дурной вкус

Возникшая посреди улицы перепалка привлекает лишние пары глаз, все оборачиваются. А пижон, пытающийся приблизиться к Мину, лишь гаденько улыбается, будучи уверенным, что ситуация обернётся в его пользу, одну руку выставляет вперёд, останавливает, а другой пытается Юна за талию обнять, сделать очередной толчок на эмоциональных качелях, которые уже стали неотъемлемой частью их с писателем жизни. Для Тэхёна это состязание, а для незнакомца жест приличия, сродни необходимости вмешаться в перепалку среди подростков, где одного мальчишку толпа загнала в угол. Незнакомец притягивает к себе максимально аккуратно одной рукой, давая вдохнуть аромат дорогого парфюма, табака и чего-то напоминающего запах металла. Он одними губами шевелит, заставляя побледнеть Кима мертвецки и назад попятиться. Увидеть глаза темные и услышать на подкорке мозга "тебе не жить" от человека, которого ты видишь в первый раз, но который смотрит на тебя так, словно знает с десяток лет, знает о тебе абсолютно все — уже звучало как треск оборвавшейся верёвки у гильотины. Было заметно, что незнакомец с неописуемым удовольствием разгоревшийся спектакль наблюдает, щурится исподлобья лишь немного, все же контролируя происходящее. По напряжённому телу видно, что тот был готов ко всему: отразить всевозможные удары и уложить особо буйного юношу на лопатки, обездвижить разом, но, видимо, пока не видел смысла вмешиваться, пытался в ситуацию вникнуть, дабы из-за спешки все не испортить. Его взор так и кричит о том, что парень перед ним ничтожен, незнакомец глядит на Тэхёна брезгливо, так, словно тот не более чем грязь под ногами, в которую нужно постараться не залезть, дабы дорогостоящую кожаную обувь не запачкать. — Прости, Юн, я погорячился. Подойди сюда, мы поедем домой. — он вдох делает, словно показывая, что успокоился. Но незнакомец так и путается под ногами, не давая схватить Мина и утянуть его за собой, он нервирует Тэхена, не позволяет наглость провернуть. Еще пара уклонов и Ким рискнет, сам кинется в драку, чтобы забрать то, что по праву принадлежит ему. Только ему и никому более. — Подойди и все закончится хорошо. Заметно, что Юнги напрягся ещё больше. А как же интервью, к которому он с неделю готовился? Ради него ведь просмотрел все видео, обещающие чувствовать себя более уверенно на выступлениях различных. Кажется, тот знак в виде смены погоды не предвещал на самом деле ничего хорошего. Надо бы покинуть место перепалки, поторопиться в нужную студию, ведь телефон от звонков разрываться начинает в кармане. Знакомая мелодия отнюдь не успокаивает сейчас, она нервирует Мина, желающего схватить что-нибудь тяжелое и бить-бить-бить острым углом по затылку партнёра до первых кровавых брызг. Лишь бы вместе с твёрдым предметом вверх вздымался ещё и лоскуток кожи с волосами, слипшимися от крови. Лишь бы лужа крови вокруг головы мертвеца достигла диаметра в сорок сантиметров. Эти мысли по-настоящему пугают, вызывают мурашки вдоль спины, ведь картина из своеобразных фантазий слишком реальная, будто все наяву происходит. Стоит начать бояться своих мыслей, которые возникают в голове из-за того, что Юнги постоянно держит в себе все свои эмоции, не позволяя показывать недовольства. Главное, чтобы все не вырвалось наружу, позволительно такое выливать только в свои книги, главное не дать слабину, не сорваться. — Я... — заметно, что Юнги мешкается, не знает как лучше поступить, но незнакомец делает выбор за него, перехватывает осторожно запястье и подальше от места скандала ведёт, к внедорожнику черному, который разблокировал подойдя сразу же. Широкая спина смуглоликого заметно вздымается из-за дыхания, пусть не глубокого, однако тяжёлого. У этого высокого мужчины словно сочным куском свежего мяса, кровью пропитанным, перед лицом маячили, а он, выпущенный на поле-ринг, тигр, которого неделями не кормили ради этой забавы. Единое поползновение в его сторону — сорвётся, сгрызет и мясо, и человека, который позволил себе так близко к животному подойти. Каждая мышца этого человека напряжена, об этом свидетельствует и венка пульсирующая на шее. — Вам нужно побыть в безопасном месте, — голосом возможно проникнуть под кожу, при этом распространиться по венам к самому сердцу, тот, очевидно, раскаляет, не даёт оторвать от себя внимания, заставляет вслушаться во все нотки глубокого гласа, тембр которого сродни искусству, будто голос какого-то исполнителя. — Боюсь, тот человек настроен враждебно. Ситуация, на самом деле, знакома. За Мина уже заступались случайные прохожие ранее, но, видя настойчивость Кима, отступали сразу, никто не хотел связываться с человеком, который угроз внушительных достаточно выдавал лишь за пару минут нахождения рядом. Да и никому не было дела до сомнительной парочки, один парень из которой быстро отходил и извинялся в конце концов за то, что вывел партнёра из себя, хоть причин для того и не имел, просто боялся завести конфликт в более серьёзное русло. Проще успокоиться, сделать вдох глубокий, остыть в конце концов. — Вы не в состоянии сейчас куда-то бежать, — поднимая лицо Мина за подбородок, незнакомец глядит на ранку, на которой капли крови выступают, касается большим пальцем, оглаживая, чем и вызывает болезненное шипение со стороны писателя, — куда бы Вы не торопились — сейчас Вам нужно отдохнуть, передышку взять. — и ведь на самом деле звучит убедительно, хочется довериться, сделать глубокий вдох и постараться просто отцепиться от привычки в виде Тэхена. Открыв дверь машины, незнакомец широкой ладонью хлопает по креслу в кожаном салоне и, видя сомнения со стороны писателя, сдаётся, но не оставляет того одного, подходит к багажнику и из него аптечку достает, после чего возвращается к Мину, на препирательства особо и не обращая внимания. — Глубокая царапина, шрам останется. — словно факт констатирует, после чего, не желая Юна смущать сокращённой дистанцией, отдаёт в руки аптечку, делая небольшой шаг назад. — В машине зеркало есть, Вам стоило бы в порядок себя привести. И ведь действительно, на бледном лице как на холсте был мазок крови, от щеки до шеи длинной, водолазка все-таки оказалась запачкана. От этого незнакомца энергетикой мрачной за километр веет, это, кажется, чувствует каждый прохожий, ведь нутро до дрожжи пробирает из-за одного лишь взгляда этого мужчины; глаза настолько тёмные, что свое отражение видишь на их дне, чувство собственной ничтожности нарастает благодаря присутствию этого человека рядом. Но Мин будто того не чувствует, он хватается за широкоплечего словно за круг спасательный, видит в нем своего союзника, хотя стоило бы, наверное, быть поосторожнее, просто задуматься о возможных последствиях, однако... Смуглоликий внушает доверие, ведь совсем недавно от побоев лишних оградил, собственной спиной закрыл, не оказавшись равнодушным. — Как Вас зовут? — спрашивает Мин, желая разбавить тишину. Да и в конце концов, этому мужчине он должен быть по-настоящему благодарен, стоит найти вариант как оплатить ему, но не похоже, что тот нуждается в материальных благах, автомобиль по стоимости точно свыше двухсот миллионов вон, да и вышивка аббревиатуры французского бутика на кармашке говорит о многом. — Чон Хосок, — он уголок губ приподнимает слегка, — а Вы Мин Юнги? Удивление. Только оно сейчас читается на лице писателя, который глазами хлопает и рот приоткрывает в немом вопросе. Этого человека он точно не видел никогда, разве они могли где-то пересечься? — Я читал пару Ваших книг и совершено случайно наткнулся на страничку в фейсбуке, не более, — торопится оправдаться, понимая, что может за сталкера сойти в ситуации данной. И Юнги не поднимает более эту тему, решает поверить, чтобы не утопать и дальше во всевозможных подозрениях. — Чон Хо Сок, — каждый слог подчёркивая, произносит Мин. Имя чужое ласкает слух, приятно перекатывается на языке каждым слогом, разом где-то на подкорке разума откладывается как что-то, что совершенно точно нельзя забыть, ни при каких обстоятельствах. Осознавая, что Юнги наконец может разглядеть чужое лицо, он желает уже приступить к этому действу, но стоит ему только поднять взор на мужчину, как дивится моментом. Этот человек выглядит необычно, словно картина, изящно написанная рукой художника, что кистью тонкой, будто играя, бесподобный портрет в жизнь воплотил, малейшие изъяны в совершенство преобразил, каждую ресничку и родинку вывел. Тонкий ровный нос, тёмные пленяющие глаза и губы, на которых ухмылка светится, а то, как гармонично это смотрится с крепким телосложением — истинная мужская красота, отдающая своей безупречностью где-то в горле набатом. Не его типаж, но достоин пары глав в книге, которую Мин так старательно пишет. Только сейчас, после яркого звука захлопнувшейся двери машины, Юнги понимает, что партнёр, доселе наблюдавший за взаимодействиями писателя с незнакомцем, решил все-таки уехать, но куда — вопрос другой. Предположения в голове Мина все-таки имелись. Звук скрипа шин об асфальт уши режет, заставляет нахмуриться и взгляд опустить. Признаться честно, в голове темноволосого мелькают мысли о сожалении, но и они быстро пропадают, когда там же появляются картины с возможным вариантом развития событий, который был отнюдь не в пользу Мина. Глубокий вдох и Юнги все-таки садится в чужую машину, опускает складной солнцезащитный козырек и глядит в зеркало, наблюдая не самую приятную картину. Крови действительно слишком много, поэтому он незамедлительно достает из аптечки перекись и пару ваток, намочив которые прикладывает к ране на лице. Хосок был прав, шрам действительно останется. Держа одной рукой ватку у щеки, Мин второй кровь стирает со своего лица, пропуская некоторые участки, чем и пользуется Чон, который, поближе подойдя, перехватывает одну из ваток в руке писателя, после чего сам стирает кровавые разводы, которых доселе Юнги не видел. Затем, другую взяв, невесомо касается самой раны на щеке, дует слегка, после чего пластырь клеит, выглядя весьма сосредоточенно. Действия едва знакомого человека, признаться честно, вызывают что-то схожее со смущением, хотя, скорее просто неловкость. — Напоминаете мне мою сестру. Она тоже в такие неприятности с парнями попадает. — произносит мужчина и, дверь не закрывая, отходит до урны, в нее и выкидывает все использованные ватки. — Может Вас отвезти куда-то нужно? Сразу же после этого вопроса Мин глядит на наручные часы и хмурится, понимая, что пропустил уже с двадцать минут столь важного для него интервью. Показываться туда будет уже стыдно, нужно бы над извинениями подумать. Жаль, что словами отделаться не получится — Домой, если не сложно. — Не сложно. — кивает Хосок, но пока адрес не уточняет, — Подождите пару минут. И удаляется, оставив Юнги одного в своей машине. Приходится ждать, параллельно с этим рассматривая салон автомобильный. Чёрная панель, черные кресла, того же цвета коврики, только потолок машины выделился, он молочный, в некоторых местах разбавленный алым цветом, словно настоящая кровь. Мину это сочетание нравится, оно наталкивает на то, чтобы рассмотреть и другие детали, так например на панели пара пиксельных алых сердечек в глаза бросаются, одно из которых мигает. В самом углу писатель замечает такие же бордовые ароматизаторы, источающие запах спелой вишни. Машина наполняется тёплом, горячий воздух кондиционера лижет лицо Мина. Спустя пару минут Юнги замечает Хосока, остановившегося рядом с машиной. Он стоит так несколько секунд, словно осматриваясь по стороной, но потом все-таки садится в тёплый салон, пропитанный ароматом бабл-гам, мятными леденцами и запахом самого писателя — приятным, отчего-то домашним. От Чона в свою очередь пахнет вишнёвой жвачкой, слегка потом, видимо от тяжелого трудового дня, одеколоном и чем-то горьковатым, соленым. Чон вдыхает смесь ароматов полной грудью, пропускает его через себя электрическим импульсом и, наконец-то расслабляется, протягивая Мину пакет со льдом. — Приложите к щеке, чтобы синяка не осталось. — забота? Быть может и она. Солнце начинает садиться, проглядывает ближе к линии горизонта из-за затянутого облаками неба. Лучи будто с лаской накрывают карамельную кожу Чона, заставляя писателя чуть зависнуть на той совершенной красоте, что сейчас сидят рядом с ним, вызывая неописуемый восторг. От Хосока исходят осязаемые волны благородного происхождения, мужественности, это то, чего так не хватало главному герою в последнем романе Юнги из-за отсутствия дельного примера. Прототип найден, остаётся только качественно прописать каждую его деталь, запомнить этого случайного знакомого, который, скорее всего, в жизни Мина больше и не появится, останется приятным видением и толчком для проработки героя. Есть желание как можно скорее схватиться за листок и исписать его вдоволь, но поблизости ручек нет точно, потому Юнги и торопится назвать их с Тэхеном адрес, поудобнее усаживаясь в мягком кресле, в то время как мужчина наконец заводит автомобиль, вставляя и прокручивая ключ зажигания. Закат сегодня слишком ярким казался, тем более с такого места, где любые проблемы кажутся незначительными. Вид удивляет, потому что ранее таких цветов Мин практически не встречал вживую, разве что на фотографиях, но и там они были слишком приглушенными. Яркий солнечный диск закатывается за горизонт, оставляя временную рыжину на небосводе. Впервые за сегодняшний день Юнги удивляется чему-то поистине прекрасному. Заметно что эта картина удивляет и мужчину рядом сидящего, тот уголок губ слегка приподнимает, что не скрывается от глаз писателя.

Тэгу остывает, кусает легкой прохладой за щеки и гонит укрыться в тёплом, уютном месте. Пойти вперёд и узнать что-то новое, не привычное для себя — такие вечера редкость для Мина, ведь его будни — неукротимый, страстный бег от самого себя. Людей. Бег от самой жизни. И он впервые не хочет больше бежать.