Moon and back

Феликс радостно вышагивает по улице, не обращая внимания на то, как щипало кожу и листья все еще местами мотались на его кофте. Да простит его их домработница за то, что парень случайно приземлился в кусты с розами, любовно высаженными прямо под его окнами, но иначе он не мог поступить. Наверное, родители тоже будут в шоке, когда заметят мотающиеся на окне простыни и отсутствие сына в спальне. Но омеге плевать. Феликс уже знает, какой скандал его ждет по возвращении домой (если не сегодня, то когда-нибудь ему все равно придется вернуться), но сейчас его это мало волнует. Довольный тем, что собственный план по спасению своей задницы сработал на ура — не считая того, что задницу он себе все же себе отбил, перепрыгивая через высоченный забор — парень с улыбкой все ближе подходит к знакомому месту. Остановившись у двери на мгновенье, где с другой стороны висела табличка «закрыто», Феликс смотрит на свое отражение в стеклянной поверхности и убирает несколько листочков, запутавшихся в его волосах. Заглянув за окна, но так ничего не разглядев внутри из-за лучей солнца, он уверенно дернул ручку, зная, что та откроется. Стоило омеге открыть дверь, как любимый запах чего-то древесного с нотками алкоголя заполнил его легкие. В помещении был приглушенный свет, несмотря на лучи солнца, проникающие через вывеску на окнах, и вся мебель была сделана из темного дерева — столики, стулья, даже барная стойка. Широкоплечий мужчина в черной футболке стоял за стойкой спиной и спокойно продолжал выставлять бутылки с алкоголем на стеклянные полочки, даже не повернувшись на тихий перезвон колокольчиков над дверью. Но Феликс не стал придавать значения такому поведению, подумав что мужчина слишком увлечен своим делом. Вместо этого он тихонько подкрадывается сзади, садится за барный стул и несколько раз звонит в маленький звоночек на столе, привлекая к себе внимание. — Бинни, я соскучился. — Произносит мило Феликс с улыбкой и укладывает руки на стойку, устраиваясь поудобней. Он прикрывает глаза и мило складывает губы трубочкой, чтобы получить свой приветственный поцелуй, что было одной из их маленьких традиций. Так было всегда, когда он приходил к нему в бар. Но сегодня что-то пошло не так с самого начала. Не получив желаемого, Феликс удивленно смотрит на альфу перед собой, сразу же натыкаясь на слишком серьезный взгляд темных глаз цвета коньяка. Омега вдруг почувствовал себя дураком, будто он сделал что-то неправильное или вел себя слишком по-детски. Чанбин продолжал молчать, пока Феликс не заметил злополучную газету на краю стола, сложенную аккурат так, что даже издалека можно было разглядеть часть лица придурка Ли Минхо, красовавшегося на первой странице. Кажется, их все-таки ждет разговор, которого Феликс так боялся. — Ты уже прочитал…? — Неуверенно спрашивает омега, опустив взгляд на свои пальцы. Вся радость вмиг испарилась. К тому же атмосфера в помещении с самого его прихода царила странная — настораживающая тихая. Как затишье перед сильной бурей. — Смотря о чем. — Хмыкает мужчина, найдя для себя новое дело и теперь протирая стаканы. Омега улавливает в его запахе нотки горечи, как бывает, когда альфа был чем-то расстроен или рассержен. А Феликс так не любит, когда он сам является тому причиной. — Пожалуйста, не злись, — стонет обреченно Феликс и глаза прикрывает. — Это статья… Я даже не знал, что она выйдет. Но в любом случае, это неправда. Все те слова… — Неправда? — Переспрашивает Чанбин, прервав на секунду свое занятие. — То есть ты не выходишь за другого альфу? И Феликсу нечего на это ответить. Не правда всё, кроме одного единственного факта, который так любезно озвучил мужчина. Воцарилось молчание. Феликс наблюдает исподлобья за сильными руками брюнета, начищающими стекло, и не знает, что сказать. Слова не шли. А Чанбин казался слишком спокойным и молчаливым. Хотя чего омега ожидал… Его можно понять. С другой стороны, если бы Феликс был на его месте, он бы устроил настоящий скандал с руганью и битой посудой. Наверное, это тоже проявление инфантильности и незрелости. А альфа совсем не такой. Вместо ругани и криков он спокойно спрашивает спустя время: — Вы двое… истинные? — Что?! — Для Феликса такие слова показались даже оскорбительными. Да что бы он и Ли Минхо… — Нет, конечно. Мы же говорили об этом… Истинности уже давно не существует. Это всё чушь! Вымысел. — Для меня это была единственная веская причина, почему ты так быстро согласился на этот брак. Оказывается, есть что-то еще? — Я не… — Феликс запинается в словах, встречаясь с внимательным взглядом альфы. — Я не соглашался! Просто мой отец творит всё, что ему вздумается, лишь бы спасти свой бизнес. Этот Ли Минхо для него всего лишь денежный мешок и решение всех проблем. Меня даже не спрашивали, что я думаю по этому поводу! Всем плевать… Но я знаю точно, что этого брака не будет. — Отвечает более уверенно Феликс. — Я не позволю этому произойти. Чанбин молчит. И это ужасно пугает. Было бы лучше, если мужчина накричал или показал хоть какие-то эмоции, а иначе Феликс чувствует себя так неуверенно, так далеко от него. Протянешь руку и не удастся коснуться — все вмиг испариться, как мираж. — Бинни…? — Может это не такая уж и плохая идея. — Что…? — В шоке смотрит на него омега. Чанбин дотирает последний стакан и отставляет его с глухим стуком, облокачиваясь теперь на стойку двумя руками и выдыхая. — Что ты говоришь такое? — Я имею в виду… — Прочищает горло мужчина, но в глаза больше не смотрит. — Этот Ли Минхо. Может это как раз тот, кто тебе нужен? Феликс прорывается что-то сказать, но Чанбин слишком хорошо его знает. — Попробуй понять это, Феликс. — Начинает он спокойно, но серьезно, не позволяя себя перебивать. — Он почти твой ровесник и наследник огромной компании. Он поможет вашей семье с бизнесом, а тебе — исполнить твою мечту. К тому же твой отец одобряет этот брак. А что тебя ждет со мной? — Безрадостно хмыкает альфа. — Я даже сейчас не могу помочь твоей семье материально. Что уже говорить о будущем и о нашей огромной разнице в возрасте… — Ты действительно так думаешь? — Смотрит пытливым взглядом на него омега. А он и не знал, что слова могут резать сильнее самых колючих шипов роз. Что Чанбин когда-нибудь сможет сказать ему такое. В сердце клокочет обида, прорываясь вылиться в грубые слова. Альфа молчит. — Считаешь, что я из тех омег, кому важны только деньги? Вот кто я, по-твоему? — Выплевывает Феликс. — Я сказал то, что сказал. Не переворачивай мои слова. — Раздражённо парирует альфа. — Что, теперь ты злишься? А что я тогда должен чувствовать! Сколько раз я говорил, что мне плевать на свою мечту, плевать мне на деньги и на твой возраст, чёрт… возьми! Тридцать, сорок лет, да какая разница, если я хочу быть с тобой! Тебе настолько важно чье-то одобрение? Настолько плевать на меня, что готов отпустить к другому альфе? Глаза Феликса полыхают ярким пламенем, щеки красные, и челюсть напряжена до боли. Резкий запах яблок охватывает двух парней и оседает на языках вместе с призрачным привкусом коньяка. Чанбин сжимает губы в тонкую полоску и смотрит на взлохмаченного и взбудораженного омегу, не в силах испытывать чувство злости сильнее, чем требует того ситуация. Раздражение и злость сменяются грустью и усталостью, и Феликс замечает эти изменения в лице напротив. — Мы сейчас оба на взводе, — выдыхает спокойнее Чанбин. — Мне скоро открывать бар. Возвращайся домой, Феликс. Омега с нескрываемым раздражением, но одновременно с трепещущим внутри него волнением наблюдает за тем, как альфа первым уходит и скрывается за дверью, ведущей на кухню. Никогда Чанбин не прогонял его, никогда не вел себя так отстраненно и тихо, когда дело касалось важных вещей. Никогда не пренебрегал своим омегой. Феликсу хочется разрыдаться. — Никуда я не пойду, ясно тебе! — Кричит он в ярости. — Сам всегда называл меня ребенком, а теперь сбегаешь посреди разговора! Очень по-взрослому! Зачем вести себя, как придурок, когда мне и так… больно. Омега смотрит на дверь стеклянными глазами. Не этого он ожидал, когда так торопился тайком сбежать сюда из дома… Блондин ложится головой на сложенные руки, почти не замечая как горячие капли обжигают его кожу.

***

Белые лилии — на языке цветов они обозначают верность, утонченность и внутреннюю красоту. Лепестки этих цветов очень нежны, так что нельзя хватать их грубыми пальцами, сминать и поправлять как вздумается. Белые лилии — любимые цветы Хенджина. Сынмину всегда казалось, что эти цветы чем-то напоминали ему омегу. Альфа аккуратно придерживает в руках букет, стараясь не помять цветы по пути и донести их в целости и сохранности до адресата. Сегодня был очень напряженный день — несколько проверочных, лекции и долгое заполнение разных юридических бумажек в стенах суда, что было одной из важной составляющей его практики. Альфа чертовски устал. Больше всего на свете он мечтал сейчас прийти домой, снять наконец неудобный галстук и завалиться спать до следующего утра. Но желание увидеть Хенджина и его нежную улыбку, услышать его мягкий голос казалось сейчас в сто раз важнее удовлетворения своих базовых потребностей. Может, видеть Хенджина каждый день теперь тоже стало его базовой потребностью... Вечернее солнце ласково обнимало своими лучами белоснежные цветы, пока Сынмин неспеша приближался к месту работы омеги. Он взглянул на свои часы и еще раз проверил букет, чтобы всё было идеально прежде, чем открыть дверь и войти. На часах было всего шесть часов вечера — ровно час до окончания рабочего дня, обычное время, когда можно было застать Хенджина на месте. Но к удивлению альфы, того не оказалось, когда парень подходит к его идеально прибранному столу. Сынмин с сомнением оглядывает помещение, подозревая, что блондин просто отлучился куда-то. Но вокруг не было никого, даже других работников, что еще больше удивляло. Сынмин обоходит несколько столов, печатные станки и замечает рядом с одним из них стопку только напечатанных газет нового тиража, как раз тех, что альфе еще не было времени прочесть. Он аккуратно перекладывает букет в сгиб локтя и свободной рукой разворачивает сложенную вдвое газету. В глаза сразу бросается черно-белая фотография мужчины в дорогом костюме и с легкой ухмылкой на губах. О да, Сынмин уже видел этого альфу. Дважды. Над фотографией большими буквами и ровным шрифтом был напечатан заголовок, который гласил: «Наследник Lee Corporation скоро выходит замуж». Сынмин хмыкает. Ниже на той же странице следовала небольшая статья, которую альфа, конечно, читать не будет. Он лишь пробегается глазами по некоторым словам, лишний раз подтвердив свои догадки на счет этого мужчины, но взгляд цепляется за знакомые иероглифы в конце статьи. Хван Хенджин. Сынмин с сомнением снова перечитывает имя, а затем смотрит на фотографию, которая теперь отдавала какой-то новой информацией. Эта улыбка и этот взгляд - о чем они были теперь… Сынмин чувствует, как что-то внутри него поднимается с утробным урчанием, но парень лишь хмурится, не позволяя инстинктам управлять им. Хенджин не говорил ему, что брал интервью у этого человека. В голове рождались нелепые догадки, нашептанное разумом, но сердце не хотело соглашаться. По телу проходит легкий холодок. — Здравствуйте. Я могу вам чем-нибудь помочь? — Тихий голос раздается за спиной альфы, что заставило его вернуться в реальность. Он медленно поворачивается и замечает перед собой молодого бету с черными как смоль волосами и лучистыми глазами. Кажется, Сынмин видел его здесь раньше. — Привет. Эм… Чонин, верно? — Неуверенно произнес он имя, но названный робко кивает. — Я пришел к Хенджину. Но, кажется, он уже ушел… — бета снова кивает. — Буквально несколько минут назад. Странно, что вы не пересеклись на улице, — улыбается Чонин, но улыбка эта не успокоила Сынмина. Действительно ли это странно? Много чего «странного» происходит в последнее время, честно говоря, что Сынмин уже не знает, как ему стоит реагировать. Не желая больше слушать свой внутренний монолог, альфа снова осматривает своего собеседника и замечает у того в руках пленочный фотоаппарат нового выпуска. — Так ты фотограф? — Не удержался от вопроса Сынмин. Бета неуверенно кивнул. — Я все еще учусь. Но иногда мне позволяют пофотографировать для газеты. — Неловко отвечает парень. Сынмин снова переводит взгляд на разворот нового выпуска. — Ну, для ученика очень даже неплохо, — хмыкает он, указывая на газету. Стоит ли ему спросить конкретно об этом фото или это будет слишком странно с его стороны? Чонин смущается от чужой похвалы. — Сколько стоит такой фотоаппарат? — Меняет тему альфа. — Не уверен… Это имущество газеты, сам бы я не смог купить такое… На самом деле, это довольно дорогое удовольствие, — чешет голову парнишка. — Вот как… Это вопрос был не только из интереса, но и потому что альфа знал, что Хенджин давным-давно говорил ему, что тоже хочет научиться фотографировать и проявлять пленку, но для этого нужен хороший пленочный фотоаппарат. Сынмин снова вспомнил об этом, когда увидел Чонина. Однако, ни одна новая мысль не могла перекрыть напоминание о газете в его руке. Он слишком небрежно бросает новый выпуск на стол. — Должно быть, тебе это нравится. — Улыбается Сынмин и вручает опешившему бете в руки белые лилии прежде, чем направиться к выходу. — Что ж, рад был встрече, Чонин. — Погодите… Зачем вы… Цветы. — Возьми, они все равно завянут. Можешь считать, это подарок, — отзывается альфа уже на выходе и после этих слов хлопает за собой дверью. Чонин остается стоять на месте и придерживал в руках букет, как будто это был какой-то странный и инородный предмет. Нежный запах лилий доносится от раскрытых бутонов, и парень с сомнением все же наклоняется понюхать, скрывая легкую улыбку за белоснежными лепестками.