Мари: Искушенная.

Нати начала жить у Мари уже со следующего дня. Решение не было принято, так вышло само по себе. Не то, чтобы Мари планировала этого, но эта невыносимое одиночество давило в висках. Поэтому была согласна взять под свое крыло девушку, чтобы потешить свое "мужское начало". Как наверняка был зол этот старый хрыч, представляла Мари довольно улыбаясь и сидя перед своим зеркалом в углу, расчесывая волосы, пока Нати спала утомившись после ночи. Взглянув на нее краем глаза, как она умиротворённо спит на животе, обнажив плечи, Мари вновь вспомнила Никеля. Сможет ли Нати заполнить эту пустоту, задумалась, женщина в надежде, но ответ получила очень скоро. Не успев обогреть ноги, девушка начала строить из себя хозяйку и знатоком во всем чем только можно. Нати без умолку все время приказывала слугам поменять местами столы или возмущалась тому, как приготовили еду. - Я не буду этого есть. О, Боже! Как такое можно вообще подавать?! Унеси немедленно!- капризничала Нати перед верными слугами хозяйки дома. Быть может в мужчине (особенно в мужчине в возрасте), это поведение вызывало умиление, но не в Мари. Такие выходки вывродили ее из себя, но Нати и этого не понимала, потому что не умела по- другому. Уж так общество приучило молодых особ себя вести. Увидев как Мари втянула щеки и отвернула взгляд, Нати опять- таки как и была научена матерью, тут же встала со стола и присев на руки к Мари, как избалованное дитя защебетала: - Прости, просто не хочу, чтобы ты ела плохо... ты должна питаться хорошо.- и чмокнула Мари в щеку. Молодой женщине не оставалось ничего как принять поцелуй и кивнуть. Думая, что размягчила сердце богачки, Нати продолжала сидеть у нее на руках и говорить о том, как мечтает с ней посетить Францию. Мари же себя чувствовала некомфортно из- за этого всего все больше. Она начала понимать, что она не одна, но жить с другой женщиной под одной крышей просто невозможно. Хоть Мари и довольно "мускулированого" и эмансипированного характера женщина, ей не нравилось быть сто процентной главой в отношениях, в дружбе, несмотря на то, что ей нравились немного инфантильные трогательные молодые люди. Наверное Мари надеялась, что ее пристрастие к таким мужчинам компенсируется с новой подругой, но оказалась, что это абсолютно разные вещи, несмотря на некую схожесть и параллели. Она четка поняла, что мужчина эта мужчина, женщина это женщина. Что мягкость, что сила у них разные. В очередную ночь, сидя у окна Мари вновь ощутила как щемит ее сердце от тоски по Никелю. Ее тело изнемогало, желая сильных объятий и заботы, которую может подарить все- таки только мужчина, не подруга. Да, она была сильнее Никеля, но Мари все равно ощущала себя слабой, когда он страстно тянулся к губам. А когда он шептал своим бархатистым голосом, который исходил будто из сильной груди, какое же наслаждение было ощущать эту вибрацию под рукой. Как ей нравилось прильнуть ушком к его груди и слышать его бархатное искреннее "моя Мари". Женщина чувствовала себя самой счастливой в такие моменты. Сейчас же она не испытывает ничего, кроме раздражения и уныния, слушая очередные претензии. Особенно Нати негодовала о том, что за все это время они не выходили за пределы поместья. - Я уже забыла, когда в последний раз с кем- либо разговаривала!- возмущалась девушка за ужином, сидя на другом конце, не прилично ковыряя курицу.- Я хочу выйти в свет! Мари даже не взглянула на нее, только устало размешивала в бокале вино, которое разбавлено с кровью дворецкого. Нати не унималась, она задала вопрос: - Или ты что? Стесняешься меня? "Да!" хотелось незамедлительно ответить Мари. Причем не потому, что она боялась косых взглядов или осуждения, наоборот, она бы все отдала, чтобы увидеть реакции людишек на их дружбу. Проблема совсем в другом. Попытавшись вести беседу с Нати, Мари натыкалась и билась об камни как выброшенная на сушу рыба. Она действительно в подруги только и годиться. Ее ничего не интересовало, кроме сплетен, тряпок и украшений. Мари старалась найти в ней призвания, предлагая ей ту не большую горстку талантливых педагогов, которые остались с Мари. Учителей пения, танцев, живописи, подбирала ей книги, чтобы пополнить знания, но Нати только отмахивалась и считала все это ненужным ей вовсе. Еще бы, она ведь так хорошо теперь устроилась. Раздраженно потерев переносицу, после глупого вопроса Нати, Мари еле сдерживала звериный рык и желание сломать ей шею. Каждая нотка голоса приводила ламию в ярость. Нати все время всем недовольна хоть и должна быть благодарна судьбе. Мари удовлетворяет ее прихоти. Она кормит ее всяческими яствами, которые ее глаза никогда не видели, даже подарила нежно- голубое платье, ожерелья. Но в ответ Нати говорила: "слишком сладко", "слишком солено", а потом все чаще слышала одно и то же окончание вроде "мне не нравится этот цвет, хочу как у тебя", "хочу не такие украшения, хочу как у тебя". Хочу как у тебя. Это уже не было похоже не на что иное, как чисто женскую зависть, а это Мари ненавидела в дамах больше всего на свете. Это так мелочно и глупо завидовать тем с кем ты должен быть в дружбе и согласии. Мари всегда считала, что женщины должны быть друг за друга, а не против, но Нати еще раз подтвердила, что эта идея иллюзорна. - Мне тесно! И цвет не нравится!- фыркала девушка, когда именитые близнецы- модельеры, шили ей голубое платье. Женщина не знала куда глаз деть от стыда перед Вэлш, но они молчали и с любезной улыбкой обещали все сделать как захочет новая пассия Мари. Только когда Нати ушла, один из братьев признал Мари: - Я никогда не считал, что имею права тебе что- либо говорить Мари, но эта особа... тебе стоит пересмотреть свой круг общения. - Согласен.- подошёл второй близнец. - Ты слишком хороша, чтобы тратить все силы и богатства на эту деревенщину. Мари устало выдохнула и взглянув на сочувствующих ей близнецов, только хрипло ответила: - Спасибо вам... вы на сегодня свободны... Они поклонились ей и больше не стали давить на подругу, хоть и в душе надеялись, что Мари возьмется за ум. Не с такой они ее видят. После слов людей, которые являются ей в чем- то близкими, ведь их объединяла страсть и трепет к красоте, а для Мари это очень весомо в ее жизни, она глубоко задумалась над их словами о Нати. Она впервые задалась вопросом как бы ей от нее отделаться по добру, по-здоровому. Мари понимала, что просто выгнать девушку не может, так как она все- таки жила с ней и теперь знает уязвимые места. Нати видела то, что озадачит простого смертного. Благо глупая девчонка не совсем понимала, что перед ней вампир, что Мари ламия. Только однажды она спросила почему у Мари такие острые зубы. Женщина спокойно ответила, что у нее особенное строение и унаследовала это от бабушки. А так же Нати удивляло как мало спит Мари и ест, поэтому женщине приходилось притворяться лишь бы не вызвать еще больше подозрений. Ну а кровь женщина испивала, под замком в одной из комнат дворецких, пока Нати спала. Несмотря на собственную скрытность и настороженность, Мари опасалась выгнать Нати, ведь та разболтает все, как любая глупая девица ее лет, чтобы похвастаться и быть в центре внимания. Может мне, стоит просто ее убить? Ее все равно никто не будет искать, подумала Мари, но тут же себя ругала. Так нельзя, девчушка ничего такого не сделала, она всего лишь плод своего общества. Ее не в чем винить. Девушек учат быть глупыми, инфантильными, она не знает другого пути. Это метод выживание в мире мужчин. Мари конечно могла заняться ею и воспитать, но откровенно говоря не имела желания после отказов Нати и отсутствия интереса усовершенствоваться. И все же... я слишком жестока к ней... быть может мне дать Нати еще один шанс, подумала Мари и выдохнув, прикрыв свой халат, решила войти в спальню, где наверняка видела пятый сон ее подруга. Она всегда рано ложилась и поздно вставала. Без шумно, подобно тени женщина тихо, вошла в ложу, но не увидела Нати в постели. Когда же подняла взгляд, увидела девушку у ее туалета. Она нагло открыла все ее шкафчики и вынула оттуда парфюмерию, украшения. Подобно ребенку, Нати сверкала глазами, вглядываясь в отражение и приходя в восторг. Мари слышала ее мысли отчетливо и от них становилось тошно. Пустые бабьи возгласы о том, что ей куда больше идет все это, нежели Мари и вообще как жаль, что покойный муж Мари женился не на ней, ведь все это богатство не ее. Но ничего, как только она выйдет в свет все мужчины будут смотреть на меня, а не на нее. Так как Мари не была видна в отражении, ничего не подозревающая Нати нагло тратила белоснежную пудру, стукая бледно- розовой подушечкой по щекам, от чего разлеталось все, пачкая платье Мари, которое она тоже в наглую напялила. Нати давно его приметила и все время клянчила говоря, что обожает зеленый бархат. Мари отказывала и говорила, что это ее цвет, Нати же больше идут нежные тона. В ответ женщина получила только насупившийся физиономию и мысли о том, что она стерва. Видя что творит обнаглевшая девка с ее косметикой, Мари прибегла в ярость. Такой наглости она не ожидала даже от нее. Вскипев, ламия прорычала: - Ты что себе позволяешь?!- и схватив ее за запястья, заставила сесть на пол, шваркнув как ненужную тряпку. Нати болезненно стонала испугавшись, но Мари как разъярённое животное, говорила ей:- Как ты себя ведешь?! Ты знаешь сколько стоит это платье?! - Мари, пусти. Мне больно! Но женщина была не в себе. Злость была сильнее ее на этот раз. Сильнее привязанности и нежных чувств. Из- за своей невероятной силы, Мари с легкостью, разорвала платье на девушке, оставив ее в одном корсете и панталонах. Та кричала в ужасе, прикрывая грудь, а Мари только повторяла: - Я не позволю пользоваться собой! Не позволю к себе так относиться! Мелкая дрянь! - Мари!- Нати рыдала, но молодая женщина продолжала тиранить ее, поцарапав нежную кожу на руке, которая тут же начала кровоточить и это свело сума Мари еще больше. Теперь она испытала голод. Уловив момент, когда Мари запуталась в тряпках, которые прицепились к ногтям, Нати как- то сумела вырваться и убежать за двери ложи Мари. Тогда инстинкт вампира в Мари взыграл в новых красках. Нет ничего сладостнее охоты, будь ты ламия или вампир. Ее глаза покрылись мраком, клыки начали выпячиваться вперед, потому что женщина инстинктивно их скалила. Кинувшись за девушкой в след, она сносила все на своем пути. Практически добравшись до выхода из поместья, оголенная Нати надеялась на спасения, но ее буквально снесли с ног. Она отползала, рыдая и крича, вцепившись ногтями в половицу. Мари ее тянула к себе и поэтому от ногтей остался след. Перевернув ее на спину, Мари желала подмять девушку под себя. Практически обнаженная Нати взвыла: - Мари, прошу! Мари! Но ей стоило только увидеть ее глаза и клыки, чтобы понять, что ей не спастись. Перед ней не человек. Вытаращив глаза, она напугано качала головой и повторяла: - Нет. Нет... н- нет. В это время слуги были на улице и убирали с наружи. Подметая опавшие листья. Они приостановились, когда услышали крики и наблюдали за тем, как за шторами их хозяйка с легкостью хватает Нати за горло. Она поднимает ее все выше и впивается в него. Мгновение и Мари безжалостно откусила кусок от ее плоти. Она убила девушку, даже не испив. Обычные бы люди испугались такому виду, но слуги привыкли к такому с детства. Они были понимающими. Они видели в этом логичный исход. Вампиры таковы. Не будет же человек осуждать волка за охоту, это ведь будет глупо. Так и с вампирами. Поэтому дождавшись, когда животное начало Мари немного успокоится, они вошли внутрь, чтобы прибраться. Мари сидела на коленях перед телом и беззвучно плакала, когда пришла в себя. Женщина чувствовала вину. Она убила человека. Просто так. Как какое- то животное, нарушив правила, которые вбивал ей муж. Нельзя убивать, если не испьешь. Нападай только если голодна, только если будешь пить кровь, проносилось в ее голове. Сначала испей, а если и захочешь убить- выпей насухо, это безболезненно для жертвы. Но Мари будто желала причинить боль Нати. Она хотела, чтобы она мучилась, потому что изводила ее эти месяцы. Это не оправдывает меня, твердила себе молодая женщина, чувствуя терзания. Она так ненавидела когда муж пытался создать из нее идеал, когда заставлял делать что- то по неволе и вот, она совсем как он вышел из себя, потому что Нати не захотела делать как хочет она. Мари не могла смотреть на тело, поэтому, когда один из слуг подал ей руку подняться, позволила им унести Нати. Всю ночь Мари рыдала, понимая, как несправедливо поступила с той, которая была с ней. Она буквально убила ее за испачканное платье и растраченную пудру. Но конечно это не так, за этим таилось большее. Это просто было последний каплей. Не выдержав то, что превращается в подобие мужчины, которым пользуется капризная баловень, ощущая себя не той прекрасной женственной красавицей, Мари просто сломалась. Конечно это не повод убивать. Мне не стоило с ней быть. Нати была прирожденная любовница, до только вот не для женщины вроде Мари, а для богатого старика, которому было бы мило ее нытье и потребительское отношение. Теперь это уже не важно.... ее больше нет... Успокоившись ближе к утру, Мари пообещала себе, что какое- то время все- таки желает побыть одна, без пары. Но если и решиться на такое, то исполнит свою мечту, которая казалась нереальной. Она пообещала себе, что следующий мужчина в ее жизни будет ее идеалом. Именно ее. Ни общества, ни матери или отца. Только ее. Причем он будет и как Мадлен и как Никель. Он будет всем о чем она только мечтала с ранних лет. Он будет дерзок как Мадлен, но заботлив как Никель. Будет высок, статен, страстен и силен. Она будет тонуть в его карьих глазах и сильных объятьях и изредка меняться ролями, позволяя ему быть хозяином ситуацией, а ей избалованной малышкой. Либо так, либо никак, она утвердительно кивнула своим мыслям. Прислонив мокрую от слез щеку к подушке, Мари пробежалась по вновь опустевшему месту в ложе и прикрыла глаза, мечтая, что когда- то на нем будет лежать ее возлюбленный. Идеальный и только ее. Но перед тем как начать новую жизнь, она решила причаститься, поэтому одевшись в темное, она тихонько приказала кучеру отвезти ее в более маленькую и неприметную церковь для исповедания.