дурной вкус

Клацанье компьютерной мышки, звук нажатия на клавиши клавиатуры, запах кофе и спокойная музыка в наушниках — это то, что следует за молодым писателем ежедневно, это то, что позволяет ему чувствовать себя абсолютно комфортно, без всяких "но". Работа до изнеможения вошла в норму, юноша может и наслаждается этим, ведь настоящее вдохновение является к нему только в момент полного напряжения, когда перед глазами начинает плыть, но идеи то и дело в голове генерируются, не давая и шанса оторваться от вордовского документа. Все, лишь бы добиться признания и оказаться замеченным.

И у Мин Юнги получилось добиться своего.

Шесть лет безостановочного писательства, едва ли не каждодневные хождения по издательствам. Все это занимало много сил и времени, но он добился своего, он услышал долгожданное: “Пожалуй, Ваши работы весьма неплохи, мы выделим Вам редактора и обсудим сроки публикации”. В тот день Мин наконец открыл бутылку коньяка, подаренную отцом, выпил в компании знакомых и, блуждая с Намджуном и Чонгуком по ночным улицам, познакомился с человеком, который сейчас является для него весьма важной личностью. И да, именно его крики сейчас слушает темноволосый. Они не могут назвать друг друга своими парнями, зато один из них требования в верности диктует, хотя сам себе позволяет вольности в виде флирта и секса с другими девушками, ссылаясь как раз на отсутствие обязательств. Неприятно, но Юнги это пока устраивает, ведь бытом они так или иначе занимаются вместе. Это намного проще, если учитывать тот факт, что Мин близок к званию бытового инвалида, он просто забывает о порядке во время написания книг, а тут всегда рядом Ким, который и уберется, и отсосет, и позволит насладиться своей компанией. Во всех отношениях бывают взлёты и падения, ясно любому, да и сам Мин искренне верит в это, недоумевая, когда друзья говорят о нездоровом характере его любви с Тэхёном. Даже сейчас, стоя напротив партнёра после очередного скандала, писатель не может понять, что на самом деле вывело младшего из себя, пытается найти причину в себе, но безуспешно. Может, это просто третий этап в их отношениях? Кажется, о чем-то таком рассказывал недавно сам Ким. — Это интервью, я должен выглядеть там достойно! — словно надеясь на чужое понимание, вновь произносит темноволосый, видя, что его партнёр этим заявлением недоволен явно. Тэхён вскипает, что-то кричит, скидывая со стола на пол все исписанные листы. Лампа с длинной ножкой бьется об пол, об него же бьется стакан с крепким кофе, осколками царапая ноги стоявшего рядом Мина, который ни слова не выдаёт на очередную истерику партнёра, только опускает взгляд, смотря как алые капли появляются на порезах, капая вниз на кафель холодный. Кровь нереально красная, такая влажная и горячая, она стекает по ногам, пачкая носки белые. Юноша не может оторвать от нее завороженный, полный испуга и отвращения взгляд, он смотрит и чувствует подкатывающий к горлу ком. Когда заботливый партнёр, нахваливающий Юнги за внешний вид, стал им же его попрекать? Пожалуй, спустя полгода отношений, когда Мин выдал необходимую фразу: "Ради тебя я готов жертвовать своим комфортом". Глупо, но писатель был тогда в не самом стабильном состоянии. — Я тебе все сказал. Если бы не я, то... — твёрдо произносит Ким, но обрывается на полуслове, когда все-таки взгляд кидает на Мина. Хочет съязвить, но замечает кровь, тут же меняется в лице, подлетая к партнёру. Он напуган, знает, что Мин попробует уйти в очередной раз, поэтому действует наперёд: целует раны, извинения повторяет раз за разом, говорит что-то о заботе. Это цикл, из которого Юнги вырваться не в силах, особенно когда на глазах партнёра слезы появляются, дают подумать, будто он действительно признал свою вину и ошибок не повторит. Верит и делает это явно зря, только кивает на чужое предложение обработать раны и поторопиться к месту интервью. Сегодня Ким точно попытается быть заботливым и понимающим партнёром, а завтра все начнётся вновь, но Мину достаточно пока и этого. Он устало глядит на младшего, который перекисью его царапины обрабатывает, избавляясь от осколков в тонкой белоснежной коже. Скинь Ким что-нибудь ещё со стола и наверняка порезана бы оказалась одна из венок, сеть которых видно невооружённым взглядом. Наконец царапины оказываются скрыты под несколькими пластырями и на всякий случай под бинтом тканевым, который неприятно к коже лип. — Прости, Юнги, ты же знаешь, что я тебя люблю, просто вспылил. Давай помогу аксессуары подобрать? — тараторит Ким, тут же предлагая писателю пару цепочек и серьги, которые, на его взгляд, лучше бы смотрелись с выбранной изначально одеждой Мином. Видимо, все-таки позволил. Угукнув только, Юн едва слышно произносит, что идёт переодеваться, оставляя в гостиной Тэхена одного, дабы тот кровь с пола вытер без лишних глаз. В ванную комнату пройдя, Мин встаёт напротив блестящего зеркала, от которого красивой радугой отскакивает на пол небольшой солнечный луч. Смотрит в упор, что-то ища. Словно стоит перед ним совершенно не он, а другой человек — незнакомый, сверлит темным взглядом своё отражение. Он совершенно не знает, как справиться с той возникающей рядом с Кимом внутри пустотой, которая пожирает его. Уничтожает заживо, заставляя чувствовать себя до боли ничтожно. Чувствовать себя никем. Юнги боится оставаться с Кимом, но ещё больше он боится одиночества. Снимая с себя футболку, на которой пятнышко крови оказалось, Мин несколько секунд глядит на свое тело в отражении. Пара гематом под ребрами, еще несколько от сильного сжатия на плече и синеющий кольцевой след на шее, который заменил бы чокер с лёгкостью. Их отношения нездоровы, нездоров и взгляд Юнги на них, он убеждён в том, что сможет все исправить, все еще ищет проблемы в себе. Домашняя пижама сменяется не менее удобной одеждой: бежевая свитер-водолазка заправленная в свободные чёрные брючные шорты, которые и подчеркивали фигуру стройную, и добавляли пару баллов к уверенности в себе, точно как и надетые вместо очков линзы. Поправляя волосы, которые после мытья завились слегка, Юнги все-таки надевает выбранные младшим серьги и цепочку, покидая ванную комнату. Столкнувшись с Тэхёном, последний лишь нахмурился чуть, но ничего не сказал, притянул к себе Мина, ведя пальцами вдоль силуэта, руками поддевая край шортов и оглаживая бедра стройные. — Ты только мой. — голос пробирает до мурашек, он хриплый, чем-то на выдохе мурчание напоминает. — Твой, пошли, мы опаздываем. — действительно произносит лишь ради того, чтобы отвязаться поскорее. Легче поддаться, нежели терпеть потом недовольство. И, к счастью, это работает, Ким после слов партнера улыбается довольно, хоть и хочет предложить остаться дома, насладиться компанией друг друга. Займется этим завтра, у него еще достаточно времени, ведь Мин принадлежит ему, хоть и неофициально пока. Спустя минут десять квартира оказывается, наконец, покинута, Тэхён предлагает отвезти старшего до нужного места и тот не отказывается, ведь понимает, что, так или иначе, легко одет был, а проваляться с температурой дома еще несколько дней не было никакого желания, плюсом к тому и дождь моросил, повышая шансы на заболевание. Правда вот параллельно с этим он дарил Юнги хорошее настроение, а Киму, в это же время, раздражение. Где-то за окном разошлась очередная гроза. Тяжелые капли дождя барабанили по стеклам машины, оставляя после себя влажные дорожки, которые, переплетаясь, создавали узоры; небо было покрыто серыми тучами, не пропускавшими солнечный свет, природа погрузилась во мрак. — Заедем в кофейню к Чимину? — спрашивает Мин, руша тишину и глядя на сосредоточенного Кима за рулем. — Бензин тратить не особо хочу. — Заплачу я за твой бензин. — Ладно, — все также недовольно произносит Тэхён, однако уголок губ приподнимает, ведь в голове являются ласкающие фантазию мысли, — а по приезде меня ждёт подарок? Мин молчит, чувствуя нечто смешанное с отвращением, уже жалея, что не решил добраться до студии пешком. Но Ким напряжения словно не чувствует вовсе, перекладывает руку на бедро писателя, когда они останавливаются на светофоре, оглаживает довольно кожу бархатную. Желания вновь затевать скандал не было, посему Юн ноги к двери ближе двигает и к окну отворачивается, старательно игнорируя Тэхёна, который лишь плечами жмет, ссылаясь просто на плохое настроение старшего. В скором времени машина останавливается у знакомого Мину здания — в нем как раз и находится кофейня друга, куда он старается заходить едва ли не ежедневно, ведь качество и вкус эспрессо там всегда были просто отменными. Юнги во время каждого визита в эту кофейню чувствует необъяснимое спокойствие, никто не докапывает его звонками, а все сообщения поставлены на беззвучный, так что это позволяло сосредоточиться на бариста в лице Пака, за которым писатель наблюдал, пока тот не видел. Он дарит какое-то чувство уюта. Мелодичный звон дверного колокольчика оповещает о новом посетителе, вынуждая парня за стойкой тут же отвлечься и расцвести. — О, Юнги! — голос под стать тому колокольчику, такой же мелодичный, привлекающий к себе всеобщее внимание. Пак всегда ассоциировался с чем-то светлым, всегда поднимал настроение одним лишь своим видом, несмотря на многие разногласия. — Ему латте на коровьем. — Нарочито холодно произносит Ким, вызывая тем самым недоумение со стороны и Чимина, и Юнги. Непереносимость лактозы и отвращение к альтернативному молоку. — Подожду тебя в машине. И удаляется, оставляя парней наедине с друг другом. Пак молчит, знает о напряжённых отношениях своего хена с Кимом, который о Мине практически ничего не знал. Всем было ясно, что любви там не было совершенно, разве что желание обладать со стороны Тэхена, но, несмотря на это, они почему-то все ещё были вместе. — Американо со льдом? — и, получив кивок со стороны Мина, приступает к приготовлению, насвистывая себе под нос мелодию какую-то. Кажется, ост из недавно вышедшей игры. — Тэхён опять не в духе, — словно факт констатирует, но сразу же улыбается, чтобы отогнать переживания друга. — У тебя интервью сегодня? Выглядишь как всегда восхитительно. Уверен, в объективе камеры будешь смотреться ещё лучше, главное не переживай. Хочешь что-нибудь к кофе? — Давай тирамису. — просит темноволосый, подойдя к прилавку и рассматривая выпечку, Юнги перепробовал тут абсолютно все, даже был при формировании меню, именно к писателю прислушивался Чимин, когда решал что лучше добавить или убрать из сладкой продукции. Благодаря нему там и появилось печенье мятное, приятным холодком отдающее на языке. — И печенье в коробочке, — добавляет в тот момент, когда перед ним прозрачный пластиковый стаканчик с кофе появляется. Хочет что-то спросить, но Пак его опережает. — Сироп добавил. Жду тебя сегодня у себя, интересно будет послушать, как интервью пройдёт. Удачи! — Приду обязательно, хорошего дня. — и наконец покидает кофейню, оставляя звон колокольчика где-то позади себя. Погода на удивление изменилась, дождь уже не моросил, о нем напоминали только лужи на асфальте, которые на тысячи капель разбивались благодаря проезжающим мимо автомобилям. Может, это знак, предвещающий что-то хорошее? Делая глоток кофе, Юнги останавливается и пару секунд глядит куда-то в небо затянутое облаками, хочет постоять ещё, а потому и предлагает Тэхёну прогуляться пешком, ведь идти до нужной студии недалеко, да и живописные людные улочки всегда привлекали Мина. Хотелось пройтись в тишине, но Юнги словно чувствует, что Ким желает что-то сказать, поэтому и ждет несколько секунд, пока партнер не решается подать голос, хотя, скорее вновь заявить о недовольстве. — Почему ты так смотришь на Чимина? — истеричные нотки в голосе мелькают, в то время как Юнги внимания на это не обращает совершенно, он думает о том, как правильно преподнести себя на интервью, не растеряться при первом же вопросе. Пытается с мыслями собраться, что чертовски бесит партнера, — Я у тебя спросил, — и когда вновь оказывается проигнорирован, хватает Мина за плечо, сжимая как раз в том месте, где синяк сходить ещё не начал, яркими красками цвел, — какого хуя ты меня игнорируешь? Я тебе не позволял себя так вести. Как же Мин уже устал от подобного. Он делает очередной глубокий вдох, чтобы не нагрубить партнеру, но выходит это с трудом. Хочется просто побыть в одиночестве или получить поддержку, которой так не хватало в последнее время. Писателю мало чувств, мало любви, словами о которой так разбрасывается Тэ, ему мало всего и он малость растерян, постепенно перестает видеть смысл в отношениях этих, но сказать боится, знает, что тем самым нарвется на очередную ссору, а они уже стали излишне частыми, Юн постоянно просыпается из-за криков о неубранной чашке кофе, из-за бубнежа о неправильно сложенной кофте, воротник которой оказался снаружи, а не внутри. — Мы ведь вроде говорили уже об этом, — Юнги шипит от боли, ибо пальцы все сильнее впиваются в плечо, которое будто чувствительность на пару секунд теряет, — это тебя он трахнул той ночью, а не меня, так почему мозги ебешь мне именно ты? Или Чимин тебе в продолжении недавно отказал? Слова выводят партнёра из себя. Он ругается, грязно и громко, почти срываясь на самый настоящий животный рык. Смотрит мельком в глаза Мина, ищет там своё спасение — успокоение, но разум подкидывает свежие картинки и одни черти в его голове знают, что Ким успел придумать себе, он словно истинную натуру показывает, его терпение разноцветными хлопушками лопается и, облизнув губу, тот заносит руку. Он свою сторону змеиную — гадкую выворачивает напоказ. Все происходит быстро. Быстро настолько, что Мин не успевает даже среагировать, по его челюсти смачно проходятся кулаком, вызывая на пару мгновений темноту в глазах. Кофе со льдом летит на тротуар, также как и пакет с выпечкой. Младший бьет сильно, отчего писатель прикусывает язык и едва не приземляется на асфальт, не удержав равновесия от неожиданного удара, но вовремя оказывается в руках проходящего мимо мужчины, сплевывая слюну с примесью алой крови, пока Тэхён сокрушается на тему наглости партнёра, слишком много себе позволяющего. Руку подняв к собственному лицу, Мин ладонью по нему ведёт, после чего стирает кровь яркую: кольцо младшего с кристалликами выступающими оставило царапину глубокую. — Вы в порядке? — Юнги не может взора на мужчину поднять, тот его своим телом закрывает от горе-партнера, ведь в глазах плывёт, он едва на ногах держится, чувствуя, что ноги подкашиваются слегка. — Да, все в норме, — себе под нос произносит, однако неосознанно цепляется за ткань чёрного пиджака, чувствует, что скула саднит, удар болью растекается по всему лицу. Состояние явно оставляет желать лучшего. Ким боком обходит мужчину в костюме тройке, игнорирует каждое препирательство писателя, под руку тянет его к машине, жаждет, словно щенка провинившегося, толкнуть к двери. У него бы вышло с лёгкостью, если бы не вмешавшийся незнакомец, спиной крепкой заслонивший Мина, утирающего кровь с лица своего спешно.