Купидон без любви

Следующим утром утро Антон проснулся бодрым и полным сил, наверное, от того, что его утро началось чуть ли не в обед. Он медленно потянулся и, не желая, чтобы сон завершился, открыл глаза. «Какой же хороший мне снился сон, — подумал он в этот момент, но увидев, что находится совсем не в своей квартире, был изрядно удивлен и даже рад. — Или же не сон?» — Антон приподнялся, оглядываясь. В просторной комнате он был абсолютно один, обстановка была вполне обыденной: двуспальная кровать, шкаф-купе во всю стену, напротив кресло-качалка и книжный шкаф, также во всю стену, с книгами, наполняющими его от пола до потолка. «Читать любит. Похвально», — подумал Тоха, собираясь окончательно подняться, но тут в комнату вошел рыжеволосый парень. — С добрым утром, Антон, — юноша был одет в голубую маечку, едва прикрывающую его темно-синие боксеры. Парень тут же расплылся в улыбке: он был действительно очень рад его видеть, столь же, как и тому, что прошлым вечером между ними произошло. Все вышло так спонтанно и неожиданно, что не слишком походило на реальность, но этих двоих действительно друг к другу безумно манило, и противостоять было весьма трудно. Даже сейчас, не касаясь друг друга, они чувствовали между собой какую-то ментальную связь, теплом разливающуюся по венам. — Доброе утро, — он протянул юноше руку, и на этот раз тот подошел и взял её. — Я безумно рад, что ты позволил мне остаться, — Антон притянул парнишку к себе, усаживая на колени, и крепко обнял. — А разве я мог иначе? — улыбнулся Вадик, немного смущаясь. — Я так боялся вновь быть обманутым в своих чувствах, что действительно чуть не упустил свою истинную любовь. Спасибо, что разыскал меня и, несмотря на моё психованное поведение, остался, и вот это вот… — Вадику было крайне неловко за это. — Да, этим ты меня очень удивил, я даже растерялся. Вообще не понимаю, как дошло до, — тут он немного замялся, — постели. — Это ведь я тебя попросил, — напомнил Вадик, повернувшись к приятелю, и поцеловал его в нос. — Ну, теперь-то мы можем сходить на свидание? — широко улыбаясь, вновь предложил Антон, вызывая легкий смех у собеседника. — Хорошо! Только рекомендую сначала сходить в душ, а после тебя ждет обеденный завтрак. Уже приготовил, — уточнил он, чувствуя предстоящий отказ. — Тебе стоит попробовать. Как одурманенный, Антон смотрел в его большие, крайне убедительно вытаращенные глаза, кивая. На самом деле завтракать он не особо любил, а вот выпить кофе — самое то! Но Вадик так настаивал, что ему пришлось согласиться, да и стоит всё-таки попробовать стряпню своего парня. Что же там его ждет? «Мы ведь встречаемся?» — подумал он, забыв, что его мысли слышит и хозяин квартиры. «Я думал, это уже априори», — улыбаясь, ответил Вадик прямо в его мысли. — Для меня это все еще так странно, — признался смущенный Антон. — Ничего, скоро привыкнешь. Это очень даже удобно! — пожал плечами рыжеволосый юноша и слез с его колен, вытягивая гостя из-под теплого одеяла. — Давай пока по старинке? — неловко улыбаясь, предложил Антон. — Хорошо. Поднимайся, я уже приготовил тебе полотенце и вещи твои сложил в ванной. Давай, — он снова безуспешно потянул на себя явно ленящегося подниматься парня. — Не будь грязнулей. Вызов был брошен, и Антон не мог не наказать этого мальчишку. Быстро вскочив, от тут же схватил Вадика на руки, и уже вместе они пошли в ванную комнату. Парнишка весело хохотал, будто ему того и надо, но когда на него полились струи холодной воды, отчего-то поутих. «Вообще-то холодно. Заболеть могу, — насупился он, — тебе бы стоило меня согреть». — Сейчас станет теплее, — заверил Антон, увлекая того в страстный поцелуй. Естественно, со временем вода из душа всё-таки настроилась на нужный лад и стала теплее, только вот теперь этих двоих это мало волновало. Их тела вновь наполнились безудержной страстью, а душа и тело сплелись воедино, окончательно уверяя Антона, что это действительно не сон. — От такого душа я действительно не откажусь, — усмехнулся парень, смывая со своего партнера следы их жарких ласк. — А ты хитрый, — Вадик прильнул к его широкому торсу, — твой кофе, поди, уже остыл. — Кофе? Я думал, ты хочешь меня откормить, чтобы я в двери не влазил. — Нет, что ты. Тебя ждет карамельный латте, я безумно люблю такой, — кивнул Вадик, выключая воду. — Да ты ж мое золотце! Серьезно? — Антон взял его за щеки и слегка потрепал от переизбытка эмоций, а после поцеловал. До последнего парень не верил во все происходящее, но уже чувствовал, что они знакомы, будто тысячу лет. Еще вчера утром он безумно желал узнать, где живет тот серый птенчик, с которым он случайно столкнулся, а уже спустя двадцать четыре часа — принимает с этим раскрывшим свой истинный облик красавчиком душ. «Мне безумно повезло», — думал он, целуя своего возлюбленного. Утро действительно задалось на славу, и после глупых разговоров обо всем и ни о чем во время завтрака они действительно отправились на первое свидание. Страха за то, что Вадик найдет себе в этот момент кого-то другого, совсем не было, и Антон был уверен в том, что череда его любовных невезений на этот раз уж точно подошла к концу. Им было приятно вместе не только во время секса, но и просто прогуливаясь, узнавая друг друга получше. Антон чувствовал себя рядом с ним таким счастливым, таким неземным, и понимал, что Вадик действительно тот самый, ради появления которого в своей жизни он испытал немало разочарований и потерь, и испытал бы вновь, если бы потребовалось. Зная рыжеволосого парня не так давно, он уже полноценно считал его частью себя. Приятное и нежное чувство влюбленности намеревалось никогда его больше не покидать, он был готов на все. — Теперь-то ты расскажешь мне о том, почему столь красивый юноша, как ты, стал таким затворником? И узнать бы о том, что такое соулмейты, было бы неплохо. — Мы встретились явно не случайно, — уклончиво отвечал Вадик, — я уже тогда понял, что ты особенный, но можешь ли читать мои мысли, так и не понял в тот момент. Да и не хотел, если честно. Такое со мной уже было в этой жизни и не раз, и всегда заканчивалось крайне нехорошо для моей психики. Поэтому я и решил, что встреч с тобой с меня достаточно, и лучше проживу всю жизнь один. Не хотел получить очередную дырень на сердце… — ему стало немного некомфортно от воспоминаний. — В этой? — переспросил Антон, посчитав эту фразу странной. — Угу. Соулмейты — это те, кто предназначен друг другу судьбой и будут безумно мучиться и страдать, пока не обретут друг друга. Это если в двух словах. — А почему ты сказал, что не в первый раз? — Потому что мои мысли они слышать не могли, а я их мог, с условием того, что они в меня влюблялись, только вот они не всегда могли передавать что-то мне, а я не всегда мог читать их. — Выходит, кто-то мог? — Да, все верно, но знаешь… это так больно! — И я точно тот, кто тебе нужен? — улыбаясь, уточнил Антон. — Но ты же уже сам знаешь ответ на этот вопрос, — лучезарно улыбался уже не скрывающий своей внешности юноша. — «Ты ведь тоже был проклят, как и я», — эта фраза была скрыта от мимо проходящих людей, но до адресата доставлена. — Так это все-таки проклятье! Так… погоди, а откуда ты это знаешь?! — Ох… Как же тяжело все это объяснять. Даже не знаю, с чего начать. Со временем ты, конечно, все поймешь, но мне сейчас нужно как-то уместить ответ на твой вопрос в паре предложений, — призадумался он. — Хитрый какой! — Антон сжал его ладонь. — Проклятия, соулмейты, «в этой жизни», давай-ка поподробнее, мы ведь всё-таки уже пара. — Правда? — он вновь улыбнулся. — Ну ладно, я попробую, но ты не перебивай, — важно погрозил пальцем Вадик. «Проклятия бывают разные, и у нас с тобой оно схожее, берет свое начало многие тысячелетия назад. Эм… наши с тобой души крайне старые, много испытавшие за прожитые ими годы. Мы были свидетелями не одной и не двух эпох, не один раз прошли через этот сложный путь в обретении друг друга», — думал он, мило улыбаясь, надеясь, что объяснил доступно. «Выходит, наши души перерождаются, чтобы быть счастливыми? И им что-то мешало в этом, или как?» — Антону самому не верилось в то, что он думал, но уже само то, что его слышали, было доказательством чудес в этом мире. «Ну, … плюс-минус так и есть. Я, к сожалению, знаю не все, а только то, что передалось мне в записях. Возможно, нам действительно что-то мешало, а может быть и так, что это попросту наша судьба! Так или иначе, мы проживем оставшуюся жизнь вместе и попробуем узнать об этом что-то еще!» — Вадик был рад его адекватной реакции. «Как же все это бредово звучит. Но, знаешь… в школе меня прозвали «Купидон без любви», и одно время я действительно считал, что проклят», — признался он, а потом добавил вслух: — Мы ведь живем рядом. Это же так немыслимо! Столько время потерять… — Не переживай, мы все восполним и будем крайне счастливы! — оптимистично заверил юноша. — Мне до сих пор не верится в то, что произошло вчера, и в то, что я услышал сейчас. Но я безумно счастлив, — он так глупо улыбался, словно веря во все сказанное и нет одновременно. — Все прожитые годы мое сердце билось только ради момента встречи с тобой, ей-богу. Как ни странно, но после этого разговора он больше не чувствовал себя тем, кем был ранее. Он уже другой! В его жизненном алгоритме действительно произошел крупный сбой, а это значит, что на самом деле настало его время — время счастья. — Так! — Антон вдруг резко остановился, чуть не сбив с ног Вадика. — Ты чего? — удивился он. — Мы со временем вдвоем сможем все узнать, я это точно знаю! — Я не об этом… это слово «соулмейты» я слышал еще от другого человека. Такое может быть? — Эм… нет. Я подобного не встречал, но думаю, что это действительно очень странно. Кто еще тебе его говорил? — насупился рыжеволосый парень. — Старуха, живущая с тобой на одной лестничной площадке. В тридцатой квартире, — уточнил Антон. — Нам нужно срочно вернуться! Возможно, это как раз-таки то, что мешает нашим душам спокойно обретать друг друга в новых перерождениях! Тот, кто наложил проклятье. «Боже, как же это странно звучит!», — подумал Антон и, прислушавшись к совету своего парня, развернулся. Домой они бежали чуть ли не галопом, задыхаясь от столь интенсивного занятия, и уже через двадцать минут медленно поднимались по лестницам подъезда, где жил Вадик. Хорошо, что ушли они не так далеко, как планировали изначально. — Вот эта квартира, — указал Антон, держась за колени, пытаясь отдышаться. — Жаль, что это проклятье не дает мне больше выносливости. — Ишь что! Многого захотел, — едва стоя на ногах, Вадик позвонил в звонок, над которым было написано «тридцать». Спустя некоторое время двери им открыла женщина лет сорока. Она с недоумением посмотрела на этих двоих, а они на нее. Обстановка в квартире была вовсе не той, что вчера. Евроремонт, видимый даже с лестничной клетки, не мог появиться здесь за одну ночь по велению чуда, а старуха не помолодела же? — Нам нужна Мария Михайловна, — Антон ответил на её молчаливый вопрос. — Здесь таких нет и не было, — сообщила женщина. — Как так? — не удержался и переспросил Антон. — Но я вчера в этой самой квартире с ней разговаривал… — Да ну, что вы, я вчера целый день была дома, может быть, вы ошиблись подъездом или домом? — по ее взгляду казалось, что она приняла его за душевнобольного. — Я живу здесь уже десять лет. — Видимо, так, — заключил Вадик, пожимая плечами, — наверное, соседний подъезд. Прошу, извините что потревожили. Когда женщина закрыла за собой двери, юноша добавил: «Если ты действительно видел её здесь, то сейчас старушки нет и никто о ней ничего не знает, уж точно. Придется жить с твердой уверенностью в том, что после смерти мы вновь встретимся, пройдя через большие разочарования». «Да, сто процентов, она была тут! И ремонта такого в квартире не было! Что за ерунда?! — возмущался Антон, следуя за Вадиком в его квартиру. — Я думаю, это не очень страшно, сейчас же нам ничего не помешает быть вместе?» — Боюсь, что это была сама хозяйка проклятья, — заключил юноша, закрывая за ними дверь. — Но остаток этой жизни, думаю, да. Мы будем счастливы и обязательно найдем способ передать в будущее послание, которое поможет с этим справиться!