отреагировали на его вопли и начали подниматься со своих мест, желая прогнать его отсюда. Мужчине это не понравилось. При помощи своей причуды, но буквально приклеил всех, пытавшихся подняться к их креслам. Его руки выпускали в работников какую-то грязеподобную жижу, которая мгновенно застывала и лишала людей возможности двигаться. Тут уже началась настоящая паника. Персонал как ошпаренные начали спрыгивать со своих кресел и пытаться нажать тревожную кнопку, но каким-то образом горе-герой смог обезвредить весь небольшой отдел. Лине повезло вовремя впасть ступор и не вскочить со своего рабочего места, что позволило ей не угодить в ловушку. В двери тем временем уже нещадно долбились и всё шло к тому, что их, кажется, выломают.       — Помогите мне, прошу Вас. Сделайте же что-нибудь, девушка, у Вас такие добрые глаза! — он на коленях подполз к до смерти напуганной практикантке, единственной оставшейся нескованной в движениях. Трясло её не по-детски, а зрачки были большие, словно она только что скурила месячный запас дури, рассчитанный на целую банду заядлых наркоманов.       — Д-д-дайте мне минут-т-тку… — дрожащим как на морозе голосом ответила она и потянулась в свою сумку за таблетками. Сильной панической атаки у неё сейчас не было, но в связи с напряжённостью на работе, психиатр ей выписала слабенькие успокоительные, которые девушка сейчас и использовала. Результат должен был появиться через пару минут, но она решила не ждать начала их действия.       — Во-п-первых, Ваши дейст-т-твия сейчас совсем не г-гарантируют то, что Вы ост-танетесь в этой, комп-пании. Над-деюсь, Вы понимает-те, — сквозь дрожь в руках Виталина открыла страничку рабочего сайта, — Ваше реальн-ное имя, п-пожалуйст-та.       — Ичиро Сато, — понуро, словно отчитанный ребёнок говорит клиент и садится на пол.       — Я могу под-дняться и взять Вашу, папку, Сат-то-сан? — уже с меньшей дрожью спрашивает она, чувствуя, что таблетки походу начинают действовать.       — Да-да, конечно, прошу, — Ичиро отодвигается с прохода и пропускает девушку к шкафу с папками. Та же в свою очередь не спешит к тревожной кнопке, а по-честному двигается к стеллажу с документами, чуть ли не падая в обморок где-то на полпути, от чего задевает стол.       — Вы в порядке? — как мило со стороны главной угрозы для жизни каждого в этом месте интересоваться, всё ли хорошо.       — Да-да, всё хорошо, — словно ни в чём не бывало, отвечает Лина и начинает искать нужную папку. Эта оказывается достаточно толстая в сравнении с остальными, но все ещё не самая забитая. На ватных ногах она возвращается на своё место падает в кресло, как в самое безопасное во всем мире убежище.       — Прошу прощения, Вы в этом месяце уже делали отчёт по Сато-сану? — на весь офис спрашивает она. Сначала, конечно, ответом следует тишина, но потом человек, которому повезло быть наименее замурованным, отвечает, что да.       — Благодарю, — кивает девушка и начинает смотреть сводки за последние несколько месяцев. Немного хмурится, откладывает их в сторону, — Ваше геройское имя, пожалуйста.       — Глиняный король.       — Мгм… — она вводит нужные данные в базу и тут же получает более подробный электронный отчёт, — Придвинетесь ближе, пожалуйста.       Сато-сан тут же исполняет просьбу и смятенно смотрит, то на бумаги, то на монитор.       — Начнём с печатной документации. Видите это? Это отчёты за месяц. В этом месяце вы мало того, что совершили на тридцать процентов меньше геройств, чем в прошлом, так ещё и провалили пятьдесят четыре процента из них. Больше половины, Сато-сан. В рабочем договоре чёрным по белому написано, что для работы здесь Вам нужно справляться хотя с шестьюдесятью процентами своих дел. Цифры не сходятся, понимаете? — спокойно поясняет Виталина клиенту. Про эти шестьдесят процентов, она готова поклясться, что не помнит, но когда-то в начале работы ей говорили об этом и теперь эта экстренная информация даже всплыла в нужный момент.       — У меня семья, прошу Вас. Жена, дети…       — Сейчас мы говорим о Вас, а не о Вашей семье, поэтому будьте добры, слушайте. Так вот о бумагах. Ладно, предположим, что этого балагана не было, и на Вас даже не заведут дело. В течение прошлых трёх месяцев Ваш результат только ухудшался, что совсем не даёт компании смысла сотрудничать с Вами. Понимаете? — таблетки начинают действовать в полную, и вот уже Лина напоминает бешенного камикадзе, который про страх слышал только в суровых анекдотах.       — Я исправлюсь…       — Я бы рада Вам поверить, но всё против Вас, Сато-сан. Посмотрите на монитор, пожалуйста. Видите, эту цифру? Это Ваш социальный рейтинг. Его Вам ставят сами люди в зависимости от Ваших услуг и других аспектов. У Вас он четыре и тридцать пять из десяти. Компания опять же требует хотя бы шесть. Даже в прошлый месяц Вы уже не соответствовали этим стандартам, Сато-сан. Мы ничем не можем Ваш помочь, — заключает она, всё ещё поражаясь, откуда помнит все эти цифры, — А теперь будьте добры освободите из заключения этот отдел.       Мужчина вздыхает. Лицо его застывает в таком выражении, будто его только что убили и теперь он больше никогда не сможет того, что могут живые. Всё утеряло смысл. Однако, что удивительно, он не противится и заставляет окаменевшую субстанцию принять свою раннюю форму. Люди оказываются свободны, и паника поднимается вновь. Мужчину уводят работники уже даже вместе с полицией, уборщицы сбегаются со всего этажа, чтобы убрать остатки глины, коллеги девушки тут же звонят своим родственникам и начинают, словно окстившись сознаваться во всех грехах и молить о прощении за все промашки. Она сама же сидит на своём месте и взглядом пустым, как хрусталь глядит в стену, пока вокруг неё бушует самый настоящий ураган. Становится душно и Виталина, словно ослабленный долгим путём сверчок тянется к двери, как источнику света, желая глотнуть немного свежего воздуха. Среди людей пропихнуться нелегко, она вновь чувствует слабость и только-только выйдя в коридор, скатывается спиной по стене прямо на пол. Её знобит и немного мутит, но сделать ничего нельзя — сумка осталась в рабочем помещении. Она уже начинает впадать в приступ, как вдруг различает в этом изысканном супе шумов знакомый, но непривычный для этого места голос. Вспомнить, кому он принадлежит Виталина не может, поэтому с трудом двигается к источнику звука, пока не начинает различать слова.       — Да как Вы не можете понять?! Ситуация выходит из-под контроля, это уже третий бунтарь за месяц! Вы, чёрт возьми, подвергаете опасности жизни стольких людей! А если бы этот сумасшедший придушил там всех своей глиной?! — голос своей начальницы, Кимико, она распознать может, но второй голос уж совсем анализу не поддаётся.       — Ты думаешь, я не понимаю?! Я вижу, что происходит там в городе, как умирают невинные люди! Я делаю всё, что могу, но если героев неудачников больше, чем тех, кто может хоть что-то, то как я вообще могу отказываться хоть от кого-то?! Пусть работает у нас, может он сможет хоть что-нибудь сделать с этим!       — Ястреб!       Лину бросает в холодный пот, а паззл в голове внезапно складывается. Это же тот Ястреб, что спас её полтора года назад! Ей становится совсем дурно, но она продолжает слушать.       — Что «Ястреб», Кимико?! Я не могу быть везде сразу! Я как трамвай ношусь по одному и тому же маршруту! Задания, правительство, офис, дом! Я делаю всё, что могу, у меня нет времени быть тут, я всегда нужен там!       — Из-за тебя нам чуть не перебили весь отдел, а ты всё продолжаешь набирать на работу бездарей!       — Да потому что нет никого больше!!! — особенно громко рявкает мужчина, заставляя даже стены пошатнуться. Девушка дрожит, но, словно обезумевшая от ужаса собака, подскакивает на ноги и рвётся к лифту, забыв обо всём на свете. Но далеко она всё же убегает. Ноги путаются как макаронины, она не может держать равновесие, сердце отбивает ритм близкий к тяжёлому металлу, и Виталина падает поленом на пол, прекращая двигаться. И без того расшатанная нервная система не способна выдержать столько стрессовых ситуаций за такое короткое время, поэтому её организм производит принудительное завершение работы. Она просто теряет сознание, лёжа на полу в коридоре тряпичной куклой.       Голова немного болит, а виски пульсируют, что происходит явно из-за раннего удара о твёрдую землю. Лина с трудом разлепляет глаза, противясь собственным тяжёлым векам, но тут же жмурится от яркого света, бьющего прямо по ней, и кряхтит.       — Где я…? Господи, моя голова… Что произошло? — едва ли двигая ещё ослабленными руками, она берётся за свою голову.       — Сакамото, всё в порядке, не волнуйся, — девушка, к сожалению, ничего не видит, но чувствует, как кто-то сел рядом с ней и чуть коснулся её лба ладонью. По прикосновению и голосу она может понять, что это Ямадзаки-сан и тут же старается вскочить.       — Я-я потеряла сознание на работе?! Боже, прошу Вас, простите меня, этого больше не повториться! Айх! — Виталина старается оправдаться, но внезапная головная боль не позволяет закончить.       — Тише, тише, девочка, ложись обратно, — Кимико мягко нажимает на плечи своей подчинённой и укладывает ту обратно на софу, — Ты помогла всему офису избежать огромной катастрофы, мы все благодарны тебе. Представить страшно, что этот мужчина мог бы сделать, если бы ты не успокоила его.       — Я успокоила его…?       — Я не знаю, что ты ему наговорила, но весь отдел твердит, что он просто сам сдался. Отличная работа, Сакамото. Я ничуть не жалею, что взяла тебя на работу, — Ямадзаки-сан поглаживает Лину по голове, в какой-то материнской манере, будто стараясь уменьшить боль.       — Сказала всё, как есть… Показала отчёты, социальный рейтинг… — она постепенно начинает вспоминать события, произошедшие ранее, — Как долго я была без сознания?       — Совсем недолго. Минут пятнадцать, не больше. Может хочешь пойти домой? Я могу довезти тебя куда нужно.       — Ох, нет, нет, не стоит, прошу Вас, я ещё немного полежу и вернусь к работе, — на этот раз девушка не предпринимает попытку подняться, но всё равно находится в состоянии низкого старта.       — Кстати о твоей работе. Ястреб сказал, чтобы я отправила тебя к нему, как только оклемаешься, поэтому ты будь готова, хорошо?       Виталина рассеяно хлопает глазами. Она и представить себе не может, чего стоит ожидать от этой птицы и тем более, какое задание он хочет ей дать. Неосознанно, но напряжение накапливается в её голове и разрастается как сорняки в забытом садике. Ждать, пока эти сомнения поглотят её полностью, она не собирается, поэтому медленно садится на диванчике, потирая виски.       — Идёмте сейчас, я уже готова, — ничуть не убедительно говорит девушка, за что получает скептический взгляд.       — Ты уже не маленькая девочка, Сакамото, поэтому, надеюсь, что ты знаешь, что делаешь с собой. Никто не будет следить за твоим самочувствием, кроме тебя самой, — даже несмотря на свои слова, Кимико всё равно подаёт подчинённой руку, чтобы той было легче встать на ноги.       — Я прекрасно всё понимаю, Ямадзаки-сан. Спасибо за Вашу заботу, — без тени неловкости Лина берётся за предложенную опору и не без тяжести поднимается. Ноги немного дрожат, а перед глазами всё так и норовит поплыть как акварельный рисунок, сбрызнутый водой, но удержать равновесие всё же удаётся.       — Идём?       — Да, пойдёмте, — она выпускает чужую ладонь и следует за главной секретаршей к кабинету героя номер два. Сколько всего вообще существует героев? Тяжело ли быть вторым среди них всех? Какого это вообще быть героем? Вдруг это не милый юноша, как она запомнила, а грубый парень с самооценкой выше луны и вообще всех звёзд на небосводе?       — Мы пришли. Представишься ему, скажешь, что ты практикантка. Главное не волнуйся, обычно он милый парень, — быстро проводит инструктаж Ямадзаки-сан, и чуть подталкивает Виталину к двери, — И не стесняйся напоминать ему, когда кончается твой рабочий день.       Виталина много кивает на её слова, а после уверенно стучится в дверь кабинета. Следует тишина.       — Просто зайди и представься, — секретарша мягко похлопывает её по плечу, а сама уходит по своим делам, явно желая предоставить подчинённой возможность самостоятельно со всем разобраться.       Девушка делает глубокий вдох. Всё будет хорошо, всё будет хорошо, всё будет хорошо. Выдох, и она плавно нажимает на дверную ручку, заходя в кабинет главы этого офиса. Её сразу же слепит яркий дневной свет, которого в коридоре почти нету из-за отсутствия окон. Щурясь, она понимает, что в помещении буквально установлено панорамное окно на всю стену, из-за которого тут и царит такое изобилие света. Прикрывая рукой солнце, она осматривает остановку вокруг. Подле правой стены стоят стеллажи, битком набитые разными бумагами и папками, а также небольшой шкаф, видимо с вещами самого героя. С другой же стороны стоят абсолютно пустые и, очевидно, совсем новые, только собранные стеллажи. Всё бы ничего, но взгляд сразу же режет невероятный хаос, который занимает весь пол кабинета. Почти на каждом свободном участке стопками стоят всякие бумаги, папки, файлы, а где-то они вовсе небрежно валяются по земле. Это зрелище Лине кажется просто каким-то кошмаром, но делать всё равно нечего, главное, не раздавить ничего важного.       Когда её глаза немного привыкают к выжигающему всё свету, она убирает руку и смотрит непосредственно на само окно, замечая прямо перед ним рабочий стол. Приглядевшись, она может различить за столом очертания какой-то фигуры. И вздрагивает как ледяной водой окаченная. Широкие алые крылья, даже в сложенном виде выглядят пугающе величественно, а глаза, жидкое золото, смотрят прямо на девушку, взглядом хищной птицы, уже приметившей свысока крошечную зверушку. Слышится приглушённый смешок, человек, сидящий на кресле, поднимается на ноги и идёт навстречу Виталине.       — Добрый день! Меня зовут Виталина Кабрера-Сакамото, я практикантка из Академии бизнеса. Ямадзаки-сан сказала, что Вы хотели меня видеть, — она из последних сил старается держать уверенный тон, хотя, откровенно говоря, чувствует себя крошечной полевой мышкой, для которой одного ухвата когтистых лап достаточно, чтобы умереть от ужаса.       — Какой ты звонкий птенчик, — он снова смеётся, — Повтори, пожалуйста ещё раз своё имя.       Девушка смущённо краснеет, не зная, как расценивать слова про её громкость. Комплимент это или упрёк? Она тихо кашляет в кулак.       — Виталина.       — Витарина, — повторяет Ястреб и широко улыбается, — Чудное имя, пташка. Могу ли я называть тебя Рина?       — Но я Лина… — договорить она не успевает.       — Рина. Отлично! — он подходит совсем близко к ней и становится рядом. Лина тихо-тихо дышит, боясь лишний раз дёрнуться, ведь когда юноша стоит рядом с ней, он кажется уж слишком угрожающе огромным. Эти крылья просто громадные.       — Значит смотри, пташка. Видишь все эти бумаги на полу и полках? — юноша рукой, облачённой в перчатку, показывает на весь свой кабинет.       — Вижу, сэр.       — Сэр?! — он вдруг заливается снова смехом, как пятнадцатилетний мальчишка, подложивший учителю канцелярскую кнопку на кресло, — Нет, нет, птенчик, так не пойдёт. Зови меня Ястреб. Если хочешь, я могу отзываться и на Пернатого. Парень игриво подмигивает ей через свои жёлтые очки, заставляя её отвести глаза в неловкости.       — Хорошо, Ястреб-сан.       — А ты забавная пташка. Собственно, чего же я от тебя хочу? Мне нужно, чтобы ты все-все эти бумажки рассортировала, по моим новым стеллажам. Тут не только мои геройские дела, но и некоторые важные накладные с поставок на мой офис. Все накладные налево, всё связанное с геройством направо. Тебе могут попасться не только мои дела, но и дела других героев. Их откладывай куда-нибудь, потом дашь мне и скажу, что с ними делать. Ясно, птенчик?       — Да.       — Чудесно! Ах, да. И не забывай сортировать их по датам, от давнего к сегодняшней. Удачи тебе, — герой треплет Виталину по голове, заставляя так старательно заплетённые волосы взъерошиться. Она старается особо не кипятиться от этого жеста, но явно пребывает в некотором бешенстве. Он сам же возвращается на своё место за столом и продолжает заполнять какие-то бумаги. Девушка вздыхает. При таком бардаке, она просто не знает, с чего начать. Решает всё-таки побороться с теми папками и бумагами, что на полу, уж слишком сильно они режут глаза. Ох, и долгим же будет этот рабочий день…       Домой она приходит поздно ночью. Они оба всё-таки забыли о том, насколько долгим стоило бы быть рабочему дню Лины. К счастью, ей удаётся встретить Ямадзаки-сан, которая многократно отчитывает горе-практикантку за халатное отношение к самой себе и чуть ли не насильно подвозит ту хотя бы до автобусной остановки. Эта забота невероятно льстит, хоть и немного напрягает. Всё-таки большой город, тут, кажется, такая доброта не совсем принята. В любом случае начальство хотя бы по документам знает, где она живёт, так что если бы хотели выследить, то даже не напрягались бы. Виталина вваливается к себе домой, от усталости лишь с третьего раза вставив ключ в скважину, закрывает за собой дверь на все замки и прямо в одежде падает на постель, спать. Она прекрасно знает, что хорошенько полежать до двенадцати у неё тоже не получится. Завтра утром ей необходимо пойти к академию и отчитаться перед деканом о работе, рассказать о своих успехах и рабочем месте в общем. Будильник стоит, и хорошо, а со всем остальным разбираться придётся уже утром.       А разбираться ведь нужно много с чем… Девушка впопыхах делает себе хлопья с молоком, в спешке принимает душ, всю рабочую одежду кидая в корзину для грязного белья. Волосы решает помыть потом, ведь сейчас просто не успевает. Торопясь, она пытается не утопить цветы Макото и собрать в свою сумочку всё необходимое. Документы, таблетки, письмо для академии от Ямадзаки-сан, кошелёк… Вот, чёрт, она уже опаздывает. Причёсывается Лина уже по дороге на остановку, а ресницы красит уже в автобусе. Благо, выглядит она не так плохо и даже на встречу с деканом успевает. Всё проходит так неестественно гладко, что она просто не может не ждать подвоха в чём-нибудь. И этот подвох нагоняет её скорее, чем она могла бы представить — прямо на выходе из академии. Юноша с косой чёлкой, черными бесстыжими глазами и великолепной тачкой.       — Куда же такой мышонок торопится в такую рань в субботу? — сильная широкая рука ложится на плечо Виталине, мягко останавливая её от быстрого шага в сторону автобусной остановки.       — На автобус, пусти, пожалуйста, — она старается убрать с себя нежеланное прикосновение, но вляпывается в этого молодого человека, как в жвачку, когда тот хватает её за ладонь.       — Меня зовут Масаши Итикава, рад познакомиться с такой очаровательной юной леди и буду несказанно рад подвести её до нужного ей места. Что скажешь? — держит он крепко, очень крепко, не вырваться.       — Виталина Сакамото. Всё зависит от твоей тачки, Масаши, — холодно грубит девушка, желая поскорее отвязаться от надоедливого ловеласа. Конечно, она прекрасно знает, что у него за машина и, несомненно, где-то в глубине души хочет бросить всё и продать душу за возможность на ней прокатится, но принципы есть принципы, и лучше продать душу, чем сесть в одну, хоть и лучшую машину в мире, с этим парнем.       — О, милашка, мне уже точно есть, что тебе предложить, — Масаши приобнимает её за плечо и просто ведёт к своей новенькой Хонде, — Видишь вон ту машинку с милыми фарами? Это моя малышка, и она будет очень рада такой очаровашке среди своих пассажиров.       Господи, какой же он приторно мерзкий. Просто гадость.       — Меня больше интересует твоя машина, откровенно говоря. Если пообещаешь мне показать её во всей красе, то я с тобой покатаюсь, — отвечает Лина, не особо заинтересованная в сладких до рвотного рефлекса речах.       — Без проблем, Вита-чан.       ВИТА-ЧАН?! Нет, это определённо перебор! Издевательство, да и только! Как можно так надругаться над именем, которое так кропотливо выбирали её родители и вся итальянская часть её семьи?!       — Лина, будь так добр. Девочкам не нравятся, как коверкают их имена, поэтому лучше уточняй, — старается не огрызаться она, а машина ведь уже совсем близко.       — А у тебя острые зубки. Может хочешь посмотреть эту машинку во всей её красе сегодня вечером на уличных гонках? Крутые парни приедут на крутых тачках, а ты посмотришь, м? Может удостоишься чести, поехать рядом со мной, — юноша скользит своей ладонью по руке Виталины, и плавно подталкивает её к машине, — Садись, Рина-чан, а пока я буду везти тебя, куда нужно, мы обговорим, где я тебя заберу вечером.       Предложение, откровенно говоря, полная дрянь. Птичий помёт в подарочной упаковке. Мерзкий парень, но возможность, хоть раз в жизни взглянуть на настоящие уличные гонки и действительно невероятные машины. Она хочет прислушаться к здравомыслию, но просто не может. Она уже отказалась от своей мечты ради выгод, и не хочет снова.       — Идёт, — девушка садится на переднее сиденье и тут же пристёгивается, осматривая салон. Масаши садится рядом и не пристёгиваясь заводит свою машину.       — Гонки начинаются к восемь вечера, я заеду за тобой в семь тридцать, подойдёт, куколка? — в совсем уж властной манере указывает он.       — Семь пятнадцать.       — Не волнуйся, мы не опоздаем, — с рывком парень трогается с места и начинает гнать по улицам. Девушка тут же называет адрес своей горячо любимой кафешки, а после продолжает спор по поводу времени.       — Я хочу приехать пораньше.       — Как скажешь, куколка. Тогда семь пятнадцать на том же месте, куда я тебя привезу? — водит он неосторожно. Передачи переключает грубо, машина дёргается, тормозит резко, в повороты входит чуть ли не на двух колёсах.       — Идёт.       Удивительно, но этот чёрт довозит её до кафе даже без происшествий, хотя всю дорогу и ведёт себя крайне неосторожно, к тому же отпускает какие-то глупые неуместные комплименты, вроде «Ты такой угрюмый мышонок, может тебе нужен кто-то, кто сотрёт эту угрюмость с такого чудного личика?». Тошно, да и только. Она чувствует себя самой счастливой на всей земле, когда наконец выходит из его провонявшей всякой гадостью машины и поскорее уходит в кафе, наградив его лишь строгим взглядом. Неужели она правда согласилась с ним ехать? Господи, он даже более мерзкий, чем она могла себе представить. Выскочка и неумёха, вот он кто! Переполненная гневом, Лина решает заказать себе немного кофе, чтобы расслабиться. Нужно будет прийти домой и сразу собрать сумку, потому что заниматься этим в спешке, как утром, совсем не хочется. Но сначала кофе, сначала кофе…