Паруса Заоблачного Предела

      — Давно не виделись, старый друг.       И пусть Кадзуха говорил как и всегда — мелодично, размеренно… В глазах отчётливо читалось изумление, приправленное неверием в представшего перед ним Яксу.       Самурай запоздало опустил меч, и какое-то время юноши обменивались недоверчивыми взглядами, в то время как Яо Яо перестала окончательно что-либо понимать.       И всё же толстый слой льда растаял. Кадзуха заключил его в неожиданные крепкие объятия. Якса удивлённо распахнул глаза, толком не понимая, что делать. А потому отстранённо похлопал ронина по плечу.       И почему в последнее время все его вдруг начали обнимать?       — Архонты… Как ты здесь оказался? — выдохнул Сяо, как только закончился ритуал приветствия.       — Я ведь странствующий самурай, не забыл? — хмыкнул Кадзуха, дружелюбно похлопав Адепта по спине. — Я вернулся в Ли Юэ около месяца назад. Хотел проверить каждый уголок до наступления зимы.       — Но… Почему?       — Потому что я не мог поверить, что ты мёртв, — глухим голосом ответил ронин, взвалив ранее брошенную корзину на спину. — И пусть пляшет вьюга, ночью ляжет мороз. Тогда Бдительный Якса вступает на пост.       Решимость в глазах и уверенность в облике заставили сердце вспыхнуть давно позабытой ребяческой радостью и тоской. Сяо был благодарен даже одному появлению Кадзухи, развеявшему всевозможные тревоги терпким запахом клёна.       Самурай его не забыл. И не посмел поддаться предубеждениям о смерти Яксы. Он выжидал подходящий момент, чтобы отправиться в путь вновь ради встречи со старым другом.       — Господин Сяо, это Ваш давний знакомый? — застенчиво поинтересовалась Яо Яо, выглянув из-за Адепта.       — Это мой друг — самурай из Инадзумы, — улыбнулся Адепт.       — Тогда чего мы тут стоим? Нужно накормить такого гостя! — взволнованно взвизгнула девочка, побежав вперёд.       — Ох, от еды я бы точно не отказался. Скитания по горам это, несомненно, прекрасно — невероятные виды, чистый воздух, никаких людей… Но питаться раз в день вчерашним кабаном — удовольствие сомнительное, — хихикнул самурай. — Но намного больше я жажду твоего рассказа. И ничего так не скрасит вечер, как долгожданная встреча.       — Боюсь, что ничего увлекательнее историй про мою борьбу с досками и грядками ты не услышишь, — с напускным скептицизмом выдавил Сяо, но уголки губ всё равно приподнимались от накрывшего его возбуждения встречи.       — Хвала Богам. Я уже устал слушать о великих похождениях… — хмыкнул Кадзуха, и, потянув Адепта за плечо, шёпотом добавил. — Колено не восстановить обычными средствами, да?       Якса поджал губы и надрывно кивнул. Зная ронина — тот уже давно почувствовал, что Сяо лишился всех своих сил. Прямо как в тот день, когда Кадзуха нашёл его в переулках Ли Юэ и, несмотря на преследование, решил помочь.       Но кто бы знал, насколько чудотворное влияние оказал самурай на Адепта. Сколь бы болезненными ни были воспоминания о его прошлом, почему-то картинки их перебежек по всей Гавани не вызывали никаких отрицательных чувств. Напротив — лишь тепло и нечто светлое разлилось в груди.       — Идём. Поболтаем за стряпней, — невозмутимо сказал Кадзуха, устремив безмятежный взор к небу.       За полчаса компания добралась до деревни. Уже стемнело, и Вэньмин с фонариком со всем беспокойством бежал к ним навстречу.       — Яо Яо! Сяо! С вами всё в порядке? Вы так задержались! — мужчина с облегчением поднял дочь на руки и благодарно кивнул. — Вижу, с вами гость?       — Это… Это Кадзуха. Самурай из Инадзумы, — застенчиво промямлил Якса, почесав затылок. — Мой давний друг.       Вышло неудобно. Сарай всё ещё ему не принадлежал, а он привёл незнакомца в дом, не подумав спросить разрешения заранее. А если хозяева не согласятся… Что делать с Кадзухой?       — Простите, если…       — Что Вы! Нам только в радость видеть, что Сяо не прозябает время в одиночестве, — усмехнулся Вэньмин, подняв Яо Яо на руки. — Можете оставаться настолько долго, насколько Вам будет нужно. У нас есть гостевая спальня на такой случай. Или…       — Мне вовсе не хотелось бы теснить Вашу семью, — учтиво взмахнул руками ронин. Однако Якса услышал разрешение, и это стало сигналом.       — Можешь разместиться у меня. Если сарай не принесёт особого дискомфорта…       — С радостью! — воскликнул Кадзуха со всей готовностью расположиться у Яксы. — Если ты называешь это сараем, в таком случае я полгода ночевал в свинарниках…       — Но есть одно условие, — Вэньмин окинул строгим взглядом уже осчастливленных юнцов, моментально притихнувших в ожидании продолжения. — Приветственный ужин пройдёт у нас. Ланфен тоже будет интересно познакомиться с твоим другом…       Сяо и Кадзуха, как по приказу, побежали к сараю, где скинули вещи. Якса наспех разложил травы, чтобы просушить, и спустя несколько минут оба, сильно проголодавшиеся, уже стояли у порога в ожидании, когда Ланфен откроет им дверь.       Кое-как они собрали стол. Благо, к тому моменту уже были приготовлены рис и ароматная курица. Адепту же оставалось без каких-либо просьб быстро порезать овощи.       — Итак, Господин?.. — не зная, как правильно обратиться, начала Ланфен, едва разложив еду по тарелкам.       — Каэдэхара Кадзуха. Пожалуйста, просто Кадзуха, — улыбнулся юноша, забрав свою порцию.       — Рада знакомству, Кадзуха. Что ж, не расскажешь нам, как вы познакомились с Сяо?       — Ох, это долгая история… Но если вкратце — во время обеда на Постоялом Дворе. Дальше само как-то завертелось…       — Все самые интересные знакомства всегда начинаются с еды! — хохотнул Вэньмин, и в его словах Якса чётко услышал писклявый голосок Паймон. Но наваждение спало вместе со следующим вопросом. — Как Вы оказались здесь?       — На самом деле, путь выдался неблизким… — начал издалека самурай, пока аккуратно перемешивал рис в соусе, — в день, когда разрушился Пик Цинъюнь, мы с командой отплыли на Алькоре в Инадзуму. Провели в пути неделю — море было неспокойным у островов. Но известия доходят до Страны Вечности с огромным опозданием. Тот номер «Паровой Птицы» мы увидели лишь через месяц пребывания, но и сделать ничего было нельзя. Ресурсы корабля всегда ограничены, а потому нашей следующей целью стал Порт Ормос. К тому моменту, как мы прибыли в Сумеру, прошло чуть больше двух месяцев, и больше я ждать не мог, поэтому отправился в Ли Юэ своим ходом. Благо, местный климат намного более благоприятный, нежели на моей Родине.       — Вы прошли насквозь целый Сумеру? — изумилась Яо Яо, поднявшись со стула от нетерпения. — Дядя Самурай, расскажите, что там! Расскажите про Ваши путешествия на корабле!       — О, я обязательно всё расскажу, ученица Адептов! Думаю, у нас есть несколько дней в запасе… — усмехнувшись, Кадзуха ласково погладил девочку по макушке. — В общем, я всё ещё простой странник. Еще месяц я бродил по Сумеру, пока, наконец, не вернулся в Ли Юэ. Там и начался мой долгий и упорный путь поисков Охотника на Демонов. Но должен признать — это было и впрямь не так просто. Если не искать Сяо намеренно — никогда не найдёшь.       — То есть Вы искали намеренно? — удивлённо выпалила Ланфен, едва не подавившись курицей.       — Именно. Я бы ни за что не поверил, что достопочтенного Адепта так легко убить. Конечно, меня терзали сомнения, как терзали бы любого — с каждым новым открытием, мне казалось, что надежды больше нет. Никто его не видел с момента разрушения Пика Цинъюнь, и, куда бы я не пошёл, нигде не ощущалось его присутствия. Тогда я предпринял последнюю попытку — исследовать место, где его и не должно было быть. Правда, буду честен, ещё немного, и я добыл бы Печать Адептов, только бы пробраться в Заоблачный Предел, — хмыкнул Кадзуха, проглотив очередную порцию риса. — Но, как видите, моя страсть к горным вершинам и хорошее обоняние и в этот раз не подвели. Я почувствовал Сяо всего в нескольких километрах, хотя боялся, что увижу совсем не то, что желаю. Теперь же мы здесь, за одним столом. И я рад, что прошлое более меня не преследует. Мне бы больше не хотелось потерять друга.       — Если бы Вы не подоспели, Господин Самурай… — но Яо Яо не успела договорить. Сяо молниеносно зажал её рот рукой, опасливо оглядываясь на недоумевающих родителей.       — Я бы точно переломал ноги! Там такие спуски в Долине… Кошмар! Кадзуха вовремя меня подхватил! — начал оправдываться Якса, и Яо Яо на пару с ронином дружно закивали.       Несмотря на странную заминку троицы, ужин протёк в довольно мирной обстановке. Все спокойно общались, обмениваясь разными историями из жизни и легко нашли общий язык.       Уют атмосферы ни на секунду не покидал никого. На душе Сяо словно что-то расцвело. Он совершенно забыл обо всём плохом и временами вливался в разговор, но чаще всё же скромно кивал и изредка позволял улыбку, хотя и тщательно скрывал её за чёлкой.       Он разместил Кадзуху на своей постели, а сам пристроился рядом на матрасе, заботливо выданном семьёй Яо Яо.

***

      — …Гляди! Лучи просачиваются сквозь листву ровно. Значит, уже полдень, — хмыкнул Кадзуха, внимательно рассматривая жёлтые кроны сквозь прищур. — Можем и пообедать.       Они вышли в горы ранним утром, когда туман всё ещё обволакивал даль, а роса не обсохла. Самурай не умел спать долго — дело привычки скитальца.       Зачем они пошли на прогулку? Кто бы знал. Но Сяо почему-то не был против. Наоборот, воодушевился.       Кадзуха почти ничего не говорил. В основном глядел по сторонам мягким взглядом, изредка комментировал окружающую действительность, запрыгивал повыше, то на деревья, то на камни, всматриваясь вдаль и нежно улыбаясь. После непрерывной болтовни Яо Яо это было диссонансом, но Якса наслаждался, даже не пытаясь найти причины.       И всё же ронин постоянно его подгонял. Тянул всё дальше, увлекая восторгом, и первое время Адепт мог только удивляться, откуда в Кадзухе столько рвения и терпения, чтобы раз за разом выуживать из него слова и звать за собой. Но Сяо не мог не признать — страсть приключений самурая постепенно вспыхивала и в нём.       Если бы не Яо Яо, он бы никогда не познал красоты мелочей. Но если бы не самурай — никогда бы не почувствовал мир иначе.       — Здесь неподалеку есть роща. Там растут ягоды и грибы, — пробормотал Сяо, наблюдая за светлыми полосами, разрезающими мрак леса.       — Только не говори, что только ими и питаешься, — с насмешкой выгнул бровь Кадзуха, наклонившись к земле. — Если долго странствуешь — без мяса не обойтись.       — Что ж, я прекрасно справлялся.       — Поэтому у тебя и нет сил, — констатировал ронин, лёгким движением обведя рыхлые узоры на земле. — Ты когда-нибудь охотился?       — Не приходилось, и не было нужды, — отмахнулся Адепт, с любопытством отслеживая все махинации самурая.       — Не знаю, как в Ли Юэ, но у меня на Родине охотой занимаются многие. Своего рода увлечение древности, дань традициям. Часто собираются кланами и посвящают целый день поимке какого-нибудь огромного оленя. И на самом деле, в охоте есть некий азарт.       Кадзуха посмотрел вперёд и прислушался, после чего медленно выпрямился, кивнув в сторону чащи.       — Не вижу смысла в убийстве диких зверей, если говяжью голень можно купить на рынке, — недовольно отрезал Сяо, явно не разделяя мнение ронина.       — А что по-твоему гуманнее? Зарезать свинью, рождённую на убой, или благородное сражение с величественным зверем на его территории? — улыбнулся Кадзуха, не придав значения смятению Адепта. — Более того, нет ничего лучше приготовленной на костре дичи после долгой дороги. Идём — я услышал пару охотников неподалёку.       Самурай рванул вперёд, и Якса, немного поколебавшись, поплёлся следом — иного выхода у него не было.       Удивительно, как быстро, но в то же время плавно перемещался ронин. Его скорость оставалась неизменной, но на лице не было и капли усталости.       И действительно, вскоре мелькнуло два мужских силуэта. Охотники склонились над ручьём, умывали пот холодной водой и о чём-то раздражённо перешептывались.       — Добрый день, Господа! Как дела со зверем? — миролюбиво преклонил голову Кадзуха, как раз когда Сяо подоспел сзади.       — И вам, парни. Да так, совсем негусто. Скоро зима, все попрятались, — вздохнул бородатый мужчина. — Расставили капканы, иначе семья без ужина останется.       — Дело хорошее, — понимающе кивнул самурай. — Господа, а вы не могли бы одолжить лук? Мой друг давно не охотился. Если кого поймаем — поделимся.       Мужчины переглянулись, но, пожав плечами, протянули лук и продолжили обсуждение неудачной охоты. Сяо, всё это время стоявший в стороне, так и вовсе попятился, с укором посмотрев на ронина.       — Нет. Я не буду.       — Плохо стреляешь?       — Вовсе нет!       — Тогда покажешь свои навыки, — усмехнулся Кадзуха, углубляясь в лес. — Ветер нам благоволит. Думаю, найдём кабана.       Некоторое время юноши шли по лесу, переступая через сваленные деревья и обходя колючие кустарники. Оба молчали, погруженные в свои мысли.       Сяо изначально противился всей этой затее. Убийство невинных зверей больно калило, и он точно не видел в охоте острой необходимости. Хотя вспомнил, как месяцем ранее Вэньмин принёс свежеотловленных фазанов, купленных у соседа. Но чтобы самому…       — Пригнись! — шикнул Кадзуха, спрятавшись за деревом.       Якса с интересом проследил за его взглядом. И вправду, среди высоких стволов бродила парочка кабанов, заостривших уши от шуршавших веток. Однако они были на достаточном расстоянии, чтобы не заметить двух путников, поэтому продолжили усиленно рыться в земле.       — Вот он, наш шанс. И мужикам поможем, и сами поедим. Только постарайся не издавать и звука, — прошептал ронин, прижав палец к губам.       Он аккуратно вышел из-за дерева, не сводя взгляд с безмятежных животных. Медленно поднял лук и натянул тетиву до самых щёк. Кадзуха стоял так ровно, неподвижно, как статуя, и было в этом какое-то великолепие. Все мышцы замерли, дыхание успокоилось.       Сяо даже не отследил, как самурай выпустил стрелу.       Тонкий звук рассечённого воздуха, и тяжёлое тело рухнуло наземь, повизгивая от боли. Хотя и недолго — стрела Кадзухи попала точно в горло зверя, лишив предсмертных страданий.       Однако второй кабан тут же испуганно убежал, скрывшись в кустарниках.       — Что ж, один уже есть, — довольно хмыкнул юноша, пройдя к усмирённому зверю.       Якса же с сожалением рассматривал труп животного и сморщился, когда самурай резким движением вынул остриё, испачканное в крови. Но всё же напоследок Кадзуха с тяжёлым вздохом погладил мёртвого кабана, прежде чем взвалить на спину, передав лук Адепту.       — Теперь ты, — спокойно сказал ронин, и хотя Сяо забрал лук, всё же отрицательно покачал головой.       — Я не хочу.       — Сначала попробуй. Не убьёшь ты — кабан попадёт в капкан, или его загрызёт волк. Всё в этом мире циклично, Сяо. Ты не делаешь что-либо плохое или неправильное.       Адепт мялся, кусая губы и смотря вслед убежавшему зверю. Руки дрожали от ощущения оружия в руках, словно отвергая лук. Но в то же время ладони будто бы ощутили нечто родное, давно забытое. Но горячо любимое.       — Только один выстрел. Промахнусь — пойдём обратно, — рыкнул Якса, уходя по следам копыт.       Долго искать и не пришлось. Может, то был уже другой кабан, но всё же они его нашли. Кадзуха то и дело подсказывал путь. Ненавязчиво учил, как определять следы, рассказывал о всевозможных привычках животных.       Когда пришёл нужный момент, пальцы оттянули тетиву, а золотистые глаза остановились, вцепившись в грузную тушу кабана впереди.       Сердце истошно колотилось в груди. Он не мог до конца осознать, что вновь взял в руки оружие, и сейчас придётся его использовать. И пусть навыки были забыты, руки точно знали, как держать лук, а пальцы сжимали стрелу с непонятным воодушевлением.       Дыхание коснулось древка, перья стрелы щекотали плечо. Все звуки стихли, осталось лишь сердцебиение в ушах. И когда Сяо прицелился, когда взгляд вновь стал одним целым с оружием, он отпустил стрелу, за долю секунды сразившую кабана между глаз.       — Вот это выстрел… — присвистнул Кадзуха, отвлекая Адепта от странного наваждения. Якса запоздало опустил лук и побрёл к добыче, медленно приходя в себя, — Эх… Только я понадеялся, что превзойду тебя хоть в чем-то.       — Моракс учил нас разным видам боя. Но с копьём мне было удобнее всего, — прошептал Сяо, нависнув над поверженным кабаном.       — Это правильно. Всегда нужно выбирать то, что по душе. До сих пор я не могу привыкнуть ни к какому мечу, кроме Инадзумских катан.       — Кузнечное дело Инадзумы издревле прославилось, — прокряхтел Якса, взвалив обездвиженное тело на плечи. — Ваше искусство достойно уважения.       — Знаю по себе.       Сяо изумлённо распахнул глаза, уставившись на самурая. Неужели он ещё и оружие ковать умел?       — Да-да, именно так, как ты думаешь… — будто прочитал его мысли ронин, хотя даже не оглянулся. — Мой клан ныне покоится только в истории моей Родины. И пусть я стал тем, кто окончательно сгубил великое наследие, я рад, что отец научил меня семейному делу. Да и охоте тоже.       Вернув лук и подарив одного кабана изумлённым охотникам, Кадзуха повёл Яксу глубже в лес, вдоль водопада. Солнечные ленты стекали меж резных крон в такт журчанию воды и сонному пению птиц.       Они шли всё выше, и тропинка постепенно исчезала между покатых валунов. Самурай ловко перепрыгивал с одного камня на другой, изредка оборачиваясь на своего спутника, но ни разу не предлагая помощи. Багряный взгляд был всегда устремлен вперёд и вверх. Кадзуха прислушивался, принюхивался, оглядывался, и создавалось впечатление, будто он своим существом дополнял природу. Он был слишком органичен между деревьев, двигался плавнее воды, несмотря на тяжёлую ношу на плечах. Ронин был одним целым с окружающим миром.       Остановились только тогда, когда солнечные лучи стали тусклее, а ветер куда более пылко потрепал их волосы. Водопад стал тише, а его края сузились. Воздух словно потяжелел и сгустился. Почему самурай выбрал именно это место и чем конкретно вдохновился — Сяо не имел ни малейшего понятия, но всё же обрадовался. Он сильно вспотел, и с каждым шагом дышал всё тяжелее.       Грациозные навыки готовки самурая даже не вызвали в Яксе удивления. Казалось, Кадзухе удавалось всё, что он делал, в самом превосходном виде. Как он обламывал прутья, подкидывал древесину, раздувал костёр, разделывал кабана, протирал шарфом пот со лба — каждое движение было раздражающе безупречным.       — Ну, как тебе свежая дичь? — хмыкнул ронин, осторожно обглодав кость.       — Совсем не дурно, — скромно прошептал Сяо, даже не стараясь скрыть своего наслаждения пищей. — Но я всё ещё не вижу смысла в таком долгом пути. Всегда что-то будет немного вкуснее, а что-то — нет.       — Мой друг, ты совсем потерял хватку, — усмехнулся Кадзуха комментарию Яксы, на что тот с непониманием возился в ответ. — Разве вся жизнь не заключается в том, чтобы почувствовать самые разные вкусы? Пусть ощущается совсем немного по-другому, но разве интересно есть годами одно и то же?       — Лично мне всё равно, — буркнул Адепт, покраснев по неизвестной причине. — Я годами питался миндальным тофу, и если бы мог продолжить — то ел бы его до скончания веков.       От такого самурай и вовсе рассмеялся, чем ввёл Сяо в ещё большее недоумение. Что такого смешного он сказал — не понял. И пусть Кадзуха смеялся тихо и бархатисто, успокоиться не мог долго.       — Неужели ты думаешь, что нет ничего вкуснее миндального тофу? Ведь ты даже не пробовал что-то ещё.       — Раньше я любил его не за вкус. Больше за текстуру и те воспоминания, что были с ним связаны.       — Но ведь и миндальный тофу можно приготовить по-разному. Разве не было такого, что в один день он был намного вкуснее других?       Адепту даже не пришлось задумываться. Ответ настиг его сам, проникнув в голову со скоростью света. Не пришлось даже ничего вспоминать. Атмосфера окружила его сама — тёплый ветер, мягкий закатный свет, шум столовых приборов. Светлые волосы, персиковые щёки, робкая улыбка. Миндальный тофу. Который она приготовила сама.       — Если уж начал вспоминать, то я надеюсь, что ты помнишь об одном должке… — хмыкнул Кадзуха, выводя Яксу из транса.       — Какой должок? — сморщился Адепт от потока дыма, ударившего в нос. Самурай наспех потушил огонь, притоптав угли. — Архонты. Этот должок…       — Неужели его превосходительство, Господин Адепт, не исполнит мечту маленького самурая из Инадзумы?       — Кадзуха, правда… — тяжело вздохнул Якса, прикрыв глаза. — Я уже устал всем это повторять, но хотя бы взгляни на меня? Я едва ли на что-то гожусь. Не думаю, что тебе интересен столь слабый противник, как я.       — То, как ты думаешь о себе, никогда не совпадало с мнением других, — довольно серьёзно сказал самурай, протянув Сяо руку. — И всё же, Адепт, стоит ли жить, никогда ничего не пробуя? Разве это жизнь?       — А кто сказал, что я живу, а не существую? — выгнул бровь Охотник на Демонов, потупив взгляд.       — Разве ты сам этого хочешь? — не унимался самурай, не смея отнять руку назад. — Сколько лет ты жил ради других, так почему не делать то, что хотя бы немного нравится именно тебе? Я видел, как в глазах Охотника на Демонов разгорается пламя, когда он говорил о битвах. Я слышал воодушевление в его голосе и азарт перед сражением. Может, ты больше и не он, но ты любил оружие и любил им управлять. И пусть Электро Архонт отберёт мою волю и свергнет в дуэли — нет ничего, что я желал бы испытать столь страстно, как настоящие чувства Адепта на острие его копья.

***

      Наверное, такова карма Якс. Стоило что-то полюбить, как они всё безнадежно теряли. Им действительно нельзя было мечтать или желать.

      Но разве возможно быть живым и бесчувственным одновременно?

      Конечно же, нет.

      Руку потряхивало от тяжести рукояти. Нефритовый Коршун более не блестел благородством и превосходством, множество трещин исцарапали его везде, где это было возможно. Какое жалкое, никчёмное копьё, что проще назвать рухлядью или древней безделушкой в музее. Прямо как его самого.       И всё равно, когда Сяо достал Нефритовый Коршун и решительно сжал в руках, внутри него что-то болезненно сомкнулось.       Это было так правильно — держать оружие крепкими пальцами. Но в то же время, и пальцы не те, и держат и втрое не так крепко. Но сжимают, и пульс сливается с древком. Рука стала длиннее, объединившись с копьём. Неважно, сколько месяцев Якса не делал взмах — он ощущал спиной, сжатыми лопатками, согнутыми коленями, что всё помнит. И не было ничего более сладкого и горького, чем вкус предстоящего сражения после бесконечно долгого перерыва.       — Я слышу, как сердце Адепта вновь ожило, — усмехнулся Кадзуха, откинув рубашку и поправив хвост собранных белых волос. Поджарое тело искрилось потом на бесчисленных шрамах юнца. Разве что повязку с руки он так и не снял.       Сяо отстранённо кивнул, повторив за самураем. Хотя, должно быть, впервые его волнение заглушило внутренние упрёки о собственном уродстве. Сейчас он сам и его внешний вид были совсем не важны. Важна только сухая земля для идеальной устойчивости, яркий свет для обзора и достойный противник, жаждущий дружеской схватки.       И вправду, сердце забилось часто и живо, как когда-то. Конечно, ведь мысли и чувства Яксы хранились в его копье.       — Неужели я снова увижу Господина Адепта в бою? — восхищённо ахнула Яо Яо, прижав кулачки к лицу. Даже Ланфен остановилась у порога с пустой корзиной для белья, не в силах отвести взгляд от двух разгоряченных юношей.       — Это ещё не бой. Но жестокость Охотника на Демонов в настоящем сражении тебе пока рановато видеть, — хихикнул Кадзуха и демонстративно покрутил Глазом Бога, прежде чем отложить его к кимоно. — Чтоб ты знал, даже Сёгун Райден не смогла заставить меня отказаться от него… Надеюсь, ты понимаешь, как наш дружеский бой для меня важен, Охотник на Демонов?       — И я принимаю твой вызов с честью, Каэдэхара Кадзуха, — позволил лёгкую ухмылку Якса.       — И пусть ветер молчит, пока слышится свист задорных клинков.       Поразительно, как мимолётно сменился взгляд алых глаз. Извечная мягкость резко сменилась нежной решимостью. Он всё ещё выглядел расслабленно, а движения остались плавными, но даже так Сяо заметил, как мышцы Кадзухи напряглись, готовые к схватке.       Якса не разбирался в традициях боя чужеземцев, слышал лишь рассказы Моракса и Адептов. Воители Натлана обычно отличались пылкостью, и их движения в сражении отличались зрелищной красочностью. Мондштадтцы бились просто, больше полагаясь на силу. А вот Инадзумцы славились отточенными техниками и владением оружием. И потому Адепт слегка удивился манерному поклону самурая. Однако копьё сжал покрепче, хотя и не решался начинать.       Но Кадзуха не шевелился. Он будто замер, согнув колени и наклонившись ниже. Костяшки пальцев побелели от напряжения, и юноша глубоко дышал и словно сгруппировался.       Сяо привык нападать первым, а потому решил не изменять привычке. Хотя причины странной стойки ронина вызвали лёгкий трепет волнения. Что бы он ни задумал — лучше истребить на корню все идеи противника и допустить меньше возможностей для маневров. Быстрый выпад, мнимый прыжок, и Адепт занёс копьё, впрочем не достигшее цели — самым неведомым образом Кадзуха оказался у него за спиной, и как-то запоздало Якса услышал острый лязг металла.       Кадзуха оглянулся с лёгкой улыбкой, даже не развернувшись, однако для Сяо это было лишь очередным вызовом застать противника врасплох. И всё же тот вновь отклонился от следующего удара слабым уворотом. И лишь тогда самурайская катана впервые столкнулась с копьём.       Сейчас Сяо больше наблюдал, стараясь не нагружать ноги и спину. Больше полагался на руки и изучал взмахи самурая. Вероятно, Кадзуха делал то же самое, но Адепту удалось проследить его стиль боя. Юноша больше полагался на обманные манёвры. Чаще подставлялся, будто специально, и также ловко увиливал, избегая любых атак. Он предпочитал сохранять энергию, направлять все силы на открывшиеся слабые места, специально ища повод, когда оппонент откроется. Как вездесущий ветер, норовивший окунуть оголённые участки кожи колкой прохладой.       Стоило признать, что подобные техники впечатляли. Не каждый способен контролировать жажду победы так, чтобы позволить врагу поверить в собственный выигрыш. Кадзуха хорошо чувствовал время и не торопился. Он умел наслаждаться процессом, и несомненно каждый раз это приводило его к нужному результату. Возможно, победа никогда и не была нужна, потому что самим боем ронин наслаждался куда больше.       Скорее всего, к этому принудила его жизнь во время Охоты на Глаза Бога. Сяо крайне сомневался, что миролюбивый самурай когда-либо желал отнимать чужие жизни и проливать кровь. Но он любил жизнь, и расставаться с собственной не смог бы так просто. А потому принимал любые невзгоды стойко и научился наслаждаться невзгодами, выпавшими на совсем юную голову.       Очередной взмах, поворот, и Сяо отчётливо запомнил, в какой момент Кадзуха открывает шею. Повалить его наземь, подцепив ноги, Адепт бы не смог — слишком уж юрко перемещался ронин, да и наклоны сейчас были не самой сильной стороной Яксы. Колено болезненно реагировало всякий раз, когда он переносил вес тела, а лишний сгиб подгибал ноги. Потому оставался только один вариант — верхняя часть корпуса ронина.       Достать грудь — слишком сложно. Кадзуха чаще поворачивался боком и хорошо прикрывал сердце. Спину тоже не получилось бы достать. Самурай двигался плавно, но уворачивался удивительно резко. Сяо старался метить в шею, но так, чтобы противник не заметил. Благо, его мастерство ещё не иссякло с концами.       С каждым новым движением эмоции захлестывали сильнее. Былой азарт возвращался постепенно, и Якса перестал замечать усталость и одышку. Лёгкие будто вспомнили, как правильно дышать, руки с лёгкостью перехватывали копьё, хотя отсутствие мизинца периодически ощущалось. Но так или иначе, постепенно бывалый воин одерживал верх над собой, и Сяо привыкал, адаптировался к новшествам собственного тела, воспламеняя прошлую жажду битвы. Пусть он и не привык драться без сил Адепта и Глаза Бога, мастерства он не растерял.       От очередного промаха раздраженно рыкнул и сделал над собой усилие, согнувшись пополам, дабы оттолкнуть самурая дальше. Сзади воодушевленно ахнула Яо Яо, и хотя Якса не вслушивался в её крики, но всё равно чувствовал радость от её поддержки.       — А вот это уже неплохо. Наконец-то похоже на приличный бой, — усмехнулся Кадзуха, убрав мешающую чёлку со вспотевшего лба.       — Ждал, пока разомнёшь свою аристократичную задницу. А то будет больно на неё падать, — хмкыкнул Якса, прежде чем нанести очередной обманный удар, заставив ронина отскочить и вновь сконцентрироваться на противнике.       Сражение действительно стало серьёзным. Кадзуха отбросил часть обычной грациозности, а Сяо перестал сдерживаться в методах. Теперь задействовалось не только оружие. Разгорячённые тела стали гибче, воздух накалился. Оба преступили к более изощрённым методам — самурай стал чаще прыгать и отталкиваться, а Якса использовал поле боя как инструмент. Отталкивал ронина к камням, выгибался так, чтобы клинок ронина не мог обрушить удар под нужным углом.       Но Кадзуха не менее хорошо пользовался атаками Адепта. Обрушивал его собственную силу, профессионально парируя очередной взмах, а затем нападал ещё яростнее, обрушивая удар неожиданным прыжком.       Капли пота стекали по подбородку вниз, капая на грудь. Солнце опекало сверху, пыль забивалась в ноздри, раззадоривая юношей. Сколько они дрались — точно сказать было нельзя. Выносливость каждого была на высоте, разве что Якса с непривычки запыхался сильнее, а оттого злился, что не мог победить так легко и быстро, как хотелось.       Когда самурай в очередной раз отбежал за спину, запрыгнув на расшатанный забор, Сяо, уже порядком уставший от приёмов самурая, решил положиться на интуицию. Вместо того, чтобы отразить удар, отскочил, пусть и шикнув сквозь зубы от боли, но это сработало — Кадзуха от удивления замешкался, явно не ожидавший, что в ослабленном      противнике ещё осталась прыть.       Пришлось согнуть колени почти что до земли, но это того стоило — Якса уклонился от катаны и перехватил Нефритовый Коршун незаметным движением за спиной. И в следующую секунду наконечник прижался к горлу самурая, пока Сяо громко дышал, не отрывая победного взгляда от не менее усталого, но всё равно улыбающегося Кадзухи.       — Твоё горло перерезано. Я выиграл, — усмехнулся Адепт сквозь тяжёлую одышку и слегка опустил плечи.       — Неужели? Мне кажется, я вот-вот выпущу твои кишки, — оскалился ронин, опустив взгляд ниже.       Сяо перевёл взгляд туда же и оступился, с удивлением обнаружив остриё, нацеленное ровно в середину дрожащего живота. Тем не менее он не почувствовал злости или разочарования, напротив — почему-то его охватил давно забытый восторг, и он усмехнулся, опустив копьё.       — Это была отличная дуэль, — похлопал его по плечу Кадзуха. — Надеюсь, в следующий раз ты сможешь задействовать обе ноги.       — Мы договаривались об одном разе…       — Так почему бы не договориться о втором?       — Господин Сяо! Господин Кадзуха! Это было великолепно! — восторженно неслась к ним Яо Яо. — Я хочу научиться сражаться так же, как вы!       — Ох, ты непременно сможешь даже лучше. Ещё покажешь, как надо держать копьё, когда с наших дряблых костей посыпется труха, — дружелюбно потрепал русые волосы девочки ронин. — Твой наставник тебя научит и не такому.       — Хм… — фыркнул Сяо, окинув смущённую Яо Яо притворно строгим взглядом. — Мне кажется, через несколько лет тебе удастся повалить геовишапа.       В ответ Яо Яо радостно взвизгнула, осыпав Яксу очередной порцией благодарностей, а сам Адепт кивал, молча размышляя о произошедшем.       И ведь ему правда понравилось. Ничто не радовало его сильнее, чем хороший бой в прошлые годы. Он вспоминал, как тренировался с Яксами, как его учили Адепты и Моракс на вершинах Заоблачного Предела. Сяо любил то, что делал. Может, оттого, сколь благородным делом была защита Ли Юэ, а может, потому что больше ничего не умел. Однако Нефритовый Коршун в его ладони искрился пылом и страстью до сих пор. Будто копьё радовалось в такт его настроению, давно не чувствовавшее былой радости и силы хозяина.       — После такого сражения нужно пообедать! — позвала их Ланфен, маня рукой в дом. — И, если не сильно устали, у меня есть для вас ещё парочка дел. Вэньмин сегодня вернётся поздно, а мне очень нужны мужские руки. И пока вы не помыли руки, может, сходите за ягодами? Яо Яо видела немного малины недалеко от ручья — она вас отведёт.       — Как хозяйка прикажет, так и будет! — улыбнулся Кадзуха и вдруг поднял девочку на руки и усадил на плечи. — Что ж, веди нас, ученица Адептов!       Яо Яо самую малость удивилась такому неожиданному облегчению пути, но сразу же довольно устроилась, обхватив руки самурая, чтобы не упасть, и показала направление вперёд. Сяо лишь покачал головой, но нехотя отставил копьё и догнал парочку, уже успевшую завести глупый разговор о мореплавании.

***

      — …И сколько дней назад ты научился пользоваться топором? — шмыгнул Кадзуха, поудобнее устроившись на брёвнах, заранее спиленных к зиме.       — Ой, не умничай… Сам-то когда в последний раз занимался ковкой катан? — недовольно парировал запыхавшийся от кропотливой и неблагодарной работы Сяо и вновь отмерил необходимый отрезок на доске для более или менее ровного среза.       — Не поверишь… Всего год назад, — улыбнулся самурай, сложив руки за головой и подставив бледное лицо солнцу. — Кстати, это произошло как раз в компании Путешественницы…       — Чего?! — опять сбился с нужного участка Якса, но самурай лишь многозначительно повёл бровями.       — Да так… Где беда — там и она с Паймон. Я уже забыл, когда в последний раз загадочные происшествия происходили без их участия, — отмахнулся ронин, впрочем, не пропустив странной реакции Адепта — Сяо будто съёжился от упоминания девушки и ушёл в свои мысли. — Я сказал что-то лишнее?       — Нет, всё в порядке, — напряжённо выдохнул Якса, прежде чем занести топор повыше и одним рывком отрубить половину доски. Что ж, раз он не хотел об этом говорить… Самурай непременно разговорит его позже. — Может, ты поможешь мне наконец?       — Мой дорогой друг… Скворечник захотел делать ты сам. Я свою работу закончил, — улыбнулся Кадзуха, но не смог продолжить расслабляться — детские крики издалека показались столь громкими, что оба юноши испуганно оглянулись. Кадзуха от резкого поворота свалился наземь, но оно было к лучшему — от неожиданного звука Сяо резко опустил топор с такой силой, что деревяшка пролетела в каких-то сантиметрах от самурая и, к несчастью обоих, попала прямо в корзину Вэньмина, вышедшего с заднего двора с только что помытыми овощами. А те разлетелись по всей влажной после ночного дождя земле.       — Архонты… — тяжело вздохнули юноши в унисон, незадачливо сморщившись от грядущей реакции.       — Сяо… Давай в следующий раз ты будешь уведомлять меня о трудностях в обращении… С чем-либо, — устало выдохнул мужчина, собирая остатки самообладания, чтобы не выразить всё своё возмущение на многоуважаемом Адепте.       — Как скажете, Вэньмин… Простите… — виновато наклонил голову Якса, — Позвольте, я всё уберу и заново помою овощи.       — А что вы вообще тут делали? — удивленно обвёл взглядом непривычно заставленное рабочее место.       — Скворечник… — ответил вместо Сяо ронин, грустно наблюдая, как друг возится в грязи. — Ваша дочь хотела его смастерить для выпавших из гнезда птенцов, но Ланфен забрала её с собой в город, отчего Яо Яо заметно погрустнела. Вот Господин Адепт и решил всё сделать к её приходу. А разве он мог расстроить ребёнка?       — Что ж… Это похвально, — поджал губы Вэньмин, даже и не зная, как реагировать на подобное. — Но, пожалуйста, в следующий раз скажите, прежде чем делать нечто, с чем ещё не сталкивались.       — Как прикажете, — прошептал покрасневший до кончиков ушей Адепт, наконец покончив со сборами грязных помидоров и перцев. Как раз к моменту, когда подбежала Яо Яо.       — Мы вернулись! — заверещала девочка и кинулась в объятия отца, а после — с не меньшим воодушевлением сжала ноги Яксы, но Сяо смог лишь похлопать её по плечу из-за занятости рук корзиной. — Господин Сяо! Мама разрешила нам пойти в порт всем вместе на следующей неделе! Я вам столько всего покажу… Ой, а что это вы здесь делаете? Опять табуретка сломалась?       — Нет… Это скворечник… — незадачливо пожал плечами Сяо, отчего внезапно тяжёлая корзина чуть было не рухнула снова. — Ну… По крайней мере, его подобие…       — Ничего себе! Господин Сяо, вы правда решили смастерить его по моей просьбе? — восторженно захлопала глазками девочка.       — А как же… Все птенцы должны вырасти в гнезде и набраться сил, прежде чем взлететь, верно? — слабо улыбнулся Якса и хотел было направиться к реке, как его окликнул Кадзуха с просьбой подождать.       Самурай какое-то время шуршал в сарае, где ночевал вместе с Адептом последний месяц, в то время как Сяо обмолвился парой слов с выдохшейся с дороги Ланфен. Та не поспевала за дочерью точно так же, как Якса, а потому была крайне рада, что сможет перевести дух. Она подтвердила слова Яо Яо о том, что в следующие выходные действительно получится посетить Порт Илун, что взволновало юношу от одного лишь любопытства. Если всё пройдёт гладко, он впервые выберется в населённый пункт. Впервые с того самого момента…       — Я подумал, почему бы нам не искупаться заодно? Сегодня жарковато, да и вряд ли мы будем чем-либо ещё заниматься… — хмыкнул ронин, закинув пару полотенец на плечи. Сяо покосился с нескрываемым изумлением и отрицанием, но Кадзуха твёрдо покачал головой. — Прекрати уже зажиматься. Кто там не видел твою задницу?       — Я не!.. Вовсе не в заднице дело! — обиженно покраснел Якса, не желая пойти вслед за юношей, — Там ведь могут быть люди!       — А ты думал, что я просто так вдруг решил искупаться в такое время? — с ухмылкой спросил самурай, кивнув в направлении реки. — Идём. Я слышал, девчонки любят прихорашиваться перед выходными все вместе…       Сяо бы очень хотел остаться и ни в коем случае не заниматься предложенными самураем глупостями. Но в его руках всё ещё покоилась корзина с испачканными по его вине овощами, которые следовало немедленно помыть. А отказаться от купания он успеет.       Пока Кадзуха в самой поэтичной манере рассказывал очередную поэтичную ересь, Адепт нашёл место у речки, где можно было бы проще всего отмыть целую корзину овощей. Холодная вода щекотала пальцы, освежала кожу. Сяо не сдержался — умыл грязное от пота и пыли лицо, искренне насладившись ощущением контраста, вмиг придавшего сил.       За мытьём Якса вдруг осознал, что искренне порадовался такой простой мелочи. Было ли дело во влиянии самурая, или в том, что в своей «прошлой», как теперь предпочитал называть Сяо, жизни он любил купание в природных источниках, журчащих бурными течениями, он точно не знал. Но поневоле предложение искупаться казалось всё более заманчивой идеей. Правда, точно не в присутствии других людей.       Якса засучил широкие рукава льняной рубашки повыше и вновь перевязал, чтобы не мешались. Внимательным взглядом обвёл округу, остановив взгляд на Кадзухе, блаженно загоравшем на камне, подставив румяное лицо солнечным лучам. Но по загадочной ухмылке и дураку стало бы понятно, что от своей затеи ронин явно не отступится.       — …Ты закончил? — тихо спросил самурай, стоило Сяо положить последний перец поверх остальной горы вымытых овощей. А он даже глаз не открыл.       Вот как ему это удаётся?       — Да, — коротко выдохнул Якса и поднялся, потерев затёкшую спину. — Но только…       — Тогда идём! — спрыгнул с камня Кадзуха, не дав Адепту договорить. — Вверх по течению есть отличное место. Там и глубина хорошая, и ила почти нет.       Адепт даже не смог что-либо вякнуть. Самурай лишь с лёгкостью подцепил корзину, вынуждая следовать за ним.       Постепенно тропинка сменилась высокими выступами, а деревенские дома совсем пропали из виду, скрывшись за густой жёлтой листвой.       — Тебе всё равно на то, что говорят другие? — недовольно выдохнул Сяо, но в ответ получил только мягкую улыбку, прежде чем самурай спрыгнул с валуна, скрывшись из виду.       — Не припомню, чтобы Охотник на Демонов когда-либо слушал других, — отмахнулся Кадзуха, заставив Адепта слегка покраснеть от очевидности собственной неправоты. — Я всегда прислушиваюсь к окружающим, но не когда они устанавливают целый список запретов не только для себя, но и для меня.       — Напомню, что тебе никто ничего не запрещал. Но меня тащить в свои очередные похождения было вовсе необязательно…       — Мы почти пришли. Ты бы лучше… Ого…       Самурай замер, приподняв ветвь, загораживающую обзор на реку, и уставился вперёд, не смея сдвинуться и на миллиметр. Сяо собирался что-то ответить, но заинтересованный взгляд Кадзухи взбудоражил любопытство.       — Что ты там увидел? — недовольно шикнул Якса, закатив глаза, но ронин и так предоставил ему обзор.       — Взгляни сам.       Он рассчитывал на какую-нибудь идиотскую сцену ловли рыбы или, по меньшей мере, невообразимое, по меркам самурая, зрелище пьющих воду кабанов. Но женские голоса, услышанные всего за мгновение до того, как Адепт увидел самую откровенную картину в своей жизни, оглушили его так, что ноги приросли к земле.       Там действительно были девушки. Целая дюжина обнажённых, мокрых девушек, плескающихся в устье реки на противоположном берегу.       Сяо отвернулся так быстро, как только мог, и даже зачем-то прикрыл глаза, хотя толку от этого было мало. Перед глазами всё ещё мелькали тёмные ореолы и мягкие очертания животов, обрушив водопад из стыда и паники на голову несчастного Яксы.       — Ты совсем спятил?! — со всей злобой прошептал Адепт, но кто бы его послушал. Кадзуха с силой потащил его за рукав вниз, да так, что Сяо почти что свалился, если бы не успел развернуться.       — Какие дамы… Сегодня выдался и вправду жаркий денёк! — нахально усмехнулся самурай, чем вызвал волну испуганных и недовольных возгласов по ту сторону реки. — Как вода?       Девушки тотчас поспешили выбраться на берег и схватить полотенца, лишь бы прикрыться от пронзительного взгляда багровых глаз. Разрумяненные и обозленные начали тихо ругаться, в то время как Сяо изо всех сил старался прикрыть глаза ладонями.       Адепт был уверен — их ждёт неминуемая брань, но что хуже — слухи разойдутся по всей деревне. И если всё это дойдёт до семьи Яо Яо…       Мысль так и не успела окраситься самым худшим сценарием. Потому что по какой-то причине, когда девушки присмотрелись и увидели, кто застал их врасплох, многие из них начали… Кокетливо улыбаться, смущённо прикрывая рты?..       — Очень некрасиво подглядывать за незамужними дамами… — проворковала одна из них, застенчиво пригладив влажные волосы на плечах.       — Говори за себя! Тут не все холосты! — буркнула другая, поспешив схватить платье и скрыться за ближайшим кустом.       — Разве мы подглядывали? — присвистнул самурай, не отводя взгляд, и сжал покрепче Яксу за шкирку, чтобы тот не успел сбежать. — Как вас увидели, сразу спустились, как настоящие джентельмены… Всё-таки и сами собирались искупаться.       — Здесь ходит немало извращенцев… Один Дядюшка Вонг чего стоит… — хихикнула ещё одна румяная девушка, прикусив губу, — И всё же для двух молодых людей слишком уж много девушек. Не стоит наглеть.       — Мы всё равно уже заканчивали, так что мы пойдём. Вода достаточно прохладная, — робко хмыкнула ещё одна, после чего вся толпа поспешила уйти подальше.              — Как-нибудь в другой раз… — кокетливо улыбнулась та, что с самого начала не сводила с самурая глаз. — Вы бы взяли пример со своего друга… Скромность украшает. Не переживайте, Господин, все уже одеты…       — Но раскрепощаться тоже необходимо… — усмехнулся напоследок Кадзуха, а Сяо наконец убрал руки с лица, как только большая часть звуков стихла за холмом. Только вот та самая девушка не спешила уходить. Продолжала заинтересованно осматривать двух юношей с ног до головы, заставляя и без того багрового Адепта покраснеть ещё и в ушах и шее.       — Тинг, ты идёшь? — окликнули девушку, отчего та разочарованно оторвала взгляд. Ей пришлось махнуть рукой напоследок, но в последний момент, когда она почти скрылась из виду… Махровое полотенце вдруг изящно скатилось к её ногам, открыв все прелести, чего Сяо совершенно не ожидал. А её глаза продолжали со вниманием всматриваться в ухмыляющегося Кадзуху.       В конце концов она крайне нехотя подтянула полотенце обратно и ускользнула из виду. Совершенно красный Адепт мог лишь нелепо хлопать глазами, глядя куда-то под ноги, пока Кадзуха начал медленно стягивать кимоно.       — Ты как будто не видел обнажённых женщин, — хлопнул юноша замершего Адепта по плечу, выводя из транса.       — Я вовсе не хотел этого видеть, — промямлил Сяо, потерев виски. — Зачем ты это устроил?       — Просто так. Повеселиться… — пожал плечами самурай. — Как видишь, ничего плохого не произошло.       — Это неправильно. Нельзя вот так… Подходить к людям без одежды! Тебе бы такое не понравилось! — начал возмущаться Якса, но Кадзуха прервал его решительным кивком головы.       — Раздевайся уже. Твои мечты сбылись — все ушли.       Сяо не успел и моргнуть, как ронин отбросил в сторону штаны и нырнул в воду с громким всплеском, а после вынырнул с жадным вздохом и мурашками по всему телу.       — Вода и вправду прохладная, но терпимо… Присоединяйся!       Нечто внутри противилось всем уговорам самурая. В целом, всё происходящее было довольно странным, напоминающим некое наказание.       Он до сих пор помнил тот день, когда случайно увидел Путешественницу, купающейся в озере на Горе Аоцан. Она наслаждалась минутами одиночества и явно не хотела, чтобы её пространство кто-либо нарушил. Впрочем, она вполне ясно донесла свои намерения после, когда его подглядывания вскрылись. Сяо было стыдно, он чувствовал вину за столь внезапное вторжение, но справедливости ради — он точно не намеревался смотреть на неё в уязвлённом виде. Это и вправду вышло случайно.       Но не было ничего случайного в том, что он засмотрелся на неё. Непозволительно долго. Хотя должен был уйти в ту же минуту.       Тогда вид её кожи вызвал необъяснимый трепет. Как и каждый последующий раз. Её тело было совершенным, как и она сама. И ничто и никто не могли с ней сравниться. Тогда сквозь стыд и вину он чувствовал притяжение. Как бы сильно не хотелось уйти, Сяо что-то останавливало. Будто он ждал какого-то чуда, знака — чего угодно, что позволило бы остаться и смотреть на неё так долго, как это было возможно.       А сейчас… Он чувствовал себя отвратительно глупо. И ни одна девушка не вызвала в нём никаких восхищённых чувств. И если бы он мог избежать сегодняшний инцидент — точно бы избежал, ни о чём при этом не пожалев.       — Я не вижу ничего весёлого в подобном, — прошептал Сяо, скинув остатки одежды и почувствовав при этом ужасное смущение. Потому что по сути он впервые обнажался перед кем-либо… Кроме Люмин.       Кадзухе было всё равно — он расслабленно перебирал светлые волосы, прикрыв глаза. Кажется, Сяо впервые увидел его с распущенными волосами, но в любом случае… Зачем-то невольно сравнил с ним себя.       Самурай был складно сложен, как и любой другой воин. Мышцы были плотными, но не очерченными, как когда-то у Яксы. Множество шрамов, ранее незаметных из-за одежды, покрывали его тело, но вовсе не делали его уродливым. Скорее наоборот — привлекательным и мужественным. Даже мягкость слащавого лица показалась необычно волевой и строгой, как у бывалого солдата средних лет.       Шрамы Сяо создавали совершенно другое впечатление.       А нынешняя худоба и чрезмерно заостренные углы… Он походил больше на общипанного воронёнка.       — Позволь мне рассказать одну интересную историю, случившуюся со мной много лет назад, — лицо самурая постепенно приобрело оттенки задумчивости и даже лёгкой мечтательности. Кадзуха устроился на подводных камнях, вытянув спину, и посмотрел в небо, — Когда меня объявили преступником, мне пришлось скрываться по всей Инадзуме. И если ты думаешь, что это было так просто, то ты ошибаешься. Даже у стен были уши. И мне ничего не оставалось, кроме как надеяться на чужую помощь. Можно было бесконечно слоняться по заброшенным домам, прятаться в горах или пещерах, но дождливый климат Инадзумы того не позволял…       Он с тяжёлым вздохом опустил взгляд, а пальцы медленно коснулись воды, словно трогая на ощупь. А затем ронин аккуратными движениями начал развязывать грязные бинты, медленно обнажая запястье, а после и изуродованную ладонь, и Сяо ужаснулся. Кисть руки была будто бы высушена, а кожа обуглилась в разных местах. Кожа почернела тонкими линиями, и Адепту оставалось только поражаться тому, что самурай всё ещё задействует эту руку, как рабочую, но что более удивительно — словно не особо утруждался.       — Да. Подарок Сёгуна. Красота, не правда ли? — грустно хмыкнул Кадзуха, не забыв горько улыбнуться. — Тебе, наверное, трудно представить, что Повелитель Камня мог бы сделать подобное со своими подданными.       — Если честно, то да. И я поражён… — тихо ответил Якса, неловко отведя взгляд от израненной ладони. — Мне жаль.       — Прошлое в прошлом. А моя рука пусть и выглядит скверно — всё ещё дееспособна, как видишь. Это скорее отголосок прошлого, шрам… Но никак не обречение на муки, — мягко усмехнулся ронин, вернув руку под воду. — Но я продолжу рассказ. Спустя первую неделю скитаний я совсем выбился из сил. У меня не было ни еды, ни крова. Вокруг лишь молнии и гром. Вся ненависть Богини будто бы направилась на меня одного. И тогда судьба улыбнулась мне… Когда я совсем отчаялся, меня обнаружила простая семья. Они приютили меня на ночь, но я остался ещё на неделю, хотя и не просто так…       Он вновь выдохнул, но так громко, что Сяо подумал о чём-то плохом. Неужели самураю пришлось что-то сделать?..       Однако… Кадзуха выглядел вовсе не отяжелённым мыслями. Наоборот — будто вспомнил нечто приятное, но сокровенное.       — Та семья состояла из родителей и пары детей. Они любезно поселили меня… Кто бы мог подумать — в сарае. Но остался я так долго там лишь потому, что старшая дочь мне… Благоволила, в каком-то смысле…       Золотистые глаза Адепта распахнулись в недоумении, а после и в лёгком страхе. Если это то, о чём он предполагал…       — Опережаю твои догадки. Да, она меня трахнула. Прям так, в сарае. Пришла, пока я переодевался. И знаешь… Я отпирался до последнего. Не хотел, и это было попусту некрасиво с моей стороны. Но… Это случилось. И не один раз. А потом я ушёл. И история повторялась ещё пару раз в разных сценариях. Но, как видишь, я всё ещё здесь. Живой, и не сказать, что о чём-либо жалею. А одна из тех дам уже давно вышла замуж и даже обзавелась ребёнком.       Сяо, не моргая, пялился на самурая, силясь осознать только что сказанное, однако смысл до конца не доходил, что было очевидно по обалдевшему лицу. А Кадзуха ждал хоть какой-то реакции, совсем не понимая, что так смутило Адепта.       — Ты сказал… Что она тебя «трахнула»… Это… Что это значит? — промямлил Якса, стараясь не доверять собственным домыслам.       — Боги, Сяо! Пожалуйста, скажи, что ты пошутил… — понемногу смех ронина начал нарастать, да так, что он не мог сдерживаться совершенно — сжал рот, только бы подавить громкость, — Нет, Адепты это действительно самые уникальные существа…       — Что я опять такого сказал?! Просто спросил! — снова покраснел Якса и отвернул лицо, в попытке спрятать за влажными волосами, отросшими длиннее плеч, — Ты говорил про… Ну… Соитие?       — Да, Сяо, я говорил про секс. Если ты не знаешь ещё и об этом слове, то я не могу даже представить, через что пришлось пройти Путешественнице, прежде чем твоё Адептовское достоинство познало женский лотос… — сквозь хохот выдавил самурай, чем разозлил Сяо до предела. Несдержанность вылилась в сильный всплеск воды, окатившей самурая так, что он закашлялся, — Всё, всё! Я больше не буду шутить про твоё девственное видение мира. Но ты правда не слышал такого слова?       — Слышал. Но я не знал, что оно означает… — шикнул Адепт, вспоминая злосчастную погоню от Постоялого Двора и двух идиотов-стражников в лесу.       — Погоди… А в итоге ей удалось тебя оседлать, или там ручек хватило?       — Заткнись, Кадзуха! — вновь обрызгал хихикающего юношу Адепт, на этот раз ещё безжалостнее, но лишь развеселил друга сильнее, — Было у нас… Вот это всё… Ладно, хватит, я не хочу об этом говорить.       Самурай почти сразу умолк и вернул прежний блаженно-задумчивый облик. Он заметил, как быстро Сяо поник, сжавшись словно от холода. Дрожащие пальцы согнулись в кулаках, и он грустно шмыгнул носом, продолжая рассматривать своё отражение в воде. Но на деле, именно этого Кадзуха и добивался. Хотел вывести Адепта на откровенный разговор.       — Скажи, что случилось между вами? Ведь после всего… Ты ни разу её не упоминал, хотя все твои мысли заняты ей одной, — осторожно начал ронин, наклонившись пониже, чтобы увидеть все эмоции на смуглом лице. — Я хочу тебе помочь.       — Ты ничем мне не поможешь. Да и помощь не требуется. Всё сложилось так, как должно было. Жаль только, что я не властен над собственными чувствами.       — Значит, поговорим об этом позже. Когда будешь готов, — выдохнул самурай, вновь откинувшись на камни. — Нельзя питаться своей болью, Сяо. Боль и есть чувство, нужно лишь её принять и прожить. Это тоже в своём роде карма. Всю жизнь пытаешься сделать вид, что её нет. Отрицаешь, прячешься, не замечаешь. А она всё равно накатывает. Стандартно так, раз в день или неделю, как приступ. И ты задыхаешься, плачешь, ощущаешь. Но разве ты мог сделать что-нибудь со своей кармой? Разве ты не принял её, как часть себя?       — Сейчас я практически её не чувствую, лишь отголоски. Её нет, как и прошлого меня, — прошептал Адепт, чувствуя, как вязкий ком подступил к горлу. — Я всю жизнь мечтал от неё избавиться, но от невозможности даже не знал, что я этого желал. А теперь я думаю, стоило ли спокойствие потери себя? Смог ли бы я добровольно принять себя нынешнего, и всё, что мной случилось, если бы это значило лишиться всего? И к своему ужасу, я понимаю, что не смог бы.       Кадзуха молчал. Долго молчал, следя за облаками и порхающими под ними птицами. Он думал о чём-то, сам себе кивал головой, словно не услышал ни единого слова, а теперь наслаждался тишиной. А искал ли Сяо ответ? Вряд ли. Хотя, возможно, ответ и существовал, также как и глупая легенда о Яксе без кармы, неожиданно претворившаяся в жизнь.       — Знаешь, порой я думаю также, как ты, — вдруг резко прошептал самурай, вернув взгляд. — Но всё уже случилось. И теперь это неизменно. Ты не можешь вернуть прошлое, но мы живём в настоящем. Не лучше ли его прожить даже таким дерьмовым, чем сдаться?       — Если честно, порой мне кажется, что лучше сдаться.       — Если ты сдашься, то не почувствуешь более ничего. А если попытаешься — кто знает, что тебя ждёт, верно? — улыбнулся самурай, — Я вижу, как ты обретаешь надежду, когда у тебя получается что-то новое. Я вижу, как ты радуешься, когда в тебя верят. Как горят твои глаза, когда ты исполняешь мечту маленькой девочки, когда помогаешь её родителям, и они тебя благодарят. Как тебе понемногу становится легче. И я рад, что стал частью тебя нового. Ты ничем не хуже прошлого себя, Сяо. Просто ты слишком привык себя ненавидеть и вечно искупать грехи. Оставь это вместе с Охотником на Демонов. Отдохни.       Казалось бы, он слышал эти слова слишком часто. Все говорили одно и то же, лишь немного по-разному. Но каждый человек вкладывал в это собственный смысл. Верр Голдет, Яо Яо, Мадам Пин, Моракс… Даже Люмин. И наверняка кто-то скажет это вновь, когда зайдёт речь. Но на деле всё это было правдой. С каждым человеком неминуемо случается нечто, переворачивающее жизнь в том или ином объёме. Кому-то везёт, кому-то не очень. Но разве прошлое не делает нас теми, кто мы есть сейчас? И разве от этого люди всегда становятся хуже?       — Я рассказывал тебе все истории не просто так. Да, со мной случались не самые лучшие вещи. Я тоже не всегда поступал правильно. А что-то просто происходило, и никто в этом не был ни виноват, ни прав. Мы все — совокупность каких-то случайностей, а порой и громких событий. Но что было, то уже случилось. Возможно, в моменте было хорошо, или даже намного лучше, чем сейчас. Но стоит ли это остановки? — лукаво ухмыльнулся Кадзуха, прежде чем подняться с камней и медленно пройти вглубь озера, — А когда речь заходит о судьбах других, что невольно соприкоснулись с нашими… Да, я испытывал множество чувств с другими людьми. Где-то ошибся, не успел, а где-то воспользовался. Я не успел проститься с другом из-за собственного упрямства. Я спал с девушками из любопытства или минутных желаний. Я тоже влюблялся, Сяо, и влюблялись в меня. Но ничья жизнь и ничьи желания не зависят от других.

***

      С того самого дня на озере прошла неделя, и Сяо не мог не признать, что мир стал ощущаться чуточку иначе. Не то, чтобы ему стало вмиг лучше, и он принял судьбу… Просто жить стало словно чуточку проще.       Небо заиграло новыми красками, а простые события ощущались приятнее и ярче. Будто бы с некой покорностью, добровольным повиновением судьбе. Тяжесть сердца отступила на второй план. На первый вышло солнце, а за ним и прохлада воды по утрам, аромат свежего супа Ланфен и жареной рыбы, приготовленной Кадзухой, и приятная усталость в конце дня.       Сейчас он стоял на шаткой пристани, нервно сжимая лямку сумки, набитой травами. Тихое журчание почти невидимых волн, голоса суетящихся людей позади, крики чаек и шёпот ветра. Маленькая ладонь держит его.       — Вы нервничаете, Господин Сяо? — робко спросила Яо Яо, сжав его пальцы покрепче, — Не переживайте, будет очень весело!       — Всё в порядке. Я просто… Немного взволнован… — прокашлялся Адепт, натянув соломенную шляпу пониже на брови.       — …Спасибо, Господин Бо Су! — подошёл запыхавшийся Кадзуха, — Я договорился, чтобы поехали только мы втроём! Запрыгивайте.       Пока самурай поспешно скидывал сумки в лодку и помогал восторженной Яо Яо перебраться на борт, Сяо нервно оглядывался, не решаясь переступить пристань. Он действительно переживал, но почему-то именно сейчас внутренние смятения ощущались приятными, будоражащими.       — Не утонем, не бойся. Я всё-таки опытный моряк, — хмыкнул ронин, протянув руку Яксе, тем самым отвлекая от нерешительности.       И Сяо охотно доверился, протянув самураю руку и перепрыгнув за борт.       Бо Су удостоверился, что все разместились с комфортом, и, оттолкнувшись от берега, начал путь. Деревья лениво покачивались от утренней прохлады, солнечные лучи красиво переливались на прозрачной поверхности воды. Якса не мог усидеть на месте спокойно — он старался запечатлеть каждый пейзаж в памяти. Плот двигался медленно, а в обычных обстоятельствах Адепт бы просто телепортировался. А сейчас размеренность приносила лёгкое умиротворение, обтекавшее, словно вода, кости.       Он смотрел вверх и, щурясь, отмечал, как меняются узоры облаков. Взгляд золотистых глаз опускался ниже, где неподвижно многие сотни лет стояли горы, но их вид всё равно менялся и удивлял по мере разглядывания под новым углом. В воде он замечал разноцветных карпов, то и дело стремившихся ускользнуть поглубже от любопытных глаз.       А потом Бо Су вдруг начал петь. Сяо оглянулся, но лодочник не обратил на него никакого внимания — всё так же концентрировался на глубинах реки, чтобы найти камни об которые он толкал плот бамбуковым стеблем, ускоряя движение.       Яо Яо на удивление притихла, но лишь потому, что взирала на всё вокруг с не меньшим упоением, чем Адепт. Кадзуха же устроился почти на самом носу ложки, подложив руки под голову. Самурай мягко подмигнул Сяо и устремил взгляд назад, где постепенно скрывались привычные картины деревни.       Голос Бо Су был слегка хриплым, и явно не дотягивал до оперного пения в лучших заведениях столицы. Однако это было так красиво, так расслабляюще, словно Якса погрузился в сон наяву. Он не знал слов песни, но будто бы слышал сотни подобных ещё очень давно. И создавалось впечатление, что Сяо проживал все годы своей жизни заново. Терпкая ностальгия, родные просторы, нечто близкое сердцу и умиротворяющее для души. Адепт мог ощутить на языке колкий кислород, он вдыхал запах горных трав, казалось бы, разносящих аромат за сотни миль отсюда. И это был вовсе не миг, не мимолётный взмах ресниц. Это было время, плавно перетекающее в его венах с биением сердца.       Сяо не заметил, как прошло несколько часов. За это время Кадзуха успел задремать пару раз, а Яо Яо предложила любимое печенье из лотоса. Оставалось совсем немного времени, прежде чем Якса услышал громкие ритмы Порта Илун, крики торговцев и моряков. А затем и городские постройки, почти сразу, как они обогнули величественное кольцо Нефритового Жезла. Забавно, но никогда ранее Сяо не засматривался на него. И сейчас, будучи лишь крохотным созданием по сравнению с гигантской постройкой, у него перехватило дух.       Порт шумел и сбивал с толку. Впрочем, подобные чувства Защитник Якса испытывал всегда, стоило оказаться в людном месте. С той лишь разницей, что сейчас он боялся не влияния кармы. Ему было просто страшно и непривычно.       Каждый второй случайно толкал его плечи, а то и врезался. Слишком много голосов сливались в один бессвязный хор, и только редкие реплики доносились до ушей. Сердце стало биться чаще, едва он прошёл десяток шагов. Голова закружилась, а в лёгких стало ужасно тесно. Но хлопок по спине и маленькая ладонь, вновь сжавшая его с другой стороны, как всегда справа, где все пальцы были на месте.       — Что ж, пойдём! Чем быстрее закончим с вашими травами, тем больше всего увидим! — улыбнулся самурай, пройдя вперёд, словно бывал в Порту сотню раз, хотя Сяо точно знал, что это было не так.       Город выглядел простым и светлым, но от этого не менее привлекательным. Дома порта Илун сильно отличались от остальных поселений Ли Юэ. В основном, все построения были выполнены в одном стиле и различались только по вывескам или уникальным орнаментам на стенах. Человеку, слабо ориентирующемуся в пространстве, можно было легко затеряться в бесчисленных улочках, однако даже в самом укромном закоулке всегда находилось нечто интересное.       Сяо помнил, когда город только отстраивался. Теперь же изумрудные черепицы выцвели, а многие каменные изгороди покрылись рельефными трещинами, но почему-то это придавало некий шарм древности и покоя, несмотря на гулкую суету. И поневоле Якса окунулся в этот поток, окруживший его тёплым облаком ностальгии.       Он служил Ли Юэ годами, его ноги ступали по каждому клочку земли. Но именно сейчас, когда мир на мгновение застыл, Адепт почувствовал прилив тихой нежности, а в груди приятно закололо.       Это была его Родина. Это были люди, коих он веками охранял и к которым даже успел проникнуться. Здесь Сяо был на своей территории. Он был дома, хотя и никогда не был одним из жителей.       Было довольно занимательно наблюдать за ронином в гуще толпы. И Якса не мог не признать, юноша выделялся, но всё же вихлял между людей подобно птицам в небе. Вежливо здоровался с каждым, коротко но благородно отвечал на любые вопросы. Ловко находил нужные лавки, то и дело таская Адепта и Яо Яо за собой, чтобы показать какую-нибудь безделушку или необычный товар из Фонтейна.       Пусть их беседа была рваной, а разговор менял тему множество раз в зависимости от нового объекта для обсуждения, Сяо потихоньку начал успокаиваться, и другие люди более не казались пугающими или отталкивающими. Иной раз за поворотом он замечал свору веселящихся детей, удивлялся недолгим беседам Кадзухи с хихикающими девушками, поражался случайно услышанным новостям об изменении цен и иногда даже глупо улыбался сплетням и комментарием старушек, не забывая при этом натягивать шляпу пониже.       Но в конце концов его взгляд неизменно возвращался к морю. Туда, где туман вдали скрывал высокие водопады Фонтейна, откуда доносился дивный запах лугов, рыбы и кристальных вод. И неминуемо его мысли возвращались к одной исходной точке, которую Адепт никогда не сможет достигнуть.       От подкатывающей боли Сяо морщился и отворачивался, ловя на себе понимающий взгляд Кадзухи и слабый кивок. А после шёл дальше, добровольно уничтожая ростки режущих сердце воспоминаний.       И когда приблизился закат, а Яо Яо потянула их дальше из города, бывший когда-то Властелин Камня облегчённо выдохнул, разомкнув замок рук на груди. Он улыбнулся собственным мыслям и развернулся, начав степенный спуск вниз с каменистого холма.

***

      Руки Моракса в последний раз дрожали так… Очень давно.       Он сжимал в руках обездвиженное тело Охотника на Демонов. Но то, что он ощущал, помимо едва различимого звука сердцебиения… Напугало его ещё сильнее.       Бывший Архонт не чувствовал ничего, кроме пульсации в венах хрупкого юноши и угасающего дыхания. Ничего.       Словно он держал в руках не Адепта, а обычного человека. Былая энергия, столь мощная, что Моракс мог ощутить за многие километры вмиг потухла. Весь в крови, израненный, с переломанными костями, он не мог исцелиться сам, даже если бы очень того захотел.       Их контракт был расторгнут, да и они давно общались просто из привычки, нежели для решения важных вопросов. Но как же он успел так сильно к нему прикипеть, что теперь трясся от осознания, что Сяо может не встретить завтрашний день.       Сколько бы ни старалась Хранительница Облаков — это не принесло никаких результатов, разве что кровь удалось остановить. Но даже от этого было мало проку. Якса потерял её слишком много, а то, сколько сил ему пришлось вложить в перенос Путешественницы в неизвестном направлении, явно ударило ещё больше. Однако Моракс знал точно — куда бы Сяо не перенёс её с Паймон, о них сейчас явно не стоило беспокоиться.       — Ничего не выходит! Его жизнь тает… — со всё большим отчаянием хныкала Адепт, не зная, что ещё можно было придумать, — Я не могу помочь ему ни одним из наших методов. С ним что-то не то… Он словно пуст.       — В нём нет энергии Адептов. Почти ничего не осталось, — смог лишь констатировать Чжун Ли, осторожно проведя рукой по уродливым символам на когда-то изящной татуировке.       — Он ведь всё ещё дышит, так? — вдруг резко спросил Творец Гор, перевоплощаясь в свой человеческий облик, — Если наши методы не помогают, должны помочь другие…       — Я пойду в Ли Юэ. Есть только один врач способный добровольно помочь ему, — прошептал Моракс, поднимая хлипкое тело на руки. — Медлить нельзя. Каждая минута на счету.       Сянь Юнь решительно кивнула и взмыла в небеса, даже не желая слушать каких-либо препирательств Повелителя. Творец Гор пообещал проследить за обстановкой после обвала Пика Цинъюнь, потому как всё ещё оставались солдаты Фатуи, успевшие отбежать подальше от обрушения.       Дракон сморщился, но всё же применил былые силы, слегка забытые со временем жизни в городе. И всего через пару секунд он стоял на подходе к городу. И Хвала Небесам, что на горизонте мелькнул знакомый силуэт старушки.       

***

      Они долго и упорно расчищали завалы, хотя толком не знали зачем. По большей части, они находили лишь переломанные во всех частях трупы Фатуи и отголоски их пребывания в пещерах.       Моракс корил себя за оплошность с каждым новым обломком. Как он мог допустить подобное? Как вообще Богу Слов удалось его перехитрить?       В памяти точно запечатлелся день, когда он запечатывал Храм. Как сказал Творец Гор — возможно, что его копьё прошло насквозь так глубоко, что печать нашли с противоположной стороны. Пусть так, но разве Гео Архонт не должен был предусмотреть всё? Ведь он всего лишь наложил печать, в надежде, что Божественное искусство рано или поздно исчезнет. Но как же опрометчиво он просчитался.       Сейчас Сяо угрожали разве что газетные заголовки и мелкие кучки вездесущих миллелитов, однако угроза была уж слишком мнимой — Хранительница Облаков следила за домом семьи Яо Яо неусыпно и бдительно, даже чем-то напомнив самого Сяо в его упрямстве.       — Мой Повелитель, тут что-то есть! — позвал его Творец Гор с вершины особого крупного валуна. Моракс, не мешкая, последовал на зов, и взмахом руки отбросил несколько камней в сторону.       Там лежали остатки некой механической машины, слабо излучавшей энергию Адептов. По всей видимости, именно с её помощью извлекались силы Адептов, но то было в прошлом. Щелчком пальцев обломки превратились в пыль, чтобы больше никто никогда не смог на неё наткнуться. Однако это дало и ещё одно открытие.       Рядом замерцали изумрудные камни, а неподалёку показался нефритовый обломок. Со всем рвением Моракс и Творец Гор принялись разбирать завалы, постепенно собирая Нефритовый Коршун по кускам. То, что от него осталось, вызывало нещадную жалость и потоки боли в груди.       Копьё Сяо последовало примеру хозяина. Нефритовый Коршун был разломан по кускам.       Но нашлось и нечто ещё, даже более важное, и заметно удивившее относительно невредимым видом. Глаз Бога Яксы всё ещё блестел лазурью и словно пульсировал из последних сил, скорбя по потерянному хозяину.       — Какое счастье! Нужно вернуть это ему… — всколыхнул крыльями Адепт, — Правда, оружие лучше оставить.       — Не сейчас. Сяо ещё рано возвращать Глаз Бога. А копьё я восстановлю, хотя и придётся покорпеть пару недель… — выдохнул Чжун Ли, сжав в пальцах ныне бесполезное украшение, — Но кое-какую пользу они ещё могут ему принести…

***

      — …Значит, вы утверждаете, что Охотник на Демонов мёртв? — тяжело вздохнула Нин Гуан, лениво разглядывая предоставленные «доказательства» смерти Яксы, — Впрочем, не думаю, что мы бы не заметили подозрительных активности с его стороны в противном случае.       — Прошло больше месяца, Госпожа Нефритовое Равновесие, — терпеливо продолжил Моракс, сделав шаг навстречу. — Если бы Защитник Якса поддался влиянию кармы, мы бы давно его обнаружили и обезвредили. Но вы видите всё сами. К тому же, ему просто негде скрываться. Отряды миллелитов обыскали каждый уголок Ли Юэ.       — Я не сомневаюсь в ваших умозаключениях, Господин Консультант… — тяжело вздохнула Нин Гуан, вернув Глаз Бога и копьё Чжун Ли, — Да и в Цисин все согласны с данным фактом. Только… От этого никому не легче.       Женщина медленно прошла вдоль резного стола, обводя пальцами гладкие стороны и внимательно всматриваясь в бесчисленное множество бумаг. Моракс молчал, ожидая её слов, как вердикта.       — Е Лань вкратце объяснила мне суть происходящего у Пика Цинъюнь, и скажу откровенно — в какой-то момент я усомнилась в её здравомыслии, однако… Я принимаю тот факт, что нас всех обвели вокруг пальца, как дворовых мальчишек, слушающих байки моряков, — с признанием вины начала Воля Небес, остановившись над каким-то документом и ткнув в него пальцем. — Однако вам должно быть достоверно известно, какой эффект может возыметь правда на ничего не понимающем обществе. Все жаждут ответов, а мы управляем целой страной. Признание такой глупости приведёт к хаосу, если не к катастрофе…       — Что вы предлагаете? — нахмурился Архонт, ясно понимая, к какому выводу подводит его Нин Гуан.       — Наши люди напуганы, однако верят в Цисин. Верят в то, что мы решим все проблемы, и всё вновь станет, как было. Но разве они могут положиться на лидера, добровольно подписавшего контракт с монстром? — женщина медленно потёрла виски и потянулась за графином с водой, быстро налив в бокал. От Чжун Ли не ускользнуло, как она легко поднесла светлую пилюлю ко рту и сглотнула с водой, — Экономика трещит по швам. Мы всё ещё не оправились от пожара в Деревне Цинцэ. А виновных просто нет. Но поскольку Защитник Якса мёртв… Это может быть даже выгодно.       — Вы хотите скинуть всю вину на него? Опорочить его честь, все заслуги? — с тихим возмущением спросил Моракс, хотя не мог не признать — в её словах был смысл.       — Как вы думаете, Господин Консультант, что произойдёт, если мы вдруг объявим Снежную во всех грехах?       — Думаю, не произошло бы ничего, если бы у Фатуи не было своих козырей против Цисин, — не сдержался Чжун Ли от лёгкого упоминания о происшествии, связанном с Архонтом Вихрей и разгуливающим на свободе Чайлдом. Багровые глаза Нин Гуан резко распахнулись от услышанного, но всё же она умерила пыл.       — И вы правы. В политике нет победителей. Есть только те, кто достиг компромисса и смог получить свою долю. Так или иначе, Якса мёртв. И он не сможет узнать, что мы не дали никаких комментариев о его невиновности. Точно также, как и не заявили о его причастности к преступлениям.       — То есть… Вы хотите оставить всё, как есть? — начало медленно доходить до Моракса.       — Именно так. Мы оставим его, как без вести пропавшего. Обычно спустя месяц таких объявлений люди забывают, что преступник вообще существовал. Постепенно отзовём миллелитов и продолжим решать все проблемы, связанные с Фатуи и нашей с ними договорённостью.       И на это бывший Архонт не мог ответить ничего. В общем-то Нин Ган была права — вскрытие грязных дел Цисин и их связь со Снежной может ввергнуть страну в разруху. Однако в таком случае Сяо не будет что-либо угрожать. В конечном счёте Яксу сейчас волновали совсем другие проблемы, и громкие статьи в газетах о его невиновности могли бы едва ли поднять его настроение.       — Только теперь придётся справляться с его обязанности нам. Адептов об этом точно просить не стоит — они и так пострадали достаточно от всего, да и вряд ли желают иметь дела с миром смертных. Как мы и решили три года назад — их век прошёл. Пришло время людей.       Не зная, что ответить, Чжун Ли коротко кивнул и отклонялся, направившись к выходу с копьём Сяо и Анемо Глазом Бога. Что он чувствовал от разговора — толком не понимал. Худшее ждало впереди — встреча с Адептами и объяснение решения Воли Небес. А ещё встреча с Яксой, явно не способная что-либо изменить сейчас.       Даже если он передаст Глаз Бога позже — Сяо всё равно ничего не примет. Со слов Сянь Юнь, он пребывал в ужасном расположении духа, но это было понятно и без того. Однако чем раньше он вернёт его вещи, тем скорее он смириться с мыслью, что не так бесполезен, как предполагает.

***

      Хранительница Облаков сильно нервничала и, должно быть, навернула уже сотню кругов на вершине обрыва. Творец Гор недовольно ворчал, взмахивая крыльями, и очевидно пытался её в чём-то переубедить, но то было глупой затеей, как и тысячи лет назад. Сянь Юнь мог переубедить разве что Повелитель Камня. И даже для этого факта не хватало достоверных данных.       Моракс улыбнулся себе, прежде чем обозначить своё присутствие, и ему вновь удалось напугать двух спорящих Адептов. Да, ему никогда не надоест этот трюк…       — Повелитель… — синхронно кивнули оба, тотчас прекратив перепалку.       — Вода безусловно точит камень. Но о ветре я подобных сведений не встречал… — ухмыльнулся Чжун Ли, чем вызвал разгневанный румянец на щеках Сянь Юнь.       — Лучше поведайте, каков план? Я безумно волнуюсь… — затараторила Адепт, щёлкнув когтистыми пальцами.       — Свою тревогу ты способна умерить сама. Ты достаточно наблюдала за семьёй Яо Яо, чтобы сделать логичные выводы, — улыбнулся Чжун Ли, привычно скрестив руки на груди.       — Ему легче, намного легче. Последние пару месяцев дух Сяо поднялся благодаря тому инадзумскому мальчишке. Но я не уверена, Повелитель… — тихо ответила Хранительница Облаков, боязно опустив взгляд, — Мне кажется, он ещё не готов.       — Правда? Разве ты не наблюдала за ними вчера? — лукаво улыбнулся Моракс, заставив Сянь Юнь в ужасе распахнуть глаза.       — А что было вчера? — встрял в разговор ничего не понимающий Творец Гор.       — Неважно… Мальчишки. Они просто глупые мальчишки.       — Раз ты уже понизила его до уровня человеческого ребёнка в своей голове, то я направлю сегодня же письмо Ланфен, — хмыкнул напоследок Моракс, оставив Адептов на продолжение их спора.       А ведь действительно, вчера был довольно интересный инцидент.

***

      Начало ночи, звёзды, прохладный вечерний воздух. Сяо устроился на крыше, заранее набросив плотную вязаную кофту поверх рубашки.       Сегодня ветер был спокойным, и это значило, что мелодии флейты должны быть особенно тонкими и плавными. Юноша поёжился от холода и слегка сжался, натянув рукава пониже к ладоням. Но флейту всё же достал, удерживая рядом с тонкими губами кончиками пальцев. А потом нерешительно подул, и ласковые звуки заполнили реальность.       Он любил так коротать вечера довольно часто. Что уж там — ночь была его любимым временем суток. За время жизни в Деревне Сяо так и не смог привыкнуть к раннему отходу ко сну, даже если проснуться на следующий день придётся пораньше.       Когда кроме него не оставалось никого, кроме дальних огней и сверчков, Якса сливался с прошлым заново, но вовсе не осознанно — по привычке. Он не хотел возвращаться в то время, но поневоле так выходило. И тогда Сяо мог сопоставить всё, что с ним было с его нынешней жизнью. А ещё вспоминал. Много всего вспоминал. Иногда улыбался, а иногда сникал, глядя ввысь на ослепительно яркую в долине луну.       Кадзуха остался у двери, не решаясь нарушить покой Адепта. Он слушал и незаметно для себя расслаблялся, наслаждаясь нежным пением флейты. Но вскоре Сяо закончил.       — У тебя красиво получается, Сяо, — ухмыльнулся самурай и, задействовав Глаз Бога, легко запрыгнул напротив.       — Спасибо, — скромно ответил Адепт, не забыв порозоветь в щеках. — Почему не спишь?       — С тобой отоспишься… — выдохнул Кадзуха, вернув взгляд к звёздам, — Небо сегодня такое чистое… Сколько бы дней я не провёл в странствиях, мне слишком редко удавалось вот так спокойно любоваться миром после захода солнца без волнений о завтрашнем дне.       — Не думал, что ты о чём-либо переживаешь.       — Ох, конечно, переживаю… Всегда нужно придумать, где найти пропитание, где расположиться так, чтобы пережить ещё одну ночь в безопасности… Смогу ли я увидеть близких вновь? — задумчиво пробормотал ронин, вернув взгляд, — Все эти вопросы волнуют меня каждый день.       — Сегодня у тебя опять красноречивое настроение…       — Всё благодаря пирожкам Ланфен. Они так располагают к беседам… Но не только они, — с этими словами Кадзуха полез за пазуху кимоно, аккуратно доставая изумрудную бутылку. — С этим средством можно и Адепта разговорить.       — Ты где это достал?! — ужаснулся Якса, рассматривая бутылку с вином, протянутую ему, — Я не пью…       — Вот пока вы на рынке разбирались с травами, я решил найти нечто более полезное. Скажи, а ты пробовал вино хоть раз после того, как лишился сил?       — Нет…       — Что ж, самое время оценить вкус по-новому. Начинай! — самурай впихнул бутылку в руки Адепта, и тот неловко сжал её, тупо пялясь на вздёрнутую пробку.       — Прям так… Без бокалов? — предпринял последнюю попытку избежать очередной выдумки Кадзухи, однако друг лишь решительно кивнул, подтверждая неотвратимость побега. Сяо с тяжелым вздохом поднёс бутылку к губам и сделал быстрый глоток, не забыв сморщиться, — Это ещё… Что?! Такого дурного вина я ещё не пробовал…       — Потому что это не вино, глупый Адепт. Это саке, традиционный алкогольный напиток из Инадзумы, — ухмыльнулся самурай, также сделав глоток. — Может показаться немного крепче, вкус тоже другой. Но не думай, что уйдёшь отсюда, не выпив свою половину.       — Половину?! Я буду блевать дальше, чем вижу… — с сомнением пробурчал Якса, глядя на распивающего ронина, — Неужели нельзя без выпивки?       — Сколько месяцев мы уже без выпивки, дружище? Брось, мне ведь нужно тебя разговорить и заставить расслабиться. Не упрямься!       — За какой-то год я попробовал больше еды и напитков, чем за всю свою жизнь… — всё также недовольно выдохнул Адепт, тем не менее, сделав ещё пару глотков.       — И это только начало! Кто знает, может, через пару лет мы с тобой встретимся на границе Сумеру и Натлана?       — Нет. Это вряд ли… — моментально стушевался Сяо, отпустив голову, — Я только научился жить здесь, на Родине… А смена обстановки явно не для меня…       — Пару месяцев назад ты отказывался даже копьё в руки брать и посмотри, где ты теперь. Кстати обо всяких примочках прошлой жизни… — тут же Кадзуха одним взмахом бросил Глаз Бога в Яксу, а тот едва успел его поймать, — Долго он будет пылиться в шкафу?       Сяо недовольно фыркнул, но всё же почувствовал знакомое, пусть и слабое, покалывание на кончиках пальцев. И с каждой секундой ощущения усиливались. По артериям растекалась сила, слух и зрение обострились… И всё же усилием воли Адепт отложил собственный Глаз Бога.       — Это ещё почему? — с удивлением поинтересовался Кадзуха, выгнув бровь.       — Я не… Не знаю… — выдавил Якса, растерянно рассматривая Глаз Бога, — Это так странно… Пользоваться чужими подаренными силами, а не своими собственными.       — В Инадзуме есть поверье, что Глаз Бога и есть его желания, амбиции. Хотя насколько я убедился в других странах — все думают иначе, — прошептал самурай, сжав пальцами собственный артефакт. — Но я бы не стал считать эту силу чужой. В конце концов, никто другой больше не сможет ею воспользоваться.       — Если честно, то я не знаю, зачем мне Глаз Бога теперь… Хотя и раньше я не особо ощущал, чтобы пользовался им, — так же тихо ответил Сяо. — А если касаюсь… В общем, не думаю, что он когда-либо мне понадобится.       — Как по мне — запрыгивать на крыши с его помощью гораздо удобнее. Я уж молчу о том, что в нужную минуту такая перестраховка может спасти жизнь. Преимуществ достаточно. Разве что Анемо Глаз Бога помогает чаще в передвижении.       Адепт сделал ещё пару отчаянных глотков саке, прежде чем потянуться за безделушкой вновь. Пожалуй, воссоединение с Глазом Бога было самым болезненным, но в то же время ощутимым. Он чувствовал ветер, разносящийся в жилах, слышал далёкие песни, а его лёгкие будто бы расширились. Правда, сейчас артефакт ещё и немного двоился в глазах, но Сяо не придал тому должного значения.       — Мне страшно его использовать… — выдавил Якса, потупив взгляд, — А ещё я думаю, что толком не знаю, как его задействовать…       — Если тебе от этого станет легче, то слабым дуновением ветерка ты передо мной не опозоришься. Однако сдерживать смех не обещаю… — улыбнулся Кадзуха, — Брось, обычно умения появляются сами собой. Не нужно особо заморачиваться.       Сяо вновь доверчиво кивнул другу и сосредоточился на ощущениях. Они действительно были смутно знакомыми, прибавляли целостности. Но словно бы и втрое не равнялись на его былые возможности. И от этого щемило в сердце, а разочарование постепенно накатывало вместе с алкогольным опьянением.       Адепт вытянул руку и с глубоким вздохом сконцентрировался на точке перед собой. Рубец на месте мизинца заныл будто бы по привычке, но Сяо усилием воли заставил себя отбросить любую жалость.       И ответом юношам послужил лёгкий тёплый ветерок, ласково взлохмативший волосы и даже согревший изнутри. И всё же подобный порыв отнял достаточно энергии, а потому Якса медленно опустил дрожавшую руку. Кто бы мог подумать, что раньше он даже не заметил бы, что применил силу…       — Неплохое начало. Правда, я рассчитывал на нечто более оформленное. Но и так сойдёт… За нас и наши Анемо Глаза Бога!       После чего самурай влил в себя ещё несколько глотков и передал пошатывающемуся Адепту. В любом случае, Сяо уже не обращал особого внимания на вкус и собственное опьянение. Он тупо кивал самураю и изредка мямлил что-то в ответ. А бутылка постепенно пустела, пока на дне не остались лишь капли.       — Так… Что там… Произошло у вас с Путешественницей? — в который раз за всё пребывание спросил Кадзуха, придвинувшись ближе, — Только честно. Или я всерьёз задумаюсь, существует ли у Адептов эрекция…       — Ты меня достал… — раздраженно ответил Сяо, — Зачем тебе это?       — Как знать… Может, у меня появился шанс исследовать её женский лотос тоже… — усмехнулся Кадзуха, но только с иронией. Правда, это возымело обратный эффект.       — Теперь у тебя есть все шансы. Она сказала, что не любит меня, — отрезал Якса, потерев лоб.       — Чего?! — громко вскрикнул самурай, не в силах сдержать собственное изумление, на что Адепт тут же начал строго шикать — не хватало ещё разбудить семейство Яо Яо. А потому Кадзуха продолжил шепотом, — Нет, такого не может быть. Либо ты мне лжешь, либо у тебя слишком тревожная фантазия. Исключено.       — Так и было. Впрочем, чего ещё можно было ожидать.       — Сяо, ты бредишь! — вновь воскликнул ронин, совершенно забыв о необходимости тишины, — Даже если ты говоришь правду… То, наверное, Люмин перед этим хорошенько так приложилась головой об камень…       — Нет, это было вполне себе осознанно с её стороны, — упрямо отрицал всё Адепт. — И она права. Я не мог дать ей ничего, даже защиту. А теперь так вообще, меня можно разве что выставить посмешищем.       — Друг, ты перебрал… — заплетающимся языком промямлил Кадзуха, обхватив плечи Яксы, — Мы с тобой уже говорили об этом. Но ты! Адепт! Со смазливой рожей… Да будь я женщиной, сам бы раздвинул давно ноги! А ты ещё смеешь сомневаться в себе… Когда я видел вас, сразу становилось всё понятно. Знаешь, как убого я себя чувствовал по сравнению с тобой?       — Свою-то рожу видел? И вообще… Это всё кажется чем-то… Величественным. А на деле Адепты и люди слишком уж далеки друг от друга…       — Знаешь, пока мы тут меряемся, кто лучше, мы упускаем самый главный факт… — поучительно взмахнул бутылкой самурай, — Она — женщина. Вот в чём вся проблема. Этих существ нам не понять…       — Если честно, то я согласен. Я вообще их не понимаю! — теперь уже Сяо запамятовал о громкости голоса и начал разглагольствовать вполне себе эмоционально, — Сначала… «Давай станем ближе…», «Давай искупаемся голышом в озере спустя пару дней после того, как я чуть тебя не прибила за то, что ты случайно увидел меня голой»… Что это было?! Как они вообще мыслят?       — Да кто бы их разобрал! — согласно закивал самурай, — И Бэй Доу тоже… Вроде всегда просит возвращаться на Алькор… Но едва моя нога переступает за борт, как я вынужден выслушивать упреки о своём долгом отсутствии…       — Даже Моракс вечно спорил с Богиней Пыли и остальными… Если уж Архонту не дано их понять, то я и вовсе… Идиот, — насупился Сяо, подняв взгляд к небу.       — Мда… — присвистнул Кадзуха, — Знаешь, мой друг… Нам надо выплеснуть всё наше негодование. Пойдём-ка…       Ронин рывком поднялся, правда, чуть было не свалился с крыши. Благо, Якса успел его придержать. Хотя сейчас никаких возражений не имел — в голове было пусто, а на душе — дерьмово. И ему было плевать, какая идея пришла в голову товарища на этот раз. Он был согласен на всё. А забытые обиды так и вовсе хлестали изнутри.       Кое-как юноши спустились на землю и вдвоём поплелись в сторону деревни. Несмотря на глубокую ночь, спали не все жители, что явно было на руку самураю.       — Я вчера приметил, где девушки развешивают постиранные вещи. И там не только одежда… — хищно оскалился Кадзуха, едва не споткнувшись о забор.       — И что мы будем с ними делать? — недоуменно спросил Адепт, впрочем, готовый ко всему.       — Мы будем мстить женскому роду… Соберём все их трусики и оставим где-нибудь… В очень людном месте.       Сказать, что Сяо был поражён фантазии друга — не сказать ничего. Но это было так дерзко, но от того ещё более захватывающе, что противиться было бы попросту глупо.       И вскоре самурай действительно привёл их в нужное место. И тогда оба юноши, переглянувшись пьяными взглядами, собрались рвануть к белью.       Но стоило только коснуться ткани, как жесткий поток ветра хлестнул в покрасневшие лица и отбросил юнцов на несколько метров назад. А прямо над ними возвысилась разозлённая в край женская фигура.       — Немедленно оба ушли спать! И чтоб духу вашего здесь не было! — настолько пугающе, насколько могла шикнула Сянь Юнь напоследок, в то время как двое юношей с несдержанным хихиканьем понеслись в сторону сарая.       И даже когда дверь захлопнулась, тихие смешки не прекратились. Однако Кадзуха всё же рухнул на кровать, повалив за собой Адепта, но тот, кажется, вовсе не был против. Они тяжело дышали после пробежки, продолжая смеяться, пялясь в потолок.       — Ладно, признаю, это было весело… — наконец смог сказать нечто членораздельное Якса.       — Мне кажется, тебе понравилось больше из-за того, что тебе удалось разозлить Хранительницу Облаков, оставшись при этом безнаказанным… — хмыкнул ронин, поудобнее устроившись на подушке.       — Признаюсь честно — да… Всегда хотел избежать её криков просто так, — к своему же удивлению Сяо хихикнул да так, что пьяная улыбка расплелась по лицу, и Кадзуха тоже подхватил весёлый настрой.       — Вот видишь… Любой день может принести новые возможности. Поэтому никогда не стоит отчаиваться, — промурчал не менее пьяный самурай, придвинувшись ближе к Адепту, а затем и вовсе беззастенчиво завалил на него ногу и устроился поудобнее на плече, продолжив уже тише и всё менее разборчиво. — Когда-нибудь мы с тобой… Э… Да…       — Знаешь, я… — немного сбился от неожиданных действий со стороны друга Сяо, однако алкогольный бред продолжал расплетать его язык, — Я всё ещё скучаю по ней. Я всё ещё её жду.       — Так, в чём проблема? Хочешь, я передам ей всё, что будет необходимо? — вяло прошептал Кадзуха, прикрыв глаза с тихим зевком, — Письмо или слова…       — Нет, не нужно. Спасибо… — выдохнул Якса, также чувствуя накатывающую усталость, — Мне кажется, нам обоим будет гораздо лучше друг без друга.       — Угу…       — Это так глупо, что я всё равно жду её возвращения, да? Надеюсь, что она вернётся на Праздник Морских Фонарей…       — Угу…       — Но самое глупое… Что я всё ещё её люблю. Но мне от этого только хуже… — продолжал открыто рассуждать Адепт, хотя самурай уже уснул, — Наверное, Яксы действительно не могут избавиться от кармы. Потому что моей новой кармой стала она.       Впервые за тот вечер взгляд Сяо стал грустным, испуганным. Он понял, что никто его не слушал, но признаваться самому себе в таких словах было ещё сложнее, чем объяснять это кому-либо ещё. Он негодовал, ненавидел, проклинал законы мира, позволяющие чувствовать нечто невзаимное к другому человеку. Ведь если бы было наоборот, всё было бы гораздо проще.       Якса также не заметил, как уснул. Глаза ещё долго открывались, цепляясь взглядом за потолок. Однако алкогольное тепло внутри, совместно с теплотой Кадзухи снаружи склонили его в сон довольно быстро.       И спали они вот так до самого обеда. В обнимку, с открытыми ртами, на одной маленькой кровати, где едва помещался один Адепт. И проснулись только тогда, когда Вэньмин с резким звуком отворил дверь, наткнувшись на блаженно сопевших юношей. И несмотря на то, какой умилённой была картина… Их всё ещё ждали стыд и отменный нагоняй от Ланфен.

***

      Через неделю должен состояться Праздник Морских Фонарей.       Горные вершины давно покрылись снежным хрусталем, а одежда сменилась на более тёплую. Сяо почти не выходил на улицу без шерстяного плаща, украшенного меховым воротником, который, ко всему прочему, ему подарила Верр Голдет во время очередного визита.       Густой пар срывался облаком с губ от соприкосновения с холодным воздухом. Якса шустро потёр ладони, дабы поскорее согреть, и принялся за рубку дров — у него дома только сегодня утром закончились все остальные.       Пока Адепт разделывался с древесиной, Кадзуха помогал Яо Яо слепить снеговика, а Ланфен и Вэньмин заперлись дома, о чём-то шумно споря, хотя Сяо едва ли смог разобрать несколько особенно громких слов.       На душе было неспокойно, и он даже знал почему. В это время года Путешественница и Паймон каждый год без исключения возвращались в Ли Юэ на Праздник и помогали с подготовкой. Однако в этот раз он не получил ни одного известия. Но что хуже — все остальные словно намеренно избегали его вопросов и нарочито серьёзно убегали заниматься своими делами. Лишь Кадзуха временами успокаивал его, объясняя раз за разом, что такой праздник Люмин просто не может пропустить. И всё же новостей о ней не было. А друг всё чаще предлагал отправиться за ней, дабы всё разъяснить. И всякий раз Адепт грубо отказывался.       И у Сяо появилось предчувствие, что в этом году они не увидятся. Что было самым глупым диссонансом — ведь встречи с ней он страшился сильнее прочего.       — …Это семья Яо? Я ведь не ошибся? — вдруг окликнул их юношеский голос выдохшегося от бега юнца. Обычный паренёк из Ли Юэ услужливо поклонился и внимательным взглядом изучал всех присутствующих. У Яксы появилось смутное ощущение, что юноша был ему знаком, однако он никак не мог вспомнить, откуда.       — А вы?.. — опасливо прищурился Сяо, воткнув топор в одно из брёвен.       — Простите, забыл представиться… Я — Ка Мин, курьер. Пришёл доставить письмо из столицы для Госпожи Ланфен… — неловко потёр шею юноша, — Она сейчас дома?       — Боюсь, она немного занята. Я могу передать ей письмо позже, — ответил Адепт, кивнув в сторону дома, откуда до сих пор доносились звуки спора.       — Прошу простить меня, Господин, но по правилам я могу передавать послания только на имя получателя. Мне ещё нужна её подпись… — тихо сказал Ка Мин и склонил голову, однако от Сяо не ускользнул не менее оценивающий его самого взгляд. Юноша тоже узнал его, а значит, они несомненно встречались раньше, однако не могли вспомнить друг друга. И от этого внутри что-то неприятно натянулось, и начала подниматься тревога.       — Я уже видел вас где-то, юный Господин… — как всегда на помощь пришёл Кадзуха, поравнявшись с Сяо, — Мне кажется, или вы где-то выступали.       — Ох, это возможно… Иногда я танцую Вушу… Когда есть спрос, — скромно порозовел юноша, остудив замерзшие ладони горячим воздухом. — А вы из Инадзумы, как мне кажется.       — Всё верно. Я странствующий самурай. Должно быть заметил ваши танцы по очередному прибытию Алькора, — улыбнулся ронин.       — И вас, Господин, я тоже, кажется, помню… — вдруг посмотрел на Яксу Ка Мин, и Сяо пришлось сжаться от страха.       — Может быть. Я с самого детства живу в Ли Юэ. Наверное, мне доводилось встретить вас в Гавани… — осторожно солгал Адепт, а перед глазами проносились неприятные картинки пиршества в Нефритовом Дворце, — В любом случае, рад знакомству.       И пока любопытный юноша не успел задать новый проницательный вопрос, дверь дома отворилась так, что чуть не слетела с петель. И несмотря на очевидно разгневанное лицо, Ланфен постаралась скрыть все эмоции, насколько это было возможно. Но едва заметила Ка Мина, как тут же её настроение переменилось на смягчённое и обеспокоенное.       Юноша передал Ланфен письмо, и она принялась читать его с неким остервенением. И по мере прочтения эмоции на её лице сменялись от крайней степени удивления, до облегчённого понимания.       — Что ж, спасибо, Ка Мин! Где нужно расписаться? — миролюбиво спросила женщина и быстро расправилась с подписью, — Скажи, когда ты отправляешься в Гавань?       — Сегодня же, Госпожа! Ваше письмо было последним, — кивнул Ка Мин, забрав все необходимые бумажки. — У вас ко мне какая-то просьба?       — Да, если тебе не будет трудно… — начала Ланфен, однако развернулась к Адепту, — Сяо, тебе следует немедленно отправиться в Гавань. Господин Чжун Ли прислал мне это письмо с просьбой отправить тебя в Ли Юэ. У него к тебе срочное дело… Подробностей не знаю, но я дам тебе деньги — купи, пожалуйста, специи у Сян Лин к Празднику! И не забудь разузнать, как там обстоять дела с торговлей травами и Чаем Адептов… Может, нам удастся наладить цепочку поставок там. И непременно загляни к Доктору Бай Чжу!       — Стойте! Не так сразу… — испуганно отступил на шаг назад Якса, задумчиво потерев висок, разболевшийся от такого объёмного списка указаний, — Я… Меня? С чего вдруг?       — Именно ты. Всё, начинай собираться — я пока накормлю Ка Мина с дороги, а после он проводит тебя до столицы. Ты ведь не будешь против? — Ка Мин, в свою очередь, согласно закивал головой. Всё же у Ланфен был наметан глаз на проголодавшихся юношей, — Кадзуха и Яо Яо останутся здесь. У меня есть для них несколько дел…       В общем-то, делать было нечего. Лишний раз спорить с Ланфен — вариант проигрышный. Она всегда умела находить слова, дабы в чём-то переубедить. К тому же после их с Кадзухой недавней выходки… Проще сказать, что за ним оставался должок.       Сяо не рассчитывал на долгое пребывание в городе. Взял с собой лишь комплект запасной одежды на всякий случай. Если верить торговцам и странникам, то отсюда в среднем темпе можно добраться до Гавани за сутки. Несмотря на то, что Деревня Цинцэ находилась ближе — путь к ней до столицы лежал через Тростниковые Острова. А отсюда нужно лишь пройти мимо Заоблачного Предела. Так что, Якса предполагал, что через два дня он уже будет дома.       Впервые со дня, когда он в последний раз видел Путешественницу, прощание показалось до ужаса пугающим. И больше потому, что уходить собирался он сам. Было трудно смотреть в грустные глаза Яо Яо, трепетно вжавшейся в его грудь напоследок. Сяо заверил её, что обязательно принесёт какой-нибудь подарок из Гавани, но взамен она должна была внимательно слушаться родителей и Кадзуху. А если выучит несколько приёмов у самурая, то он обязательно исполнит любое её желание.

***

      Первый час юноши переговаривались редко. Сяо то и дело смотрел назад, даже когда деревня исчезла из виду. Ка Мин периодически с сожалением поглядывал на его хромую ногу, хотя по правде, после того, как Адепт вернул Глаз Бога на пояс, его походка стала заметно легче и быстрее. И всё же он не доставал до темпа молодого юноши.       Якса же был поглощён собственными переживаниями и невесёлыми мыслями, окрашенными в непонимание и даже гнев. Он не мог придумать ни единой причины, почему Чжун Ли вдруг решил отправить его в столицу, если до этого делал всё, чтобы уберечь Сяо и спрятать подальше от людских глаз. А теперь он отправил его в самое жерло врагов Адепта, и случайная встреча с кем-то из представителей Цисин могла окончиться неблагополучно.       В самой глубине теплилась надежда, которую Якса не смел подпускать к сердцу. Но иной раз всегда возвращался к Путешественнице. Естественно, как только её имя всплывало в голове, Адепт чуть ли не силой заставлял себя отбросить любые воспоминания о девушке. Да и с чего вдруг Мораксу устраивать им встречу? К тому же, разве она и Паймон могли вернуться незамеченными?       А ведь это неплохая мысль.              Насколько позволял недавно приобретённый опыт общения с людьми, Сяо понял, что Ка Мин был явно простодушным и разговорчивым юношей, однако стеснялся завалить Адепта ненужной болтовнёй. Хотя он мог обронить совершенно никому не нужный комментарий на тему погоды или чего-то необычного. А ещё так застенчиво и испуганно поглядывал на Яксу, что ему стало тошно.       — Значит, ты ещё и танцор Вушу? — не зная, как начать разговор и придти к нужной теме, спросил Сяо, прочистив горло, — Это довольно древнее искусство. И судя по тому, что мне доводилось видеть, ты знаешь своё дело.       — Спасибо за добрые слова, Господин… — просиял юноша, залившись румянцем, — Мне действительно важно слышать, что другие думают о танцах. Нынче танцорам из Ли Юэ не особо благоволит судьба.       — Можно просто Сяо… В конце концов, мы с тобой почти одного возраста… — уже с привычным недовольством фыркнул Якса, — Что за трудности? Ведь это культурное наследие… Насколько мне известно, раньше многие странники собирались в Ли Юэ ради танца Вушу.       — А вам… Тебе многое известно. Должно быть, вы изучаете историю, — слегка запнулся от непривычки пунцовый Ка Мин, незадачливо потерев шею. — К сожалению, нынче совсем другая мода и совсем иные развлечения. Не то, чтобы я был против — мне нравится музыка Фонтейна, и всё такое. Но сердце лежит к танцу Вушу всё равно. Если бы я мог, занимался только тем, что мне нравится. Но увы — спрос невелик. Приходится подрабатывать наёмником.       — Я думал, ты — курьер… — озадаченно оглянул юношу Якса.       — Когда нет достойной работы, то да. Но чаще я сопровождаю торговые караваны, как охранник. А иногда и сам охраняю посылки, которые больше никто не может доставить, — хихикнул Ка Мин. — На самом деле, меня почти всё устраивает. Стычки с Похитителями Сокровищ позволяют поддерживать физическую форму, да и общаться с людьми мне нравится.       — Это похвально, — искренне сказал Сяо, смущая юношу сильнее. — Твои смелость и решительность непременно приведут тебя к успеху.       — Эх, если бы так думали все… — вдруг погрустнел Ка Мин, хотя постарался натянуть улыбку, — Всё равно спасибо. Может, однажды вам удастся увидеть танец Вушу в самом грандиозном виде. Обещаю, что для вас достану бесплатные билеты!       — Я постараюсь явиться, как будет возможность. К сожалению, Гавань находится слишком далеко. С моей ногой довольно трудно туда добираться, — однако от Яксы не ускользнуло настроение наёмника. Было нечто такое в мальчишке, что заставляло проникнуться им. Он казался честным, добропорядочным юношей, а таких едва ли можно встретить в нынешнее время. — Ты сказал, что не все думают, как я… У тебя есть недоброжелатели?       — Можно и так сказать… — уклончиво ответил Ка Мин, однако ему явно хотелось выговориться, — У меня есть собственный отец вместо них.       — Твой отец не одобряет твой выбор? — изумился Адепт, на что получил незадачливое пожатие плечами, — Но… Что плохого в танце Вушу? Ведь это часть нашей истории…       Пусть Сяо не особо понимал множество обычаев смертных, однако с давних времён ему вбивали в голову, что любая работа важна. Будь то танцы или ещё какие деятели искусств — они воспламеняли сердца граждан и воодушевляли гордиться Ли Юэ и его традициями. Людям всегда нужно было отдохнуть и развлечься. Впрочем, как и Адептам.       — Он — довольно богатый торговец, а также преемник семейного дела с большим наследием. Мой отец считает, что я должен учиться вести бизнес, должен продолжить историю своего рода, и я понимаю его — он желает мне лучшего. Хочет, чтобы я жил в достатке, и всё такое. Но я просто… Я совсем не хочу всем этим заниматься, — раздосадованно причитал Ка Мин. — Он считает, что я не смогу принимать тот объём физических нагрузок, когда повзрослею. И всё же… Лучше я буду делать то, что люблю. Даже если мне придётся сводить концы с концами. Хотя, как я уже сказал ранее — в лишнем доходе я не нуждаюсь. Мне хватает двух работ для жизни.       Сяо не понимал Ка Мина до конца, впрочем, как и его отца. Для него подобные условности были лишь человеческой глупостью и упрямством. Проще говоря — сами себе устроили нервотрепку.       И всё же спустя многие месяцы, проведённые бок о бок с семьёй Яо Яо, Якса научился принимать их чувства, как необходимый обет жизни смертных. В хорошей семье родственники будут до самой смерти беспокоиться о близких. Их любовь растопила даже его сердце. И если уж они так эмоциональны, то не получится изменить их взгляды его упрощённым видением Адепта. А видя, как родители заботятся о детях, и наоборот — Сяо стало безумно жаль юношу, оттого что тот не может испытать того же счастья, что и члены семьи Яо Яо. И он сам.       — У меня нет отца… У меня есть только мои… Очень дальние родственники… — отстранённо начал Сяо, на ходу придумывая, какой вообще совет мог бы помочь в данной ситуации, — Но я могу сказать с уверенностью, что большинство разногласий решается разговором. В чью-то пользу, конечно, но всё же, возможно тебе удастся переубедить своего отца.       — Не выйдет. Пробовал множество раз. К сожалению, мой папа — человек упрямый, гордый и крайне консервативных взглядов. Но я всё равно благодарен за поддержку.       — Я подумаю, что можно с этим сделать… — хмуро ответил Якса, пообещав себе действительно поразмышлять на эту тему и по возможности спросить совета у Ланфен и Вэньмина. А может, даже и у Адептов… Если получится.       Дальше их разговор плавно перетёк в совсем иное русло. Впереди была дальняя дорога, а скоротать путь, кроме как за разговорами, никак не представлялось реальным. Сяо старался осторожно, терпеливо выпытывать слово за словом об изменениях в Ли Юэ, постепенно приближаясь к своей цели.       Не то, чтобы Адепт был абсолютно несведущ — он читал каждую газету с упоением, в попытке найти самую важную для себя информацию о Путешественнице. А некоторые статьи он даже сохранял у себя. А потому был вполне в курсе новостей в разных регионах, и даже стал понемногу приноравливаться к мироустройству и другим обычаям мира смертных.       Как ему удалось выудить — теперь истреблением монстров занимались опытные миллелиты, а чаще отправляли тех, кто владел Глазами Бога, дабы влияние кармы не было столь губительным. Но справлялись они вполне недурно те несколько месяцев, что занимались его прошлой работой. Вдобавок, благодаря исследованиям Бай Чжу, медицина вышла на новый уровень в вопросах лечения влияния скверны.       Цисин продолжили сохранять нейтралитет в отношении других стран, хотя, по словам Ка Мина, Фатуи начали гораздо реже замечать в городе. Чаще видели либо охранников Банка Северного Королевства, либо совсем уж высоко поставленных личностей во главе с Одиннадцатым Предвестником Фатуи, с коим Ка Мин имел честь обедать несколько раз, и даже отозвался, как о вполне неплохом, но всё равно весьма загадочном молодом человеке.       А вот разговор об Адептах Ка Мин старался обойти. Однако Яксе было достаточно нескольких реплик, чтобы понять, что ни о какой неприязни не может даже идти речи. Ка Мин был больше озадачен инцидентом, связанным с Пиком Цинъюнь, а также остался в противоречивых чувствах после выходки Охотника на Демонов в Нефритовом Дворце. Он также видел, как недоброжелатель едва не напал на Путешественницу, и если бы Защитник Якса не подоспел вовремя — то вполне вероятно, что история закончилась бы кровью. И всё же он счёл методы Сяо чересчур жестокими, а потому был уверен, что задержанием преступника можно было обойтись. Но главное, что он считал абсурдным приплетать остальных Адептов в отношении другого. Каждый отвечает за свои поступки, к тому же, дело коснулось самой Героини Ли Юэ, а значит, дело куда серьёзнее, чем кажется простым смертным.       И вот на этом моменте можно было приступать к действиям.       — Ты знаком с Путешественницей? — как можно более безразлично спросил Сяо, внутренне терзаясь страхом и сомнениями.       — Нет, но так хотелось бы! Сказания о её подвигах никого не оставят равнодушным. Её достижения говорят далеко вперёд неё, — воодушевлённо заговорил Ка Мин, кажется, не придавая совершенно никакого значения настроению Адепта. — Многие говорят, как она добра к любому, кто попросит её о помощи. А мне этого вовсе не нужно, но хотелось бы знать поближе героиню, что когда-то спасла наш город. Мне доводилось даже видеть её издалека несколько раз. Кто знает, может, однажды она посмотрит и на мой танец…       — Насколько мне известно, Путешественница неизменно является на Праздник Морских Фонарей… — вставил осторожную фразу Якса.       — Да, всё так. Моя подруга, Сян Лин, говорила о том же, однако вынужден признать, что в этом году её уже никто не ждёт. Большинство приготовлений к празднику завершены, а она всегда появлялась намного раньше. К тому же, в прошлый раз она провела довольно много времени в Ли Юэ, так что, вероятно, в этом году у неё другие дела… — тяжело вздохнул юноша, лениво посмотрев на темнеющее небо, — Но многие говорят, что это всё неспроста.       — А что говорят? — намного резче, чем то было нужно, выпалил Сяо, тут же сжав пальцы побольнее в кулак.       — Читал газеты год назад? — поинтересовался Ка Мин, на что Якса отрицательно покачал головой, — Я тоже не все читал. Но кое-что мне известно. Говорят, Путешественница и Охотник на Демонов были очень близки… Кто-то даже рассказывал, что он был влюблён в неё до безумия. И должен признать, как свидетель, побывавший на том пире в Нефритовом Дворце, осмелюсь подтвердить правдивость этих слухов! В тот вечер я внимательно наблюдал за Адептами… Не знаю, доводилось ли тебе их видеть, но они были великолепны! Такие возвышенные, благородные… Одна их походка завораживала сердце. И Охотник на Демонов, такой устрашающий, будто бы жестокий. Он смотрел на неё так, как никто не смотрел. И вся его свирепость исчезала лишь от одного взгляда на Путешественницу.       — Да что ты говоришь… — недоверчиво шикнул Сяо, внутренне сгорая от стыда за собственную неосторожность.       — Нет, это правда! Я клянусь! — рассмеялся Ка Мин, кажется, совсем не распознав настроения собеседника, — Я думаю, он любил её. Наверное, даже взаимно… Представляете, такой Адепт… О его силе и беспощадности не упоминалось разве что в сказаниях других стран. Но даже он ничего не мог сделать с собой! Женское влияние так коварно.       — С этим сложно не согласиться… — выдохнул Якса, вспоминая недавний разговор с самураем и параллельно покрываясь вторым слоем пота от смущения.       — А я о чём! Да ещё и вся эта история с её отравлением… Мне даже кто-то рассказывал, что Адепт предоставил ей свои покои на период лечения.       — Не может быть… — старался продолжать этот несусветно глупый спектакль Сяо.       — Здесь соглашусь. Кто знает, что там было… — пожал плечами Ка Мин, — А сплетни любят всё приукрашивать. Но я скажу точно — он совсем не высокого роста. Прямо как мы с тобой, — хихикнул юноша вновь, в то время как Адепта начало постепенно трясти от изумления чужим мнением о собственной персоне. — Но как бы то ни было… Сейчас Охотника на Демонов уже нет с нами. Наверное, слухи о его смерти правдивы. К тому же, не думаю, что он оставил бы свой долг, отдав всё на руки людей. В любом случае… Думаю его связь с Путешественницей была очень близкой. И как сочли многие — его смерть могла повлиять на неё слишком сильно. Я бы тоже не смог, наверное, очень долгое время возвращаться туда, где погиб мой друг, а я не успел его спасти…       Конечно, для Ка Мина, как и для любого другого жителя Ли Юэ, это был самый обыденный разговор, хотя и не самый радостный. Юноша лишь слегка взгрустнул, но в целом, его куда сильнее волновали другие проблемы. В то время как Сяо почти что умирал внутри.       Как-то они беседовали с Кадзухой на берегу реки, и друг рассказывал, как было сложно вернуться в Инадзуму. Самурай любил родные земли до безумия, но воспоминания о смерти друга каждый раз давили на грудь, сжимая лёгкие, внушая страх и вину. Он не возвращался обратно несколько лет, прежде чем смог найти в себе силы попрощаться с Томо по достоинству. И теперь Сяо вспоминал его слова с ноткой горечи и бессилия.       Как бы сильно ни скорбели смертные, как бы долго ни откладывали прощание несмотря на лишь возрастающий стыд — их эмоции всегда противоречиво и влиятельно туманили разум, защищая сердце. И зачастую ничего нельзя было сделать с той болью, которую они раз за разом так старались избегать.       Но разве Якса был столь важен Путешественнице, что его потеря могла так гулко отдаться в её душе?       И Адепт лишь мотал головой, сильно сомневаясь, что так оно и было.       Когда солнце начало медленно садиться за горы, они достигли лабиринтов Тайшаньфу, обойдя Заоблачный Предел по давно забытым руинам. Последние лучи мелькнули у края небес, а Сяо почувствовал мерзкое опустошение. За пару прыжков он добрался до вершины разрушенной колонны и вгляделся в до скрежета в сердце знакомые горы. И внутри тут же что-то надорвалось, отдав громким хрустом в ушах.       Пика Цинъюнь больше не было.              А на его место просачивался солнечный свет. Тусклый, непривычный, холодный. И слишком неправильный.       — …Ах, ты не видел разрушенного Пика Цинъюнь? — спросил взволнованный Ка Мин, глядя как неожиданно помрачневший Якса спускался обратно, — Мда, то ещё зрелище. Казалось бы, целая гора, Обитель Адепта… И даже это может бесследно исчезнуть. Знать бы ещё, что там произошло…       Нет, Ка Мин. Тебе лучше не знать.       Со временем цепочка событий восстановилась в памяти, забившись в грудь ржавым гвоздём. Однако большинство воспоминаний побледнели, многие мелочи стёрлись, а слова забылись. И всё же было трудно осознавать, что это не было кошмаром, превратившим могущественного Адепта в калеку и разделившим его жизнь на «до» и «после».       Сяо долго рассматривал ночное небо, усыпанное мерцающими звёздами, и слушал треск потухающего костра. Он был слишком близко к недавней трагедии, к которой собственноручно приложил руку. Совсем недалеко был ныне упокоен его старый друг. А вокруг остались жить лишь напоминания Яксе о том, кем он был раньше.

***

      Чем ближе они подходили к Гавани, тем сильнее сжималось сердце Адепта. Он всё чаще оглядывался и поправлял шляпу и меховой воротник, натягивая его по самый нос. Ка Мин несколько раз удивлённо переспросил, отчего Сяо так замёрз, и не нужно ли одолжить ему ещё что-нибудь потеплее.       Ли Юэ был таким же прекрасным, как прежде. Город отражал всё величие его бывшего Покровителя, блистал трудами Адептов, что помогали возводить стены и дома. У Сяо даже перехватило дух. Однако хватило одного взгляда на парящий в небесах Нефритовый Дворец, чтобы он ускорил шаг, дабы поскорее найти Моракса.       Но, вероятно, его накрыло превеликое чувство дежавю, потому как оказалось… Что Господин Консультант отлучился по срочным делам.       — Не стоит так переживать, Господин… Сяо, — хихикнула Ху Тао, намеренно выделив его имя, чем заставила Адепта вздрогнуть от испуга в ожидании от неё очередной выходки. — Если что случится — Ритуальное Бюро «Ваншэн» непременно устроит самые роскошные похороны для лучшего консультанта!       — Что ж… Звучит, как хорошее предложение, но вряд ли реализуемое в ближайшее время… — нервно прошептал Якса, удивляясь, как ранее презренная смертная теперь превратилась в угрозу мирового масштаба. И её шутки скорее настораживали.       — Вот, что я вам скажу… Хиличурл пойдёт к Адептам — сгинет, мяса не отведав! — сочинила очередной стих девушка, а Сяо устало закатил глаза. Ещё одного поэта ему точно не хватало, — Вам стоит перекусить с дороги. Может, Господин Консультант вернётся вечером. Но это маловероятно…       — Госпожа Ху права! Чур, димсамы за мой счёт! — улыбнулся Ка Мин, получая в ответ одобрительный кивок Директрисы «Ваншэн».       — Архонты, я ведь хотел уже сегодня отправиться домой… — сжал лоб Адепт, мысленно проклиная Моракса всеми возможными способами, — Ладно, пойдём пока. Мне всё равно нужно выполнить пару поручений Ланфэн.       — Только не ходите в сомнительные заведения, а лучше загляните к моей подруге — Сян Лин! У меня и так мало вдохновения в последнее время… Мне не удалось похоронить Охотника на Демонов, так что в ближайшее время берегите своё здоровье! — хихикнула на прощание девушка и с коварной ухмылкой подмигнула Сяо.       Но чтоб её. Даже так заставила его улыбнуться уголками губ.       Пускай это не являлось шуткой в полной мере… Яксу всегда веселили её мрачные подколы.       Однако не стоило сильно высовываться в городе, где тебя видел каждый третий.       Разве что с Доктором Бай Чжу не было никаких проблем. Правда, после визита Хижины «Бубу» все поручения для Адепта закончились. А не наступило даже вечера. Поэтому Адепту пришлось поплестись за Ка Мином, только бы тот прекратил свои разговоры о димсамах.       Но могло ли всё пройти гладко? Конечно же, нет.       Потому что теперь на шеф-повара Мао работало уж слишком много знакомых ему личностей. И если Шень Хэ вызвала только облегчение, то вот Весёлый Янь Сяо… Пожалуй, проще всего сказать, что встреча с ним могла бы закончиться не самым спокойным образом.       — Что пожелаете… Ох, Господин… Сяо… — как и всегда отрешённо пролепетала ученица Хранительницы Облаков, хотя в бездонных глазах на миг проскочило удивление, — Есть предпочтения?       — Нам, пожалуйста, отменную порцию димсамов, вдвое больше, чем я обычно заказываю! — горделиво расправил плечи Ка Мин, а Шень Хэ, как ни в чём не бывало, записала всё в блокнот.       — Может быть, что-то ещё?       — Да, что-то вроде миндального тофу? — спросил некто грубым, но очень знакомым голосом, медленно являя себя, — Вы, должно быть, пришли издалека, юный Господин. И смею вас заверить — это блюдо я готовлю так, как никто.       Сяо поджал губы, вглядываясь в улыбающееся лицо повара, но не мог выдавить и слова, кроме кивка. Но всё было понятно и без того. В уголках глаз Янь Сяо мелькнули слёзы, но всё же тот сдержал себя. Возможно, Верр уже успела всё ему рассказать, поэтому сейчас мужчина вёл себя столь сдержано. Но как же радостно стало на душе.       И кто бы мог подумать, что некто ещё решит посетить несчастную закусочную именно в этот день и именно в это время.       — Кхм… Мне кто-нибудь даст меню? — первое, что спросила Сянь Юнь, чтобы привлечь внимание к своей скромной персоне. Якса видел, как она нервничает и смотрит по сторонам, но всё же фыркнул про себя, спрашивая у всех существующих Богов, за что ему такая напасть. Но это не отменяло его радости встречи.        — И мне, пожалуйста! — намного тише попросил мужчина позади. Благо, на этот раз не знакомый Адепту. Но расслабиться он не успел. Потому что увидел, как напрягся Ка Мин. И с каким недовольством посмотрел на него мужчина, внешне чем-то напоминавший самого курьера.       Юноша вздрогнул всем телом и словно сжался, опустив взгляд на стол. Извечная весёлость тут же сошла с лица. И, вероятно, Сяо понял его настроение правильно. И отчего-то в его голове зародилась абсурдная идея.       — Тётушка, ну что же вы! Сейчас я вам помогу! — вдруг сказал Якса самым миролюбивым голосом, чем заставил глаза Хранительницы Облаков распахнуться необычайно широко. Впрочем, мужчина посмотрел на него с какой-то снисходительной завистью и молча прошёл к столу, где сидел Ка Мин.       — Я ожидала от тебя чего угодно, но не «тётушки»! — яростно выдохнула Сянь Юнь, но юный Адепт поспешил шикнуть, только бы не привлекать к и без того странным личностям ещё больше внимания.       — Мы вполне смахиваем на родственников… — задумчиво пробормотал Сяо, вновь обернувшись на отца, что-то раздражённо толкующему сыну, — Мы должны кое-что сделать.       — О чём ты? — выгнула бровь Хранительница Облаков, проследив взглядом за парочкой.       — Они в сильной ссоре. Даже не собираются отмечать вместе Праздник Морских Фонарей… — вздохнул Адепт, исчерпав свой и без того короткий план, — По пути сюда Ка Мин рассказывал об их отношениях с отцом. Они не принимают выбор и принципы друг друга. И я… Я бы хотел помочь ему.       Сянь Юнь тут же закивала с абсолютным пониманием ситуации и возмутительно ахнула, приговаривая о несусветной глупости и упрямстве смертных, готовых провести семейный праздник порознь. И подобный расклад её совсем не устраивал.       — Это немыслимо! Так нельзя… — причитала Хранительница Облаков, топчась на месте, — Но мы ещё можем кое-что сделать. Запоминай…

***

      Представление, устроенное Сянь Юнь, было самым идиотским опытом, что удалось пережить Защитнику Яксе. Несмотря на то, что до понимания человеческих отношений ему было ещё далеко… До подобного спектакля даже он не смог бы додуматься.       И естественно, всё закончилось ничем, и это им ещё повезло.       — Прошу прощения… Я всего лишь хотел тебе помочь… — неловко покачал головой Сяо, но Ка Мин только слабо усмехнулся.       — И я ценю это! Тебе не за что извиняться. Никто не виноват в строгости моего отца… — грустно улыбнулся юноша, — Но должен признать, твоя тётушка — крайне забавная личность.       — Ох, это вовсе не моя тётушка… — потёр виски Адепт, оценивая предстоящий им путь, — Просто… Забудь, ладно?       — Как скажешь, выдающийся племянник с неизлечимой травмой колена вследствие разгромного побоища с монстрами Бездны… — хихикнул Ка Мин, заставляя Яксу покраснеть ещё сильнее, — Но, признаюсь, я слишком сильно удивился тому факту, что твоя «тётушка» — настоящий Адепт. И всё равно я счастлив знакомству.              — Мы встретились при необычных обстоятельствах… И я действительно был воином раньше. А Госпожа Хранительница Облаков очень не любит семейные раздоры, поэтому и захотела поучаствовать… — выдумывал наиболее правдоподобные факты Сяо, тяжело вздыхая от очередного подъёма в гору. Правда, до сих пор оставалось загадкой, как Ка Мин так легко узнал личность Сянь Юнь — видел ли он её в Нефритовом Дворце, или аура так ощутима? Впрочем, неважно.       — Она очень заботлива. Увидела, как я расстроился после стычки с отцом, и пригласила в свою Обитель в Заоблачном Пределе… Я не мог о таком даже мечтать. Но я надеюсь, что ей это не в тягость.       — О, она явно позвала нас туда с какими-то намерениями, — вмиг тон голоса Яксы сменился на озлобленный.       «Приходите, сделаем воздушных змеев к празднику!» — она это серьёзно?       Сяо перебирал в голове все возможные варианты, зачем Сянь Юнь вдруг понадобилось всеми правдами и неправдами уговаривать их вдвоём явиться на Гору Аоцан ради праздничных подделок. И Якса был уверен — подобный исход событий был спланирован заранее.       Но теперь он вернётся домой намного позже, чем ожидал. Яо Яо получит игрушечного зяблика гораздо позже, да и к тому же — Моракса он так и не нашёл.       Впрочем Ка Мин был явно полон энтузиазма. А ещё там должна быть Шень Хэ, устремившаяся к Обители Наставницы более быстрым шагом. В то время как Адепт чувствовал всем своим нутром, что происходило нечто за гранью его контроля.       Конечно же, он оказался прав.       

***

      Восхождение на Гору Аоцан ударило по самомнению Сяо гораздо сильнее, чем должно было. Если раньше он мог телепортироваться за пару мгновений, то теперь понимал людей, не особо стремившихся забираться в такую высь по горным каскадам.       Ка Мин естественно держался гораздо лучше него и иной раз стремился предложить свою помощь, на что Якса твёрдо отказывал. Но уже десятый слой пота, прилипший к коже, а также ужасная одышка из-за холодного воздуха вершин давили на его гордость, и Сяо уже был близок либо к падению вниз, либо к помощи наёмника.       Но увиденное на вершине заставило сердце встрепенуться с удивительным трепетом. Потому что мастерить воздушных змеев пришли все. Включая Моракса, семью Яо Яо, Кадзуху и даже Гань Юй, смотревшую на него с самым помятым выражением лица из всех, что Сяо когда-либо лицезрел.       — Господин Ох… Сяо! — первая подскочила к нему полуцилинь, виновато опустив глаза вниз. Но пока никто не успел их подслушать — вздохнула, с сочувствием пожав плечами, — Мне очень жаль, что так вышло. Повелитель не позволял мне навестить вас, пока не придёт время. Можете не соглашаться, но сейчас я понимаю его решение.       — Я тоже рад тебя видеть… — коротко кивнул Адепт, более даже не удивившись участию дракона абсолютно во всех вопросах, которые вызывали в нём раздражение и непонимание по сей день. Но злость померкла, так и не успев разгореться. Сяо был намного больше приятно изумлен встрече с таким количеством близких, собранных в одном месте явно по чьей-то задумке, — Сочту твои слова за комплимент.       — Это и не может быть ничем иным. Видел бы ты свои изменения со стороны! — вставила и своё слово Хранительница Облаков.       — Ох, да что вы, «тётушка». А это собрание тоже случайно образовалось? — съязвил Якса, с удовольствием отмечая появление красных пятен стыда на лице Сянь Юнь, — Даже секретарь Лунного Павильона взяла отпуск?       — Вообще-то… Да… — робко промямлила Гань Юй, — Первый, кажется. И теперь мне слегка непривычно.       — Господин Сяо! — ураган Яо Яо как всегда привнёс совершенно иное настроение у всех беседующих, — Мы вас так долго ждали!       — Не думал, что меня вообще будет кто-то ждать, да ещё и на Горе Аоцан… — покачал головой Сяо, чувствуя, как долгожданное спокойствие медленно вернулось на место. Он успел соскучиться по девочке всего за каких-то пару дней. Лёгким движением Адепт достал из рюкзака обещанную игрушку, — А вот и твой сюрприз…       — Не может быть! Он такой красивый! — завизжала девочка, разглядывая зяблика со всех сторон горящими глазами. И ещё недавно сомневающийся Якса облегчённо выпустил воздух из лёгких. И даже не попытался скрыть радостную улыбку, — Спасибо-спасибо-спасибо! Надо придумать ему какое-нибудь могущественное имя!       — Только смотри, чтобы оно не затмило Юэгуя… — ответил Сяо, внутренне ликуя, что его выбор пришёлся Яо Яо по душе. И всё же ему очень нравилось поднимать настроение ребёнка, — Тебе удалось выучить приёмы от Господина Самурая?       — Ещё как. «Рассекающий горные ветра удар» надерёт тебе задницу в два коротких хайку… — усмехнулся подошедший ронин.       — На самом деле, мы довольно долго медитировали. Я даже подумать не могла, что Господин Кадзуха услышит, как папа случайно разобьёт тарелку! Сливаться с ветром и деревьями было довольно познавательно! — хихикнула девочка.       — Да, у тебя, конечно, удивительные методы…       — Через пару месяцев практики с Глазом Бога услышишь шепотки самых разных ветров…       В общем, спустя недолгое время, Хранительница Облаков, как ей и подобало, быстро разогнала всех по местам, прервав беседу. Адепт отдала несколько строгих команд, разделив присутствующих на своеобразные группы. И к несчастью Сяо, они действительно должны были смастерить воздушного змея. Как выяснил Якса — это было темой нынешнего Праздника Морских Фонарей. И отвертеться было просто нельзя.       Его определили в команду вместе с Кадзухой и взволнованным Ка Мином, на что Моракс тихо хихикнул, сказав, что команда из трёх юношей обречена на проигрыш. Гань Юй и Шень Хэ поставили вместе с незнакомой прежде девочкой — как позже понял Сяо, та оказалась новой ученицей Хранительницы Облаков. Но вот Яо Яо вместе с Творцом Гор и Вэньмином вызывали куда больше противоречивых чувств.       Судейский состав сложился именно так, как предполагал Сяо. А именно — Чжун Ли и Сянь Юнь просто в очередной раз нашли, о чём поспорить. Так и вышло, что теперь они будут оценивать всю эту несуразицу, помогая собственными советами.       И лишь одна Ланфен со смешком покачала головой и принялась подготавливать еду к ужину при помощи небезызвестной кулинарной машины Хранительницы Облаков. И её самой, естественно.       Яксе оставалось только смириться с насмешками судьбы, как он это делал последние девять месяцев.       Сянь Юнь разложила материалы и раздала всем указания, на тему того, как правильно и в какой последовательности собирать каркас. Но если учесть, что Сяо не мог запомнить простейшие этапы приготовления лепёшек, то здесь он и вовсе понял только пару знакомых слов.       — Может, сделаем змея в форме чего-нибудь интересного? — предложил Кадзуха, хитро блеснув глазами, — Например, в виде мужского…       — Тут дети, угомонись! — шикнул Якса, уже привыкший к шуткам ронина, в то время как Ка Мин красноречиво порозовел.       — Тогда сам придумывай. Ты ж у нас мастер на все руки…       — Может, в виде птицы… — застенчиво предложил курьер, — Ну, это вроде как символично…       Так и решили. Но откуда ж им было знать, насколько сложно будет вырезать крылья.       Поэтому когда остальные уже приступили к каркасам, юноши едва справились с половиной поставленных задач. И тогда на помощь всё-таки пришлось придти Хранительнице Облаков.       — Это просто катастрофа! У вашей птицы одно крыло короче другого, а хвоста и вовсе нет! Вы вообще меня слушали? — возмущалась Сянь Юнь, пытаясь исправить подобие полотна.       — Мы просто подумали… Было бы здорово, если бы у птицы хвост парил отдельно от остального тела… — попробовал оправдаться Ка Мин, пока Сяо страдальчески бился головой об стол.       — Хм… — на удивление, Хранительница Облаков даже задумалась, и явно оценила идею, — Если поправить здесь… И здесь… А это должно быть неплохо.       Как бы часто взгляд Яксы ни падал на бывшего Архонта, тот оставался невозмутим, предпочитая избегать Сяо всеми возможными способами. И от этого предвкушение от предстоящего разговора с Мораксом росло.       Дальнейшая судьба воздушного змея оказалась мучительной. Если опустить все подробности, то птицу это напоминало разве что благодаря художественному мастерству Ка Мина. Даже Яо Яо успела справиться со всеми задачами, а потому вызвалась помочь. Но стоило всё же опустить, что даже закрашивать у Сяо не вышло. Поэтому, когда кисть в очередной раз прочертила грубую полоску за очерченную линию, он просто сдался, больше не желая участвовать в цирке инвалидов.       Когда всё стихло, змеи остались сохнуть на солнце — большинство направилось к столу, чтобы помочь Ланфен с приготовлением ужина. И при виде этой умиротворенной картины, колкая ностальгия пробралась в сердце.       А ведь правда… Всего год назад они собрались здесь все вместе. А сейчас Владыки Лун больше нет. И Путешественница изменила своим традициям, не вернувшись к приготовлениям к празднику.       Сердце пропустило несколько ударов от накативших воспоминаний. Разве что теперь вокруг лежал всё ещё не растаявший снег. И теперь его близких стало гораздо больше. А когда-то в этом маленьком пруде, напротив Обители Хранительницы Облаков, он спас тонувшую Путешественницу. И, кажется, с этого момента его жизнь начала принимать совершенно иной поворот.       Наверное, Моракс думал о чём-то похожем. Бывший Архонт стоял на краю, вдали ото всех, устремив взгляд в сторону Каменного Леса. Туда, где раньше стоял Пик Цинъюнь. И будто бы назло всё накопившееся негодование Адепта рассыпалось под яркостью закатных лучей. Стараясь не тревожить Повелителя, Сяо тихо подошёл и встал рядом, молча проследив глазами за уродливой пустошью, ранее величественно красовавшуюся, как Обитель одного из самых милосердных Адептов.       — Скольких бы друзей мне ни пришлось потерять… Сколько бы лет ни заживали мои шрамы… А боль всё та же, — спокойно выдохнул Чжун Ли, встретившись взглядом с золотистыми глазами. — Но ничто так не радует моё сердце, как видеть, что хотя бы одного мне удалось спасти и дать ему шанс на новую жизнь, о которой нам приходилось только мечтать.       — Раньше бы я, наверное, с вами не согласился. И ещё раз спросил бы, зачем было нужно оставлять меня в живых, — стойкий, как металл, взгляд ещё какое-то время всматривался в безмятежное лицо дракона, прежде чем резко отвести его в сторону. — И если честно, то я до сих пор не понимаю, зачем существую я. Разве что теперь мне это изредка приносит умиротворение.       — То, что с твоими задачами могли бы справиться другие — не значит, что ты не достоин жизни.       — Дело не в этом. Дело в том, что я никогда не постигну этого эфемерного значения «счастья», — тяжело, но уверенно сказал Якса. — Я могу научиться всему, что умеют люди. Могу жить без былых способностей Адепта. Могу отринуть прошлое, могу радовать друзей, учить Яо Яо и дарить ей подарки в слепой надежде, что когда-нибудь, вспомнив меня, она улыбнётся. Я могу многое, но это никогда не даст мне того, что я хотел бы. Но это вовсе не из-за того, что я не стараюсь. Я просто не могу насладиться жизнью так, как это делают Адепты или смертные. Я вовсе не живу, Повелитель. Я лишь существую в пустой оболочке человека. Не то, чтобы я вижу смысл в прекращении своего существования… Просто оно не так болезненно, как в начале.       Некоторое время Моракс молчал, прекрасно понимая, что сейчас Сяо не согласится ни с одним его опровержением, хотя оно сквозило в словах Адепта. Но что он мог поделать?       Ещё тогда, до разрушения Пика Цинъюнь, их дороги разошлись. Охотник на Демонов действительно бесследно исчез. А в его облике предстал взрослый мужчина с внешностью рано повзрослевшего юноши. Это больше не был Сяо, которого Архонт Камня и Контрактов знал много веков.       — Сначала ты не понимал, почему мы оставили тебя жить в сарае с семьёй смертных. Когда-нибудь поймёшь, где ошибся в своих умозаключениях… — улыбнулся Чжун Ли, скрестив руки, — Но прежде нам с тобой нужно обязательно протестировать твоего воздушного змея.       — Вы ведь заранее это всё спланировали? — выгнул бровь Якса, с напускным недовольством повторив за консультантом замок на груди.       — О, я лишь хотел помочь тебе получше проникнуться атмосферой Праздника Морских Фонарей… Впереди ещё ужин в Гавани. Ты ведь не хочешь пропустить выступление своего нового друга? — подмигнул ему Моракс, но прежде чем Сяо успел что-либо ответить — их окликнули. А потому пришлось помочь с остальными приготовлениями к столу.       Не переставая шокировать окружающих, Адепт, ловко орудуя ножом, быстро нарезал необходимые для салата овощи, а также проследил за приготовлением лапши до идеального состояния. Оставались лишь столовые приборы и шумная суета.       — Что я тебе говорила! Никто не ест димсамы вместе с креветочным соусом! — ворчала Сянь Юнь в сторону Творца Гор. — А ты, Гань Юй, заправь волосы назад — иначе испачкаешь в супе…       — Яо Яо, подвинь миндальный тофу поближе к Сяо! Иначе ему придётся далеко тянуться за добавкой… — руководила Ланфен, на ходу расставляя тарелки, наполненные едой.       — Конечно, мама! Только вот Господин Сяо думал, что останется сегодня без подарка от меня…       Якса, едва успевший усесться за своё место рядом с Кадзухой и Шень Хэ, почувствовал нависшую над головой детскую тень. Он с осторожностью оглянулся, однако Яо Яо тщательно спрятала предстоящий сюрприз, приказав Адепту закрыть глаза и ждать.       И он не сразу почувствовал, как его макушки коснулось нечто лёгкое, почти невесомое. А окружающие зажали рты, в ожидании реакции Сяо.       — Вот теперь вы можете пробовать «Искушение Адепта»! — довольно упёрла ручки в бока девочка и констатировала, — Теперь вам хоть жениться!       Тишина стала ощутимой, и все присутствующие замерли, даже не предполагая, как на него могут подействовать такие слова.       А Якса, нащупав цветы на голове, вдруг почувствовал, как тепло согревает щеки и шею, а на душе стало так светло и спокойно… Что он не выдержал — ласково рассмеялся, смущённо прикрывая рот. А остальные выдохнули с облегчением и не менее искренне улыбнулись умиленной картине.       — Спасибо, — прошептал Сяо, хотя его голос был слабо различим в бушующем вихре разговоров. Но благодарил он не только Яо Яо.       Он был благодарен им всем.

***

      Защитник Якса впервые за долгое время оказался в самой гуще праздничных событий посреди города. Всего за неделю улицы изменились до неузнаваемости — украшенные разноцветными гирляндами, лентами и фонарями, они отражали дух Ли Юэ и его жителей, нарядившихся не менее красочно. Но всё же впереди был целый день, а Сяо понятия не имел, что вообще здесь окажется.       — Вау… — восторженно вздохнула Яо Яо, оглядывая город, — Как тут красиво! Я обязана поскорее встретиться с Ци Ци!       — Стой!.. — крикнул вдогонку Адепт, но девочка была намного быстрее, как и всегда, — Только не потеряйся… Ох…       — Плечи расправь и насладись уже Праздником! — хлопнул его по плечу самурай, — Ничего с ней не случится. У неё было целых два наставника, и оба — ни разу не пойманные преступники. Пошли — осмотримся.       Возразить Якса не успел, да и не стал бы. Он хорошо понимал, что здесь Яо Яо в безопасности, раз даже родители решили уйти по своим делам. А посмотреть было на что — всё равно они пришли слишком рано. Просто Сяо слишком сильно волновался с самого утра. И главная причина его переживаний то и дело всплывала в голове и болью отдавалась в сердце. Но он почему-то уверенно затыкал мысли, стараясь обращать внимание на всё вокруг.       Юноши петляли вдоль улиц, то и дело отвлекаясь на что-то или кого-то. Вот — улыбчивый торговец предлагал сувениры и подарки для близких, а прямо за ним — небольшая лавка с уличной едой, где Кадзуха с радостью приобрёл для себя и Адепта аппетитную острую лапшу. Чуть поодаль, у «Народного Выбора» — знакомые лица Чунь Юня и Син Цю, о чём-то радостно беседующих с непрерывно готовящей всевозможные блюда Сян Лин.       На другой стороне улицы им кокетливо подмигнула Ин Эр, чуть ли не силком загнавшая их в парфюмерную лавку, где друзьям пришлось слушать самые невообразимые ароматы. А случайно зашедшие молодые девушки так и вовсе начали хихикать, прикрывая рты элегантными веерами. И даже осмелились сделать комплименты. И в ответ Сяо как всегда раскраснелся и смущённо опустил взгляд, в отличие от самурая, что, кажется, никогда не был против завести новую беседу.       Впрочем, оба выглядели вполне прилично — Кадзуха в своём утончённом кимоно и собранными в неряшливый хвост волосами, придававший некий легкомысленный шарм его облику. А Якса не стал особо заморачиваться — тёмная шёлковая рубашка Вэньмина, украшенная уж слишком блестящим рисунком золотого дракона на животе, а поверх — излюбленный тёплый плащ с мехом. Но для приличия собрал волосы в аккуратный хвост, уже достигший начала лопаток. А глаза зачем-то подвёл красным. Однако теперь такое лёгкое напоминание о прошлом скорее вызывало нежную гордость.       Но парфюм так никто и не приобрёл. Разве что теперь от обоих распространялись причудливые древесные ароматы.       И вскоре они достигли пристани. Сяо ещё краем глаза уловил огромный монумент по центру, но толком рассмотреть не успел. Изрядно подвыпившая Бэй Доу, прибывшая в Порт всего лишь утром встретила их громко, но неразборчиво. Впрочем, как и остальные члены команды. Всё её внимание устремилось к «самому безнадёжному» самураю, а от высокой степени опьянения она даже не заметила, что рядом с Кадзухой вообще кто-то стоял.       Ка Мин махнул издалека, едва юноши вернулись в центр. Однако он был слишком занят посылками и подготовкой к выступлению, задумку которого они долго обсуждали на Горе Аоцан вместе с Сянь Юнь. А та, в свою очередь, во всеуслышание спорила с консультантом Похоронного Бюро о глупости и неправдоподобности истории самого известно в Ли Юэ рассказчика — Тяня, по кличке «Железный Язык». Но Чжун Ли как и всегда не был с ней полностью согласен. И лишь коротко кивнул проходящим рядом юношам.       — Дядя Сяо! Господин самурай! — окликнула их Яо Яо, несясь навстречу со всех ног и таща за собой ничего не понимающую Ци Ци.       — Быстро же изменилось обращение ко мне… — прошептал под нос Адепт, не без тени иронии в голосе.       — Мама ведь сказала. На людях — вы мой дальний троюродный дядя по линии внучатой племянницы моей бабушки! — хихикнула Яо Яо, однако Сяо и не думал злиться.       — Ну? Что вы хотите делать? — поинтересовался у девочек Адепт, и Яо Яо начала самозабвенно проговаривать и придумывать всё, что взбредало в её голову, и Кадзуха только подливал масла в огонь.       И в тот момент Якса заметил масштабный золотистый блеск справа от себя. И он оглянулся, наткнувшись на слишком знакомые силуэт и маску.       Ведь это же… Меногиас?       Точно… Это был он. Его друг. Брат.       Восседал на плавучей платформе по центру, зияя тысячами огней. Величественный облик, такой родной сердцу, вырвал рваный вздох из груди Адепта. Видимо, в этом году Праздник Морских Фонарей был посвящён ему. И как же красиво он выглядел, восседая над толпой.       Меногиас точно бы нашёл к чему придраться…       — Посмотрите, что там? Мне кажется, что-то интересное! Дядя Сяо, пойдём, — не дала завершить ему мысль Яо Яо, потащив за собой в узкий переулок, пестревший яркими рисунками по всем стенам.       Там стояло множество столов, переполненных разными материалами от бумаги до ножниц, и повсюду суетились люди, радостно делясь эмоциями.       — Хотите сделать собственный Небесный Фонарь? — поинтересовалась строгая дама, облачённая в парадную форму Цисин. Сяо вздрогнул и собирался отказаться, но и тут Яо Яо опередила его.       — Очень хотим! Каждому по фонарю! — взвизгнула девочка, на что получила снисходительную улыбку женщины.       — Я, пожалуй, воздержусь… — промямлил Якса, но остальные недовольно ахнули, призывая Адепта замолчать.       — Вот ещё! Ваше мастерство, дядюшка, конечно, оставляет желать лучшего… Но в этот раз я сама вам во всё помогу! — решительно упёрла ладошки в бока девочка, — Здесь нет ничего сложного, присаживайтесь.       — Ци Ци не знает, как делать фонарь… — усталым голосом выдавила зомби.       — Что ж, тогда тебе помогу я, — улыбнулся Кадзуха, сев напротив вместе с девочкой.       И теперь Сяо думал лишь о том, что на командную работу он не сможет положиться. Потому что сейчас придётся действительно делать всё от начала до конца самому.       Пальцы дрожали сильнее обычного, всё валилось из рук, а он всё думал, почему же так бешено колотится его сердце, разбивая грудь. Но пытался повторять за увлечённой Яо Яо, не желая её расстраивать.       — Вот тут будет свеча. Если чуть-чуть оттяните прутья — то огонь не коснётся бумаги, — мило улыбнулась девочка, помогая Сяо. — Дядя, скажите… Вы когда-нибудь запускали Небесный Фонарь?       — Нет, никогда, — отмахнулся Адепт, однако Яо Яо ждала объяснений. — Раньше они предназначались, как дань скорби по погибшим товарищам. И мне казалось это чем-то глупым. Всё равно усопшие никогда не увидят этих огней. И останется только куча мусора.       — Мда… Вы совсем не романтичный… — важно вздохнула Яо Яо, потянувшись за красками, — Но, знаете… Говорят, если отпустить фонарь, ваше желание обязательно сбудется. А если отпустите с кем-то другим — то вы никогда не разлучитесь.       Якса, не зная что ответить, лишь пожал плечами, проследив за махинациями Яо Яо, а затем и сам принялся неуверенно чертить.       — Что ж, если фонарь умеет исполнять желания, то он куда полезнее, чем я думал.       — Дядя Сяо, — неожиданно тихо сказала девочка, застенчиво посмотрев ему в глаза, но всего на мгновение. — Я надеюсь, что однажды вы запустите этот фонарь с тем, кто вам искренне дорог… Может, даже сегодня.       Говорила ли Яо Яо о том единственном человеке, про которого думал Якса целый день? Вероятно, что да. В конце концов особенное отношение к Путешественнице выделялось всегда. Но хуже было то, что все демоны в его душе завыли, как один, взывая вновь довериться безнадёжным мечтам.       Ведь всю неделю, каждый грёбаный день, Адепт надеялся, что она всё же придёт. Не станет помогать с подготовкой — но хотя бы вернётся в день Праздника. И теперь, лелеемый словами маленькой девочки, Сяо почему-то понадеялся вновь.       — Я тоже на это надеюсь.       — Только… Не вздумайте расстраиваться! — не зная, как поддержать Яксу, рывками пролепетала девочка, вернув его внимание, — Вы всегда можете запустить фонарь позже! Или в следующем году… К тому моменту мы с вами сделаем много-много новых, намного лучше!       — Может, я хотел бы запустить его с тобой? — усмехнулся Сяо, не показав улыбки, пока до Яо Яо не дошёл смысл его слов, — Архонты, лучше помоги мне, пожалуйста… Можно я просто оставлю красные линии?

***

      Время утекало сквозь пальцы, атмосфера накалялась, и теперь Адепт не представлял из себя ничего более огромного сгустка эмоций — от страха до глупого ликования надежды.       Он всё ещё чувствовал дискомфорт среди толпы, но восторг не мог не захлестнуть его. Чем ближе был праздник, тем волшебнее ощущался город. И Сяо не мог им не проникнуться.       Но с каждой минутой новые удары сердца отдавались где-то внизу неприятным ощущением болезненной стянутости. Стоило всего на миг уйти в себя, как разрушающие мысли, полные животного страха, накатывали со спины, поглощая хрупкое тело.       И всё же Якса верил, что сможет увидеть её.       Верил, ровно до наступления заката. До того, как Ка Мин убежал к причалу, посоветовав подготовиться, а Чжун Ли незаметно встал рядом.       — Вы ведь знаете, что я хочу узнать… — прошептал Сяо, стиснув кулаки из-за невозможности терпеть.       — Её не видели миллелиты ни с одной стороны границы. Ни возле Фонтейна, ни возле Сумеру. И ещё вчера последний выпуск «Паровой Птицы» констатировал, что сейчас Путешественница совсем далеко даже от центральных рек Страны справедливости… — тяжело вздохнул Моракс, отдавая себе полный отчёт в том, что сейчас произойдёт, — Нам стоит посмотреть выступление твоего нового друга. Ужин всего через час. Она не придёт, Сяо.              Слова отдались эхом в ушах, заглушив все остальные звуки мира. Он замер на какую-то долю секунды, а после сердце пропустило удар дрожью по всему телу.       Ему резко стало плохо. Перестало хватать воздуха для нормальной циркуляции лёгких.       Не одарив бывшего Архонта ещё одним взглядом, Адепт попятился назад, врезавшись в кого-то, но ему было плевать. Сяо развернулся, направившись к выходу из города, так и не заметив огорчённое лицо Яо Яо, сдерживаемой Ланфен.       Он бежал, не замечая перед собой никого. Якса сталкивался с людьми, но не извинялся и не слушал их возмущений. Он видел перед собой только высокие ворота и выход из города, к которому бежал, как к спасению от неминуемой гибели.       А ведь так и было. Внутри него что-то погибло, хрустнуло, надломившись в хребте, мешая воздушно-капельному получению кислорода.

      Почему она не пришла?

Почему? Почему? Почему?

             В голове лишь вопросы, а побочные эффекты пропали. Он забыл, сколько времени убеждал себя в том, что их встреча никогда не состоится. Сколько дней он потратил, чтобы её позабыть. Сколько сил потребовалось, что смириться с тем, что им лучше никогда не видеться.       Он бы никогда не придумал, что сказать, но истина была всё время на поверхности. Он не мог поговорить с ней, не мог подбежать и сгрести в охапку, окунувшись в такой любимый запах цветов. Но всё, что ему хотелось… Всё, что требовалось — лишь увидеть её. Лишь любоваться издалека, жалко радуясь, что она цела.       Свет городских огней постепенно перестал освещать путь, и Якса сошел с дороги, продолжив бежать вперёд, путаясь в стеблях высохшей травы. Кровь застилала обзор, сердце отбивало бешеный ритм. Ноги постепенно начали терять силы для бега.       Он задыхался. Он хотел, чтобы всё закончилось прямо сейчас. Ему было тошно от холодного воздуха и мрака в груди. В голове не было и единой сформированной мысли — только смесь криков и плача, моливших всё это прекратить.       И бесконечная череда вопросов.

      Почему? Почему? Почему?

      Силы закончились. Он остановился посреди поля, вокруг которого возвышались острые скалы. Рядом — только дерево. И лишь сейчас Сяо осознал, как далеко он смог убежать.       Горячие слёзы скопились в глазах при взгляде на шумную Гавань, полную счастливых горожан и иноземцев. Они стекли на щёки, собрались у подбородка и стекли на шею, а Якса продолжал стоять, глотая собственный истошный вопль.       Почему они все могут радоваться в кругу своих близких? Почему они все могут любить, но не я?       Адепт рухнул на землю и лёг на спину, с силой сжимая пальцами волосы и прикрывая ладонями глаза. Отчаяние клокотало внутри, норовя вырваться. Но он лишь глухо рыдал, не позволяя эмоциям выйти изо рта. Сейчас его голос, полный мольбы о сострадании и жалости, не вызвал бы ничего, кроме унижения. Но Сяо чувствовал каждую слезу, очертившую новый влажный рисунок у виска или продолжившую путь предшественницы.       Но почему-то именно сейчас эти слёзы были живительно тёплыми.       Его боль было невозможно унять или скрыть. Но он чувствовал её. Жалел, будто бы ласково гладил по острым вихрам, прижимая к себе.       Защитник Якса лелеял эту боль, питаясь ей так же, как и она им.       Он ничего не понимал, лишь ощущал, что горечь его души стала слаще. Наверное, это было смирение в результате долгого отрицания и непринятия. Сяо, в общем-то, не знал, да и не стал разжёвывать эту мысль.       Золотистый взгляд зацепился за маленькую искру в небе. А за ней и ещё одну, и ещё сотню. Небесные Фонари порхали над ним, сливаясь со звёздами, однако их тёплый свет не был похож ни на одну из них.       Сяо долго смотрел, как фонари сгорали во тьме небосвода, растворяясь в ночи. И постепенно буря стихла. А на её место пришёл морской бриз, вобравший в себя всю соль слёз Охотника на Демонов.