Паруса Заоблачного Предела

      Ветер доносил ароматы весенних трав и цветов со всех уголков Фонтейна. Здесь всегда пахло свежестью и лёгкостью полей. Только пики высоких гор блестели хрустальным снегом, а талая вода переполняла бесконечные водопады, отчего реки выходили из берегов, а некоторые участки и вовсе затопило, поэтому пришлось повозиться со множеством поручений, дабы помочь местным жителям.       У Путешественницы впервые было довольно двоякое впечатление от новой страны. Они с Паймон исследовали Фонтейн и все его отдалённые более года, но привычного удовлетворения от новых знаний и воспоминаний это не принесло. Возможно потому, что их странствие началось совсем не как обычно.       В памяти чётко отпечатался тот миг, когда она рухнула на твёрдый песок, больно ушибшись всем телом. Благо, фея кое-как удержала равновесие в воздухе. Пыль забилась в ноздри, а неприятные песчинки слишком быстро проникли под одежду.       Люмин не имела и малейшего понятия, где она оказалась. Знала только, что сюда её не мог перенести никто, кроме Сяо. А сквозящее в прикрытых золотистых глаз блаженное отчаяние всё ещё виделось ей в кошмарах.       Они бывали в пустыне Сумеру, но никогда не заходили слишком глубоко. Песчаные дюны были совершенно им не знакомы. А, вспоминая слова малой властительницы Кусанали о том, насколько бездонна и огромна пустыня, Путешественница не сомневалась, что они с Паймон оказались в такой глуши, что до ближайшего поселения они могли и не дожить.       И всё же им никогда бы не удалось побывать в том месте, где не понадобилась бы их помощь. Даже если это самая беспробудная и безлюдная глушь.       Пари были довольно удивительными, даже занятными созданиями, однако Люмин не было до них никакого дела. И если бы они не показали каким-то чудом сохранившиеся оазисы с водой — скорее всего не прекратила бы попыток выбраться к ближайшему населённому пункту. Но со слов маленьких летающих существ — отсюда добираться пришлось бы слишком долго. Кроме того — Сумеру находился ещё дальше, чем Натлан или Фонтейн.       Она жаждала узнать, что произошло в Ли Юэ и… С Сяо. По мере помощи пари, все мысли Путешественницы были заполнены лишь им одним. Люмин толком не понимала, что они делали. Собирали какие-то песни, очищали что-то… Устраняли аномалию в небе… Она в общем-то не вдавалась в подробности. А Соруш так и вовсе раздражала настолько, что хотелось лишний раз её заткнуть. И всё же в помощи она находила спасение. А непрерывное исследование пустыни, казавшейся ещё более сухой и угнетавшей, нежели Алые Пески, испещрённые всевозможными гробницами, отвлекало от мрачных мыслей. А усталость в ногах и продолжающиеся переживания позволяли уснуть без кошмаров или сновидений.       Примерно так Люмин провела целый месяц. Без людей, без газет, без крова над головой и нормальной пищи. А когда всё улеглось, им наконец-то удалось вырваться, предварительно запасшись водой.       Было решено выдвинуться в Фонтейн, так как он был ближе. И, насколько помнила Паймон со слов торговцев, там находился порт, ведший прямо в Долину Чэньюй.       Путь до берега занял ещё неделю. И вот — старый лодочник, пара часов пути, и её ноги наконец-то коснулись чего-то помимо песка. Свежесть воздуха одуряла, влажность словно оживила, придав сил. Но, как бы Путешественница ни хотела добраться до ближайшего архива с газетами… Ей всё же пришлось остановиться.       Сначала это была пара фокусников. Точнее — брат и сестра, к коим Люмин повезло обратиться за информацией. А дальше пошла самая обыкновенная череда невообразимых событий, включивших даже приветствие Гидро Архонта в течение едва ли часа пребывания в Стране Справедливости. По крайней мере, на тот момент все действительно были уверены, что Фурина — Архонт.       Благо, что знакомство с Шарлоттой позволило ей немного порыться в архивах Паровой Птицы тем же вечером. И если не учесть встречу с Чайлдом за обедом, то новое открытие потрясло её сильнее, чем что-либо ещё.       Она так рвалась в город. Её силы иссякли, ноги подкашивались, а во рту пересохло из-за продолжительного голодания, которое Люмин и не подумала прервать, дабы не тратить драгоценное время на поиски. И всё ради того, чтобы узнать, что Пик Цинъюнь был разрушен, а Охотник на Демонов остался преступником, с разницей лишь в том, что теперь являлся без вести пропавшим.       Конечно, они с Паймон никогда бы не поверили, что Сяо просто исчез без следа. Но всё же в тот момент скопившаяся тревога впервые с того дня, как они виделись в последний раз, стянула горло колючим венцом страха и отчаяния.       Поскольку выдвинуться в путь сразу они не могли из-за отсутствия денег и сил, Люмин предприняла самое разумное решение, а именно — написать письмо Чжун Ли, чей ответ должен был прийти аккурат к моменту, как у них с феей появятся средства и возможности для возвращения в Ли Юэ.       Хотя, наверное, не стоило ничего писать. Нужно было отправляться без каких-либо писем. Но скованность страхом и надеждами не позволяла нормально думать. Что уж там — существовать.       Неделю ожидания Путешественница действительно провела за бесконечными поручениями. Но как и всегда — только лишь ими ограничиться не получилось бы. Письмо пришло в тот вечер, когда они вернулись после печально известного представления в Театре Эпиклез. Но если честно — лучше бы оно никогда не приходило.

      «…Вынужден разрушить Ваши надежды. Охотник на Демонов погиб. Нам не удалось найти его тело под завалами…»

      И без того трещавшее болью сердце разбилось на куски. Бумажка полетела на пол с тихим шелестом, и ничего не успевшая понять Паймон подлетела, чтобы её поднять.       Оглядываясь назад, Люмин сложно представляла, что вообще тогда с ней происходило. Помнила только, что несколько дней провела вне города одна, оставив Паймон в отеле под опекой Навии.       Что она делала? О чём думала? Питалась ли чем-то? Путешественница ничего не помнила. Помнила только, что слёз больше не осталось, когда она уничтожила очередной лагерь Фатуи, а горло болело настолько, что любой хриплый звук ощущался, как глотание кучи гвоздей.       Было холодно, страшно и даже жутко. Было мерзко.       Она не могла поверить, что его просто больше не было. Хотя он всегда был чем-то вечным, неизменным.       Люмин не оставила своих попыток докопаться до истины. Едва вернувшись, она не сказала и слова обеспокоенной чуть ли не до истерики Паймон. Просто принялась молча рассылать новые письма всем, кто мог хоть что-нибудь знать. Но каждый новый ответ был новым ударом ножа. И с холодными словами Хранительницы Облаков Путешественница просто сдалась.

      «…Мне жаль. Я не держу на тебя зла, но я не могу не признать — часть моей боли за Охотника на Демонов всё ещё направлена на тебя. Советую тебе оставить попытки разослать письмо каждому второму жителю Ли Юэ. Если не веришь — стоит вернуться и узреть плоды ошибок своими глазами. Перо и чернила не смогут дать тебе утешения. Напиши, когда найдёшь в себе смелость, и я лично тебе всё покажу».

      Наверное, именно тогда пришло конечное осознание, что Сяо мёртв. Будто бы все остальные могли не знать о его местоположении или что-то скрывать. Словно только Хранительница Облаков сказала окончательную правду, попутно ткнув Люмин лицом в последствие её ошибок и отвратительных решений.       Реакция была разрушительной, но другой быть и не могло. Она плакала днями и ночами. Когда лунный свет касался простыней, напоминая о времени бодрствования Охотника на Демонов. Когда она ела безвкусное Фонтейнское желе, заботливо принесённое Паймон в безуспешных попытках отвлечь, потому что текстура слишком напоминала миндальный тофу. Когда влажный ветер лугов теребил волосы, будто бы взывая к мягким касаниям Яксы, вечно сопровождаемым любопытством его элемента.       Когда видела ритуальные предметы. Когда ощущала запах воска множества свечей на прилавках. Когда вновь и вновь окуналась в воду за очередным поручением. Когда видела украшения из янтаря и Кор Ляписа. Когда дамы припудривали и без того бледные лица.       Он был во всём, с укоризной напоминая о себе, пусть и не намеренно, пусть это была лишь иллюзия его присутствия, его возможного порицания продолжающегося путешествия.       Это была полностью её вина.       Впервые Путешественница так открыто призналась себе в этом.              Да. Её, и ничья больше. Ведь если бы в тот день она его не отвергла…       Сейчас было в полной мере понятно, что его уход в пещеры был не более, чем актом самопожертвования, после неудачного крика отчаяния в пустоту. Зачем-то Сяо влюбился в неё, но Люмин забыла, что Адепты не умели любить. Конечно, они могли чувствовать любовь, но не умели с ней совладать, не понимали.       Он не знал, что делать с собой. Ему показалось, что более он не нужен. Ведь даже Архонт его отпустил.       Но теперь, когда Адепта больше не было, Люмин почему-то осмелилась задаться вопросом, любила ли она его.       Сердце вздрогнуло, дыхание перехватило, а из горла вырвался испуганный всхлип.       Нет, конечно, не любила. Так ведь?       Да и к чему эти чувства, если у неё была цель, с пути которой она свернуть никак не могла.       Но Путешественница просчиталась, ровно когда приняла невозможность чувств за их отсутствие.       Теперь, когда Сяо больше не было, как и каких-либо преград её странствиям, туман страха перед её глазами начал постепенно рассеиваться. И пришлось пройти множество бед и страданий, чтобы понять.       Да, она тоже в него влюбилась. Но испугалась и не позволила себе приблизиться настолько, чтобы это стало критичным.       И с каждым новым осознанием своих истинных чувств к Охотнику на Демонов, девушке становилось всё более стыдно даже вспоминать, насколько слепа и глупа она была по отношению прежде всего к себе.       Это было до одури смешно. Защитник Якса, не знавший чувств и вечно их отрицавший, смог принять свою любовь к ней. А она испугалась и отбросила истину, как самая трусливая дрянь, не забыв прикрыться необходимостью удовлетворения и любопытством, будто бы Сяо был таким же мужчиной, как и все остальные.       Но она забыла, что в Тейвате ей попадались едва ли простые люди. Один Фонтейн чего стоил. Посмотри налево — юдекс, и по совместительству Гидро Дракон; направо — проклятое создание Архонта Справедливости, ныне всего лишь Фурина. Перечислять дальше не имело смысла.       И Адепты из всех её многочисленных и причудливых знакомых были почти что на вершине самых удивительных и непонятных созданий. Но Сяо… Его, пожалуй, можно было поместить на вершине этого списка. Прямо под Архонтами.       Корабль раскачивался на буйных волнах, заставляя с тревогой сжать поручни, дабы сохранить равновесие. Им с Паймон не доводилось ступать на борт иного судна, только лишь Алькора. Перед глазами сразу вспыхнули багровые листья, а в ушах раздался заливистый смех Бэй Доу. Интересно, где они сейчас?       Впрочем, мысль упорхнула с той же скоростью, что и появилась. В эту минуту все тревоги Путешественницы были направлены лишь по ту сторону берега. Туда, где под густым туманом прятались величественные острые горы, даже с такого расстояния мерцающие снегом на вершинах.       В груди просквозила боль, а сердце забилось так часто, что стало невозможно дышать. Но корабль тронулся, и пути назад уже не было.       Её звали многие на Праздник Морских Фонарей. Особенно, когда назначенная дата приблизилась, и друзья из Ли Юэ вдруг подумали, что нужно пригласить Путешественницу и Паймон, а не надеяться, что они вернутся сами. Но ни на одно письмо Люмин так и не дала ответа.       Хотя она и не собиралась возвращаться на праздник. Потому что уж ей там точно было нечего делать. Что бы она делала? Веселилась, улыбаясь натянутой улыбкой, исполняя роль ничем не обременённой странницы, будто ничего не случилось? Носилась бы с извинениями и плакала на каждом углу, портя всем день? Слишком много чести для человека, который меньше всего этого достоин. Слишком нагло.       Люмин решила вернуться тихо и навестить только тех, кого следовало. Но главной её задачей оставалось… Прощание.       Она бы не стала возвращаться, если бы совесть позволяла. Но не могла оставить его измученный дух. Не могла не возложить цветы по наивности влюбленному в неё Адепту, чей покой ныне вечен. Но после… Вряд ли ещё хоть раз ступит на его Родину, где так много всего натворила.       Ветер хлестал её щёки, словно издеваясь, просил вернуться назад и не тревожить Яксу. Но Люмин лишь тихо шептала в ответ, прося благословения на последнюю встречу в самое подходящее для этого время.       Весеннее равноденствие всего через три дня.              И они с Паймон решили, что лучшего дня, дабы почтить память Охотника на Демонов, не найти. С того мгновения всё началось, а пророческий сон Богини Пыли так и не сбылся. Быть может, теперь Сяо отдыхает в другом мире вместе с братьями и сёстрами, как они всегда о том мечтали.

***

      Порт Илун не отличался от любого другого пристанища кораблей. Людская суета так и норовила сдавить в тисках, а шум и ругань моряков подстёгивали поскорее выбраться из толпы.       Тяжёлые лямки рюкзака ощутимо тянули вниз, а тревога и боль поднялись в глубинах сердце, стоило глазам очертить знакомый каскад местных пагод. Гавань Ли Юэ отличалась куда большей торжественностью и суматохой. Здесь же было тише, да и в порте стояло куда меньше кораблей.       Но что оставалось неизменным — люди. Множество торговцев, норовивших продать товар по лучшей цене, ворчливые старушки, молодые люди, шаловливые дети.       — Вот мы и прибыли, Паймон. Долина Ченьюй… — тихо проговорила девушка, обращаясь скорее к себе. Фея кивнула, прижавшись поближе, и Люмин прошла вдоль пристани. — Осмотримся и купим всё необходимое. Завтра вечером мы уже должны быть в Заоблачном Пределе.       Более не теряя времени, Путешественница проследовала к торговым улочкам, сразу же отыскивая взглядом нужные вещи. Для ритуала прощания она хотела приобрести благовония, а также собрать нужную провизию. Например, миндаль для тофу. Кто знает, может, Адепты уже отстроили святилище для Защитника Яксы неподалеку от храма его товарища, Бронзового Воробья.       А в толпе она вдруг увидела… Его?       Нет. Конечно, Это не Сяо. Показалось, как всегда.       Люмин часто забывалась, разглядывая прохожих в Фонейне. И так же часто видела его призрак. Но никогда не успевала коснуться. Глупо было предполагать, что болезненные иллюзии оставят её в Ли Юэ.       — …Нет, девушка, если Вы собрались приобрести лучшие товары по самой выгодной цене, то и не предлагайте мне торговаться! — возмущался мужчина, нахмурив густые брови.       — Но тысяча моры за пару свеч — это беспредел! — заверещала Паймон, не менее озлобленно посмотрев в ответ на купца. — Вы бы ещё…       Люмин хотела прекратить перепалку и тупо положить деньги в протянутую ладонь, как нечто маленькое врезалось в её ноги, и от тяжести толчка ей пришлось отойти назад. Маленький мальчик прямо перед ней виновато пожал плечами и убежал дальше, а она, как в замедленной съёмке, проследила за его спиной.       — …Мне кажется, Вы немного перегибаете палку… От такого ещё никто не умирал!       — …Я, конечно, знаю о кулинарных традициях в Ли Юэ, но уверен, что для лапши и пары Заоблачных Перчиков будет достаточно…       Знакомые голоса. Вот здесь, где-то рядом.       Путешественница огляделась, но никак не могла понять, откуда исходил источник беседы. Некий юноша и совсем маленькая девочка?..       — Так Вы будете брать свечи? Девятьсот моры — моё окончательное предложение. Либо берёте, либо уходите! Ниже цены Вам не светит! — резко отвлёк Люмин торговец, заставив смахнуть наваждение.       — А? Д-да… Да, сейчас, — тут же спохватилась девушка, отдав нужную сумму и забрав протянутый товар у недовольного мужчины. — Спасибо… Пойдём, Паймон.       Фея тут же принялась расспрашивать подругу о её задумчивости, однако Люмин не нашлась с ответом. Она направилась туда, откуда, как ей показалось, доносились уж больно знакомые голоса, но как назло не вспоминалось, кому они принадлежали.       Впервые такое множество людей показалось слишком раздражающим. Путешественница, не стесняясь, расталкивала всех, но всё новые плечи загораживали путь, а некоторые так и вовсе ахали от настырности девушки и даже останавливали, чтобы высказать о неподобающем поведении.       — Путешественница, Паймон! Это правда вы?       Кто бы мог подумать…       Прямо перед ней показался юношеский силуэт Чун Юня. Молодой экзорцист удивлённо хлопал глазами, стоя сбоку у прилавка, будто бы не верил в увиденное.       Но разве тот голос принадлежал ему? Хотя учитывая отношение Чун Юня к острой пище…       — Привет… — вяло улыбнулась Люмин, подойдя ближе.       — Как давно не виделись! Мы надеялись встретить вас на Празднике Морских Фонарей… — скромно начал юноша. — Вы ведь каждый год возвращаетесь.       — Да… В этот раз не успели… — отмахнулась Путешественница. — Надеюсь, в этом году отметили неплохо?       — Могло быть и лучше. Цены взлетели до потолка… — незадачливо пожал плечами Чунь Юнь. — Впрочем, неважно… Уже два месяца прошло. А вы решили вернуться прямиком из Фонтейна?       — Да, оттуда проще добраться до Порта Илун, нежели обходить пустыню насквозь… — тихо ответила Люмин, всё ещё размышляя о случайно услышанном разговоре, — а ты почему здесь?       — Долгая история… — покачал головой юноша, и только сейчас девушка заметила внушительные порезы на его руках. — Провёл неудачный обряд экзорцизма, а все лекарства как назло кончились. Вот я и здесь…       — Ох… — не зная, как поддержать Чун Юня, выдавила Путешественница. — Давай попробуем вместе что-нибудь найти?       — Всё в порядке, я уже жду свежие травы. Господин Гао как раз ушёл за нужными ингредиентами, — улыбнулся экзорцист, и словно в подтверждение его слов из-за прилавка появился добродушный мужчина.       — Вот самые свежие Циньсинь! Только сегодня утром малышка Яо Яо принесла. Но я тебе их отдаю не за тем, чтобы ты через неделю явился за новой партией! — с натяжной строгостью пригрозил мужчина. — Прикладывай компресс, и чтобы до утра держал и ни в какие неприятности не вляпывался!       — Будет исполнено!       — Яо Яо? — осторожно вмешалась в разговор Паймон, и Люмин со всем интересом прислушалась к беседе. — Вы её знаете?       — Кто ж не знает малышку Яо Яо и её родителей! А сколько у неё сопровождающих… Не сосчитать! — довольно усмехнулся Господин Гао. — Мне повезло, что у меня есть такая поставщица трав. А все остальные жулики только и завидуют такому юркому деловому партнёру.       — Они здесь часто бывают? — выпалила Путешественница, опередив Паймон.       — Да, в последнее время старается заглядывать каждую неделю. Я всегда оставляю ей свежих закатников! — улыбнулся мужчина. — Они живут в чайной деревне Цяоин. После того пожара в Цинцэ перебрались. А вы её друзья?       — Да! — радостно воскликнула фея, тут же повернувшись к старшей спутнице. — Может, навестим Яо Яо по дороге?       — Если только не слишком задержимся в порту… — промямлила Люмин, прикидывая, сколько теперь времени понадобится на дорогу. А она даже не знала, где находится эта деревня…       — Обязательно навестите! Ланфен всегда рада гостям. Даже меня звала, а я всего лишь коробку орехов им доставил… Кстати об этом! — тут торговец начал решительно рыться под столом с усталым кряхтением, после чего достал небольшой флакон, протянув Путешественнице. — Может, передадите заодно? Яо Яо должна была забрать это лекарство по предписанию Бай Чжу, но забыла. Дети бывают такие неугомонные…       — Лекарство? Что-то случилось? — испуганно прижала ручки к лицу Паймон.       — Да вроде нет… Кто ж знает, может, Доктор Бай Чжу просто настойку от простуды передал? Весна — время коварное… — покачал головой торговец. — Вы лучше добирайтесь на лодке. Так быстрее будет. Два-три часа, и уже в деревне.       Девушки неоднозначно переглянулись, но всё же поблагодарили Господина Гао и, попрощавшись с Чун Юнем, прошли к указанной торговцем пристани. Однако обстоятельства были не на их стороне — последняя лодка отбыла всего несколько минут назад. Пришлось остаться в городе ещё на несколько часов.

***

      Деревня Цяоин на закате выглядела восхитительно уютно. Маленькие домики в обрамлении зелёных крыш возвышались друг над другом, словно вырастая из горы. Чайные плантации заполнили Долину далеко вперёд, а рабочие медленно стягивались вдоль тропинок, смахивая пот соломенными шляпами.       Несмотря на умиротворенную поездку, Люмин чувствовала ужасную нервозность, и даже песни лодочника не помогли ей успокоиться. Чем ближе были горы Заоблачного Предела, тем тяжелее было на душе.       Предстоящая встреча с Яо Яо, впрочем, возымела скорее облегчающий эффект. Ученица Адептов и вся её семья были замечательными людьми и оставили в сердцах странствующих подруг исключительно тёплые воспоминания.       — Мда… А где они живут, мы спросить забыли… — покачала головой Паймон.       — Спросим у местных. Уж они-то должны знать.       Деревня оказалась довольно просторной, однако людей было совсем мало. Многие только возвращались с работы, а потому удалось подцепить лишь дряхлого старичка.       — О, Вы про ту семью, что раньше была в почёте у Адептов? Конечно знаю! — услужливо закивал старик и указал пальцем на другую сторону реки. — Вон там… На самой окраине живут. Хорошие они люди.       — Не знаете, с ними в последнее время ничего не приключалось? — насторожилась Люмин, прежде чем устремиться в направлении дома.       — Да вроде как все здоровы. Даже их родственник на вид вроде хилый, а на той неделе помог мне починить дверь, — пожал плечами старик, слегка прикрыв блёклые глаза. — Вот только жаль его всё равно. Молодой, и калека…       Путешественница тихо поблагодарила мужчину и начала неуверенно шагать в сторону дома Яо, полностью погрузившись в мысли, несмотря на громкие рассуждения Паймон.              Что это был за родственник? Почему никто не упоминал о нём? Да ещё и… Калека.       Быть может, после пожара в Деревне Цинцэ они приютили кого-то? Это было вполне вероятно, учитывая доброту всех членов семьи. И всё же странно, почему они вдруг назвали его родственником?       Солнце медленно опускалось за горизонт, а цветы магнолий, рассаженные вдоль дороги, медленно закрывали свои бутоны. Люмин невольно засмотрелась на растения с тонкой грустью, навеявшей воспоминания о её долгом отдыхе в горах.       Как же всё тогда было просто и хорошо.       В окнах мерцали рыжие огни, а значит, вся семья ещё бодрствовала. Несмотря на искренние слова Ланфен, что их всегда ждут в гости, волнение Путешественницы ухудшалось. Она не могла предположить, известны ли им были подробности разрушения Пика Цинъюнь, но, учитывая близкие отношения с Адептами… Так или иначе, её визит мог бы неуместен.       Совершенно новая калитка открылась без скрипа, и девушка шагнула на аккуратную дорожку, по обе стороны которой простиралось множество различных грядок. Дом был явно отремонтирован совсем недавно — свежая краска на стенах, безукоризненно чистые стёкла и множество разбросанных повсюду досок.       — Я немного переживаю… — прошептала Паймон, сжав кулачки перед дверью.       — Я тоже. В конце концов, просто убедимся, что все в порядке и отдадим лекарство, верно? — попробовала подбодрить фею Люмин и с тяжёлым вздохом постучала в дверь.       Весёлые голоса за дверью стали чуть тише, хотя детский смех не затих. Послышался звон кастрюль, а затем и быстрые шаги.       — Иду-иду! Кто это решил заглянуть к нам на ужин? Ка Мин, неужели всё же вырвался с работы? — радостно спросила Ланфен, пока шла к двери.       Громкий щелчок замка, улыбка быстро сменяется невообразимым шоком, а тарелка рухнула на пол, разбившись вдребезги.       Женщина приоткрыла рот, но продолжала стоять молча, изредка сжимая губы.       — Дорогая, что случилось? Кто там пришёл? — раздался вопрос обеспокоенного Вэньмина, поспешившего к двери, чтобы узнать, кто мог так удивить жену. Но и он остановился, как вкопанный, в паре шагов сзади.       — Я помогу убрать? — спросил кто-то третий, и Люмин почувствовала что-то столь родное, но недосягаемое, что оступилась. Однако мозг запрещал поддаваться чувствам сердца. И зря.       — Д-добрый вечер… — тихо поздоровалась Люмин, уже мысленно всунув склянку с лекарством в руки и убегая прочь, однако…       Её изумление можно было сравнить едва ли с чем-то ещё.       Она была уверена, что ошиблась. Но эти глаза, навещавшие её так часто в кошмарах, она никогда не смогла бы забыть.       Сяо осторожно подошёл сзади, но стоило увидеть, кто стоял перед ним… Как он едва ли не отпрыгнул назад. Страх, ужас, раскаяние… Но во взгляде также проскользнуло неверие и отчаяние.       Он схватился за грудь, не смея отвести поблекших золотистых глаз. А Путешественница просто не знала, снится ли ей очередной кошмар. Воцарившаяся тишина только добавляла к безумию и усиливающейся тряске.       — С-Сяо… — вырвалось из самых глубин лёгких, и Люмин даже не поняла, что вообще произнесла нечто членораздельное вслух.       Он молчал. Стоял, словно прекрасное каменное изваяние, потрескавшееся со временем. В глазах собрались слёзы, как казалось девушке. Во всяком случае, она мало что видела из-за мутной влаги в своих.       — Думаю, нам всем нужно отметить эту встречу свежим ужином! — попыталась разрядить обстановку Ланфен, но реакция была совсем иной. Якса дёрнулся, будто обожжённый, и опустил взгляд, а дрожь пробила всё его тело насквозь.       — Что происходит?.. — просипела Паймон, коснувшись плеча Путешественницы, но её словно огрели молотком, и она со всех ног подбежала к Сяо, вцепившись так крепко, что заболели пальцы.       Однако он сжал Люмин едва ли вполовину её силы, неуверенно коснувшись лопаток.       — Почему ты?.. Как?.. Сяо… — бессвязно шептала девушка, орошая солёными каплями светлую рубашку, но не смея разрушить объятий. — Скажи мне что-нибудь… Прошу тебя.       Но Якса молчал, тяжело дыша полной грудью. Все остальные перестали существовать. Было лишь родное сердцебиение, ударявшее по её ушам. Его тепло — словно давно забытый сон. Его дрожь — будто неосуществлённая мечта.       Живой.       Оглушение длилось дольше, чем ей казалось. Путешественница не сразу вернулась в реальность. Она далеко не сразу поняла, что Сяо начал довольно ощутимо встряхивать её плечи и что-то говорить.       — Давай поговорим… Наедине, — наконец донеслись его неуверенные слова, и Люмин запоздало оторвалась от него. Золотистые глаза бегали по стенам, останавливаясь где угодно, кроме неё. — Тут Яо Яо и… В общем, это только между нами. Давай не будем смущать хозяев дома?       Пусть его голос охрип, и каждый звук, доносившийся из его горла, был сиплым и испуганным… Адепт говорил совсем не те слова, и совсем не тем тоном, как должен был.       Смысл его фраз дошёл лишь когда тонкие пальцы потянули её наружу, намертво вцепившись в запястья. За какие-то мгновения он затащил её совсем в другое тёмное место, тупо оставив одну. И только суетливые шорохи выдавали его движения. А после — бледный свет свечи озарил небольшое пространство.       Мебели было немного, однако достаточно для жизни, как успела бегло заметить Люмин. Она не особо всматривалась — всё её внимание было приковано к юноше, зачем-то остановившемуся за столом, где он и зажёг огонь.       Пусть освещение было слабым, она успела рассмотреть его получше. И он действительно изменился, но не до неузнаваемости. Особенно выделялись тёмные локоны, собранные в длинный растрепанный от волнения хвост, которые он то и дело оттягивал и зачесывал назад. От взгляда также не укрылся шрам у самой линии роста волос.       Хотя в целом он выглядел даже более здоровым, чем прежде. Щёки больше не были впалыми и отдавали загорелым румянцем, да и плечи выглядели шире и крепче.       — Кхм… Путешественница… — начал было Якса, наконец найдя место для трясущихся рук на краю стола, но девушка его резко перебила.       — Люмин, — напомнила она, чувствуя, как неприятное напряжение начало витать в воздухе. — Ты ведь знаешь.       — Знаю, — коротко ответил Сяо, вновь спрятав лицо от пожирающего взгляда неверящих медовых глаз.       — Я просто… Прости меня, Архонты… — приглушённо хныкнула Путешественница, более не в силах подбирать слова. — Я знаю, что нет слов, способных выразить всю ту вину, что я чувствую. Но, пожалуйста, ответь, почему же ты ничего не сказал? Хотя бы строчку в письме…       Якса открыл рот, но тут же, скривившись, закрыл, будто бы разговор приносил ему физическую боль и даже отвращение. Люмин же совершенно не понимала, что происходит и почему его реакция столь… Отстранённая и даже отталкивающая?       Неужели он ненавидит её столь сильно?       — Пожалуйста… — спустя несколько минут с тяжёлым вздохом произнёс Адепт, посильнее стиснув край стола. — Только не нужно никаких извинений. Что было, то прошло. Я ни в чём тебя не обвиняю. Да и тот, перед кем ты предполагаешь извинения, тоже так не думал бы.       — О чём ты говоришь? — теперь же страх распространился мурашками вдоль всей её кожи. — Сяо, это ведь ты… Расскажи, что тогда случилось? Хотя… Если тебе трудно, то не нужно. Я лишь хочу понять, что произошло…       — Я не думал, что это будет так сложно… — прошептал он скорее самому себе, вводя девушку в ещё большее заблуждение. — Да, это я. Но не тот, что был прежде. Но это не совсем важно. Просто… Я не хочу, чтобы возникло недопонимание.       И правда. Он говорил совсем иначе.       Манера речи стала другой. Какой-то… Приземлённо-усталой, тяжёлой, но простой. Сяо больше не звенел гордостью, да и ничто в нём не могло выдать прежде сурового Охотника на Демонов.       Но и привычной только для неё одной нежности больше не слышалось.       — Если коротко, то я больше не… Боги, да я и сам не знаю, что я такое… Теперь… — выдавливая каждое слово чуть ли не через силу, сказал Якса и даже зажмурился в попытке привести хаос мыслей в порядок. — Я не более, чем калека с Глазом Бога, вот и всё. Не нужно лишней церемонности и напоминаний о моём прошлом, ладно?       — Х-хорошо… — пробормотала девушка, с ужасом понимая, к чему он вёл. — Твои силы… Силы Адепта отобрали?       — В целом… Да. Я использовал остатки, чтобы перенести тебя в безопасное место как можно дальше. И я надеюсь, у меня получилось? — испуганно спросил он, прикусив губу.       — Конечно. Ты постарался даже сильнее, чем было необходимо. И я бесконечно тебе благодарна. Ты вовсе не должен был…       — Прекрати, — резко оборвал её бессвязный лепет с лёгким раздражением. — Ты ведь прекрасно понимаешь, почему я должен был так сделать. И если ты думаешь, что я хоть каплю жалею, то я бы повторил это сотню раз, даже если бы знал любые возможные исходы.       — Как скажешь… — робко ответила Путешественница, полностью принимая его правду. — Я… Мне не стоило возвращаться, да?       Тёмные брови тут же свелись к переносице, и из его плотно сжатых губ донёсся недовольный гортанный рык. Какое-то время он стучал попеременно каждым пальцем по столу, прежде чем наконец отпустить край и слегка расслабить шею. А Люмин отстранённо заметила, что мизинец одной из перчаток не шевельнулся ни разу.       — Конечно, стоило. Кто я такой, чтобы этому препятствовать? — спросил, стараясь заверить её спокойным тоном. — Люмин, давай мы не будем возводить мою персону на пьедестал? Я ведь тогда сказал тебе — возвращайся в любое время.       Этот диалог был… Просто отвратительным.       Не то, чтобы Путешественница вообще представляла себе нечто подобное. Но сейчас она словно общалась с каким-то незнакомцем, к которому пришлось обратиться по воле судьбы, не иначе.       — Я спрашивала о твоём желании, а не моей возможности нахождения в Ли Юэ, — твёрдо сказала девушка, сгорая от нетерпения получить заветный ответ. — Я правда могу уйти в любой момент, если ты того хочешь. Просто… Если ты всё ещё выносишь моё присутствие, то ответь мне на несколько вопросов, и я обещаю больше никогда здесь не появляться.       Вдруг его лицо сменилось какой-то язвительной тенью безумства. Он громко усмехнулся, прежде чем всё же поднять уставший взгляд к её лицу.       — Люмин, как бы я мог… В каком отрезке времени я вообще не желал бы тебя видеть?       Натянутые от страха нервы расслабились, и Путешественница выпустила облегчённый вздох, решившись приблизиться ещё на пару шагов к нему. Однако… Он отступил назад. Словно спрятался от неё за пыльным дубовым столом.       — Я думала, ты погиб. Мне все так сказали… — решила попробовать поднять тему вновь другим способом. — Была какая-то необходимость? Или что-то другое?       — Всё вместе… — его нежелание обсуждать эту тему прямо блуждало по нахмуренному лицу, — Цисин проверяли все письма после… Инцидента на Пике Цинъюнь. И я сам… Всех попросил. Это было моё решение. Я пойму, если ты с этим не согласна, и да… Это совершенно неправильно, но… Я всё же считаю, что это было необходимо.       — То есть… Лучше быть мёртвым для меня, нежели встретиться хоть раз? — и всё же нотку обиды девушка сдержать не смогла. — Я ведь… Вернулась в Ли Юэ, чтобы воздать тебе честь. Возложить цветы. Проститься с тобой. Ты хоть понимаешь, что я испытывала последний год?       — Что ж ты не пришла раньше в таком случае? — вдруг не менее обиженно, но угрожающие тихо огрызнулся Адепт. — У тебя были все возможности. А сейчас ты не лицезрела бы ничего более пыли.       Однако сразу же Сяо понял, какую дерзость только что сказал. Ведь по сути он сам добивался того, чтобы Путешественница продолжила поиски брата, не отвлекаясь на него. Глупо было бы предполагать, что она осталась бы в Фонтейне после известий о его благополучном спасение и бесконечном списке травм. А теперь сам же себе противоречил никому не нужной тоской.       Люмин сжалась от стыда и сморгнула подступившие слёзы, но таких последствий он стерпеть не мог. Всё же обогнул стол, поравнявшись с ней, стараясь посмотреть так искренне и виновато, насколько хватало его сил.       — Прости. Я не должен был грубить, — мягко прошептал Адепт, одёрнув едва потянувшуюся к девушке руку, что, впрочем, не скрылось от её внимания. — Давай будем… Откровенны? Только не держи зла и отринь скорбь. Ты ведь сама прекрасно знаешь, что моя смерть была бы для нас обоих лучшим исходом.       — Что? Не…       — Не перебивай. Люмин… Ты ведь ищешь брата. Но год назад ты сильно отложила своё путешествие из-за меня. И отложила бы ещё, но потом непременно винила бы себя, — Сяо попробовал говорить спокойно, однако даже себя не мог толком ни в чём убедить. Но вновь закрываться? Вновь лгать и увиливать? Охотнику на Демонов этого хватило сполна. — Но мои чувства — не твоя жалость и не очередное поручение. Это — помеха. И если ты думаешь, что я испытываю от этого боль… Да, испытываю. Но что это изменит?       — Я-я… Я… — начала мямлить Путешественница, пытаясь правильно осмыслить его слова.       — Всё в порядке. Но к сожалению… Я не смог тебя разлюбить, как бы ни пытался. Наверное, и не смогу, однако твоих игр я больше не выдержу, каким бы сладостными не были мечты. Но мои чувства — всё ещё мои. И я не смею упрекать тебя в отсутствии взаимных. Поверь, это ещё унизительнее, чем исчезнуть для всего мира, только бы не надеяться на твою благосклонность.       — Сяо… — всхлипнула девушка, и слёзы очертили горячие дорожки по щекам. — Ты не понимаешь… Тогда мне казалось… Я ошиблась… После новостей о твоей гибели я думала… Я думала, что тоже влюбилась…       — Думала?! — жар его шёпота коснулся губ. Так близко и злобно он спросил прямо ей в лицо, трясясь от продирающего до костей ужаса. — Ты… Что? Ты об этом подумала? После всего… После моей несостоявшейся кончины?       Он шипел, разъярённо и униженно, словно угрозу. Люмин подняла испуганный взгляд, но дыхание тут же перехватило от того, как обиженно и жадно он пялился на неё, то и дело опуская глаза к её губам. Но очередной вздох, будто выстрел, оттолкнул его назад, заставив сжать пульсирующие от недоумения виски.       — Не делай этого со мной. Не надо… — начал роптать Адепт, глядя в ответ с выплескивающимся влагой из глаз отчаянием. — Пожалуйста… Ты не можешь просто так взять и растоптать всё, через что мне пришлось пройти.       — Я лишь говорю, как есть… — пролепетала Путешественница, сдвинувшись на шаг, но Сяо снова отпрянул. — Я запуталась. Испугалась. Я допустила огромную ошибку и раскаиваюсь. Но ведь мы можем всё обсудить…       — Нет! Боги, за что? — хриплый голос сорвался на крик. — Ты не можешь просто вернуться и разрушить тот мир, что я по крупицам собирал, дабы попробовать существовать без тебя, как бесполезный, немощный инвалид!       — Сяо… Я испытываю ту же боль, что и ты. Просто у неё другие истоки.       — Может быть. Но зачем нам эта боль? Это всё ведь так бессмысленно… — хаотичный взгляд заметался по всему сараю, и Якса, силясь оттянуть миг до скорого сумасшествия, заметался по кругу. — Что ты хочешь сейчас? Люмин… Озвученные тобой грёзы и домыслы не более, чем издевательство… Если в тебе осталась хоть капля уважения к моему прошлому… Я умоляю тебя — возьми все слова назад и замолчи. А после я сделаю вид, что этого разговора не было.       Сяо плакал. Горько и оскорблённо, как ревёт прирученный к клетке зверь, что вырвался на свободу. Свободу, которую желают все, но для него она стала столь губительна и омерзительна, что жить так просто невыносимо.       — Ты не можешь ничего поделать с чувствами так же, как и я со своими… — она пыталась ухватиться за него, хотела подойти, но каждый раз, когда рука тянулась к нему, Путешественница ощущала, как тупой нож разрывает грудь. — Это просто есть внутри нас. Но обстоятельства сложились против. Однако мы всё ещё можем…       — Что? Что мы можем, Люмин? Ты сама хоть понимаешь, чего желаешь? — спросил Адепт, всё же остановившись напротив. Смотря так, будто ещё хоть один звук, и он непременно проткнул бы её насквозь копьём. — О, давай будем видеться на Праздник Морских Фонарей раз в год? Давай. Я буду ждать тебя, изнывая от безвестности за твою жизнь. Потом ты вернёшься, и мы вновь на неделю притворимся, что ты всегда была здесь и больше никогда не уйдёшь. Давай вместе выпустим Небесный Фонарь, поклявшись друг другу всегда быть рядом и оберегать? А потом отдадимся чувствам, займёмся той самой любовью, которой ты меня научила, в этом старом сарае, удовлетворив тоску? А на утро ты уйдёшь, и я вновь буду ждать тебя, как старая хромая псина на цепи. Этого ты хочешь?       Пожалуй, впервые за вечер его слова напомнили ту остроту, которой когда-то обладал Охотник на Демонов. Это было беспощадно, прямо и бесцеремонно. Былая надменность взгляда вернулась, а грудь вздымалась, как после жестокого боя.       И Путешественница осмелилась его поймать. Подскочила, сжав горячее лицо ладонями и притянув к себе, со всем скопившимся пылом посмотрев в заново разгоревшиеся глаза.       — Я не знаю, что будет. Но я знаю, что только лишь причиню тебе боль, как бы сильно я не желала никогда этого не допускать, — шептала девушка, стирая пальцами соль с его кожи. — Но никто из нас не сможет друг друга отпустить. Мы не сможем отказаться от наших чувств.       — Но мы не сможем воплотить их, — дрожащий всхлип ранил сильнее. — Я только научился жить заново. Я только осознал, что могу прожить оставшееся время без тебя. Я полюбил других. Я понял, что могу быть рядом с теми, кто стал мне дорог, и смог разделять их горе и радость. Но ты врываешься вновь. И вот-вот всё уничтожишь.       Большими пальцами Люмин очертила его скулы, собрав вновь нахлынувшие слёзы золотых глаз. Она коснулась его лбом своего, стараясь успокоиться и собрать мысли. Сяо прикрыл глаза, с упоенным отчаянием уткнувшись носом в её, опаляя горьким дыханием её щёки.       — Я уйду. И буду каждый раз уходить, — прошептала девушка, более не стремясь поймать его взгляд. — Но я счастлива, что теперь ты можешь жить спокойно в кругу близких, не сражаясь с демонами, не мучаясь от кармы. Со временем станет ещё легче.       — Я раньше не верил, но это правда. Теперь я могу тебя отпустить. Но от кармы никогда не избавиться до конца.       Якса сказал это тихо, однако Путешественница услышала в его голосе твёрдость и уверенность. И наконец-то смогла улыбнуться.       Они и вправду никогда не смогут быть вместе. По крайней мере… Ещё очень-очень долго. Но она не прекратит возвращаться к нему в Ли Юэ. И не прекратит испытывать угрызения совести и боль, такую же, какую будет чувствовать он от невозможности пойти с ней. Но и остаться Люмин тоже никогда не сможет.       Со временем боль притупится и станет привычной, но это никак не уменьшит её размер. Будет только хуже и обязательно поглотит целиком, однако… Теперь ничья жизнь на этом не прекратится. Потому что их жизнь только и заключалась в расставаниях и потерях. Но это не отменит их чувств.       Люмин ласково коснулась его губ своими. Невесомо, легко, но долгожданно. Вкус был солёным и отчаянным, как никогда прежде, однако никак не умалял болезненно привычной сладости. Сяо ответил как всегда нежно и робко, но без удивления и ожиданий чего-либо ещё. Просто целовал. Проживал момент, обречённый всегда заканчиваться.       Ныне же он это знал. Как знал покой в её руках и ритм сердца. Это было невозможно, как было невозможно множество раз до этого. И скоро его руки вновь отпустят её. И оставалось надеяться, что не навсегда. Он остался рабом. Теперь уже судьбы.       — Я буду ждать встречи, даже если она больше никогда не свершится.       И ведь… Это неизменно?       Потому что любой будет ждать. Так же, как Яксы всегда будут ждать воссоединения, которое никогда не свершится.       

***

      Новые перчатки неприятно прилипли к вспотевшим ладоням. Он весь горел от нетерпения, и уже битый час старался пригладить выбивающуюся у лица прядь, но всё было безуспешно.       Стук в дверь возвестил о конце его мук и безрезультатных стараний. Сяо в последний раз поправил пояс ханьфу и с взволнованным вздохом направился к выходу, не забыв забрать собранный утром букет магнолий из вазы.       Яо Яо восторженно подпрыгивала, так и норовя смутить Яксу, подчеркнув даже самые мелкие детали его опрятного внешнего вида.       Солнце стремилось к вершинам всё ещё заснеженных гор. Хотя, может, то были бесчисленные цветы Циньсинь, заполонившие вершины по случаю наступившей весны.       Порт Илун остался неизменным, но в эту минуту ощущался невероятно особенно. Он запомнил каждое мгновение, стоило спрыгнуть с лодки и помочь Яо Яо и Ланфен ступить на берег.       Сянь Юнь, ныне живущая в столице с новой ученицей, ласково улыбнулась с крыши, помахав когтистой рукой. Моракс нашёл время на консультацию очередного клиента по просьбе Госпожи Ху, беззаботно объясняющей детали ритуала заплаканному мужчине. Ка Мин беседовал с Сян Лин за чашечкой чая после долгой дороги, проведённой за множеством доставок. А Мадам Пин наставляла Верр Голдет, советуя употреблять меньше сахара, дабы подольше сохранить свежесть лица.       Порывы ветра задорно ударяли в лицо, взлохмачивая волосы, а чайки пели расстроенные мелодии, взмывая в небо.       В день прощания она была прекрасна, как в день первой встречи. О чём-то тихо переговаривалась с хихикающей Паймон, заправляя выбившиеся пряди за ухо и поправляя лямки рюкзака.       Но, как и всякий раз, её глаза распахнулись с нежным удивлением, когда Сяо подошёл совсем близко, протягивая ослепительно белые цветы.       — Это вам в дорогу! Только не съешьте всё в первый же час! Живот заболит, — строго сказала Яо Яо, протянув пакет с печеньем из лотоса.       — Ох, я постараюсь растянуть удовольствие надолго… — улыбнулась Паймон. — Что ж… Нам, кажется, пора…       — Корабль отплывает через пять минут! Поспешите с прощаниями! — уведомил грозный капитан, свесившись с борта.       Путешественница тотчас обеспокоенно засуетилась, сжав цветы пальцами так, что побелели костяшки, а после поторопилась помахать всем, кто пришёл её проводить.       Сяо улыбнулся, стараясь запечатлеть в памяти картину, окрашенную в ярко-рыжие оттенки заката, но не смог удержаться — поправил извивающийся на тонкой шее шарф.       — Я надеюсь, твоё путешествие пройдёт успешно, — тихо сказал Адепт, замечая, как розовеют девичьи щёки. — Да прибудет с тобой сила Повелителя Камня и Контрактов.       — И ты тоже не влипай в неприятности, ладно? — усмехнулась девушка, однако более не успела ничего сказать — звон колокола оповестил об отплытии. — Мне пора… До скорой встречи!       Корабль ещё долго покачивался на волнах, а когда стемнело и вовсе превратился в крохотную точку вблизи внушительных водопадов.       Сяо в последний раз посмотрел в направлении ветра, но более ничего не мог увидеть. Он выпрямил спину, растянувшись на стуле так, что хрустнули кости, и попрощался с Ка Мином, оставив несколько монет за свою порцию риса. А после сжал покрепче руку Яо Яо, прежде чем они направились домой, не теряя надежды успеть потренироваться с копьём перед сном, пока Ланфен пребывала в хорошем расположении духа после трёх бокалов вина из Османтуса.       А созвездие Парусов вновь соединилось. Пусть теперь там и не хватало двух звёзд.