дурной вкус

Пальцы мужчины расслабленно держат руль, а глаза незаинтересованно наблюдают за дорогой, ведь самое интересное находится на расстоянии вытянутой руки, а на Юнги, судя по всему, смотреть ну уж очень хочется, ведь на каждом светофоре Чон взгляд стремит к писателю. Шатен давит педаль газа в пол, пока стрелка спидометра переваливает за двести, и переводит шоколадные глаза на Мина, не отвлекаясь окончательно от дороги, ведь подобное действо может оказаться коронным. — Не боишься, что я тебя убью где-нибудь в лесу? Так бесстрашно сел в мою машину. Чону бы по лбу дать пару раз, чтобы знал, что так к людям не подкатывают, да и столь быстро на "ты" не переходят. Несколько фразочек он знает наверняка, просто сейчас не пользуется ими, хочет говорить не запасенными дежурными подкатами, от которых, признаться честно, воротит даже мечтательного романтика Мина. Хос вновь переводит взгляд на дорогу и тяжело вздыхает, когда видимость из-за начавшего моросить вновь дождя ухудшается. — А должен? — смешок слетает с уст и Мин поворачивается к мужчине корпусом, рассматривает его несколько секунд и в конце концов уголок губ приподнимает, — Не выглядишь пугающе, если быть честным. — Может и не должен, но обычно люди считают иначе, поэтому сочту за комплимент. У Чона голос хриплый немного, хочется ещё послушать, распробовать каждую нотку в гласе приятном, но Хосок, судя по всему, сейчас сам больше прислушивался к Мину: манера общения хоть уступает всяким ораторам, но тоже имеет некий шарм, он тягучий, мягкий и чувствуется где-то своя власть, благодаря этому и удавалось заводить правильные знакомства, откладываясь в головах у жён издателей. Автомобиль, кажется, несмотря на дурную погоду, разгоняется, Мин с неким удовольствием рассматривает то, как мелькают светофоры и вывески за стеклом тонированным. Но затем взор вновь переводит к водителю, рассматривает руки, которые на руле лежали и венами унизаны были. Они чуть сухие и в некоторых местах в мозолях. Как раз там, где обычно и держат пистолет. Полицейский? Нет, не похож особо. Есть предположение, что возможно занимает должность где-то повыше. Надо было бы получше рассмотреть. Кольца на безымянном нет, судя по всему не женат, Мин даже не знает, радуется ли из-за факта этого. От Хосока чувствуется напряжение — тягучее, вязкое, это будоражит писателя, Чон действительно идеально подходит для того героя главного, он такой же загадочный, но не пугающий отнюдь. Его хочется разгадать, узнать получше, но то не представляется пока возможным; мужчина словно песок — скользит сквозь пальцы, пропадает в тот момент, когда так желаешь ухватить. На языке крутятся сотни вопросов, каждый их них задать хочется, но Мин не решается, боится, что среди них личные проскользнут. — Могу узнать, сколько тебе лет? — рискует все-таки, рассматривая профиль мужской, взгляд на кадыке заостряя, замечая, что сразу же после этого вопроса Чон сглатывает. — Тридцать два года. — а затем, когда понимает, что отрицательной реакции или ступора на лице Мина и близко не проскальзывает, выдыхает с облегчением, задавая встречный вопрос, — Тебе? — Двадцать четыре. И тишина. Не напрягающая, наоборот, в компании этого мужчины оказывается приятно молчать. Когда дорога перестаёт быть пустынной, Хос замедляется, косит краем глаз на Юна. Теперь он едет плавно, стараясь никак того не тревожить и в скором времени они прибывают к заданному адресу, но дурное предчувствие появляется внутри сразу же, стоит только оглядеться по сторонам. Чон выходит из машины и дверь для Мина открывает, подавая руку. Ему хотелось поухаживать за парнем так, как он умеет, чтобы произвести хорошее впечатление. А писатель же в свою очередь осознает, что Хосок с ума своей галантностью свести может. Все-таки это действительно отличается от привычного для Юнги благодаря сверстникам: "по стопке соджу с кимчи и в постель". И он соврет, если скажет, что предложенный вариант ему не по душе. Придерживая руку чужую, спешит к подъеду направиться, но и пары шагов сделать не успевает, видит множество листов исписанных у подъезда, неподалеку от них ноутбук, крышка от которого оказалась разломана на несколько частей, а также замечает чемодан, скинутый с верхнего этажа, колёсики которого из-за преодоленной высоты также оказались сломаны, но молния все держалась. — Блять. — только и выдаёт из себя Мин, понимая, что на том самом ноутбуке были абсолютно все черновики, а собирать спешно листы промокшие воедино — идея провальная. И ведь совсем недавно был должен заявиться в офис издательства, согласовать написанное с редактором, а теперь неясно, что делать, поэтому Юнги и продолжает стоять, глазами хлопая. Только краем глаза писатель видит, что Хосок к разбитому ноутбуку подходит, молча тот в свои руки берет и устремляет взгляд на Мина, который не знает даже куда теперь деваться. Мужчина явно думает как подбодрить, но правильных слов найти не может, наверняка нечасто бывал свидетелем в ситуациях, где один из партнёров оказался несколько вспыльчивее, чем могло показаться изначально. — У меня друг занимается починкой техники, если с внешним видом ноутбука сделать ничего не сможет, то хотя бы все файлы из него вытянет. И Мину нечего сказать, он лишь кивает, пытаясь усмирить внутри себя бурю эмоций, которые, подожди немного, вырвутся в виде агрессии или слез, пока не ясно, от злости в нем сейчас явно больше, нежели печали. Кровь где-то внутри закипает, сердце бешено в клетке рёбер бьётся, а сам писатель лишь может губы нервно кусать, понимая, что полностью потерян, не знает как себя вести сейчас. Хотя, скорее просто не хочется показаться истеричной особой новому знакомому, ведь с тем на самом деле хотелось язык общий найти. Возможно, заиметь друга в его лице? Да, кого-кого, а друзей пора бы перестать искать. Далеко не впервые вещи писателя оказываются выброшены на улицу, он уже был в ситуациях, когда приходилось под дождём проливным стоять, надеясь на благосклонность партнёра, некогда обещавшего принять Юнги, несмотря на разногласия или ссоры. В последний раз пришлось проситься к Намджуну и Чонгуку, которые хоть и приняли Мина, но чувствовали себя не особо комфортно, ведь как минимум вынуждены были сократить свои взаимодействия, ибо те были от дружеских явно далеки, а свидетеля в лице Юнги видеть не особо хотелось, ведь именно ему они рассказывали о своих предпочтениях и о девушках, с которыми ночи проводили. Хотя, честно признаться, писателю все стало более чем очевидно ещё в старшей школе, когда Джун только делал вид, что не понимает откуда у него в школьном ящике испеченное печенье в виде сердечек и записки, которые он никому не позволял читать, только глупо улыбался, просматривая одну за другой во время уроков и перемен. Чонгук же смущался сразу, стоило ему только увидеть Кима и его реакцию на подарки от "тайного" поклонника. А потом, когда у обоих появились брелки с буквами JN, пытались убедить всех, что это лишь название недавно вышедшей игры, чем тогда вызвали у Мина лишь смешок. Но так или иначе, особо-то в их отношения не вмешивался, раскрыть никого не пытался даже, ибо понимал что их круг общения новостей таких не примет, ведь их "пидорского дружка" те терпят с трудом. Посему сейчас вариант с друзьями отпадает, видимо, придётся все-таки снимать номер в гостинице, ведь со съёмом квартиры могут возникнуть проблемы. На ватных ногах подходя к чемодану, Мин делает глубокий вдох, не теряя попыток успокоиться. Сердце бешено билось в груди из-за злости явной, Юнги бесился и не мог с этим ничего сделать сейчас, хотелось подняться на свой этаж, разобраться с партнёром, позволить себе самому успокоиться из-за расплаты некой. Но все эти мысли улетучиваются вновь, стоит только почувствовать ладонь на плече собственном, а затем осознать что чемодан со сломанными колесиками забирают из рук. — Поживешь у меня несколько дней, я помогу с квартирой. У меня места более чем достаточно, пересекаться не будем. — и это не предложение даже, это утверждение, видно, что мужчина даже не думает отказа принять. И Мин желает возмутиться, сказать, что они лишь несколько часов знакомы, что за такое время доверие между людьми ну уж точно не выстроишь. Но что ещё остаётся? Стоять под окнами до момента, когда партнёр не простит все-таки? Трезвонить Намджуну и умолять забрать к себе? Хотя, Юн может ещё обратиться к Чимину, но сейчас он так или иначе был уверен в том, что черту они под градусом перейдут, а в их и без того шатких отношениях с Тэхёном может стать финальной точкой, хотя, не ясно кого Ким будет ревновать в такой ситуации больше: Пака или Мина.

Он сдаётся.

Не спрашивает даже уверен ли новый знакомый в словах своих, раз уж решил геройствовать, то пусть делает это до конца, Мин наконец позволяет себе опустить руки, просто плыть по течению, даже если из-за знакомства нового тело его найдут в какой-нибудь канаве. Сейчас это не имеет значения, устал грести, хочется просто спать или хотя бы оказаться наедине с документом ворда. — Пошли, промокнешь. — и Чон, прежде чем все убрать в багажник, открывает дверь Мину, дожидаясь, когда тот сядет во внедорожник. Ни слова не говорит в укор из-за того, что его пиджак под дождем промок, молча тот снимает и кидает на сиденье заднее, заводя машину и включая подогрев у сидений, кондиционер выкручивая до теплоты, лишь бы в автомобиле атмосфера чуть разбавилась. Юнги убеждён в том, что Хосок слишком много думает о комфорте едва знакомого ему человека, но не комментирует, пристёгивается, глаза прикрывая, параллельно с этим ногой дёргая в такт музыке, тихо играющей на фоне. Прохладный воздух лижет лица, от чего тело Чона медленно, но верно охватывает дрожь, побуждая скрыться в салоне собственного автомобиля. Мин лишь замечает, что Хосок сжался, насколько позволяло сиденье, в попытке унять неприятное чувство. Направленные струи теплого воздуха больше обжигали кожу, чем согревали. Меняющаяся картинка за окном лавиной неслась прочь. Огни фар встречных машин вращались, проплывали мимо лица, появляясь с правой стороны и уходя в левую. Дальнейшая поездка, стоило только въехать обратно в полосу проезжей части остывшего города, происходила очень быстро. Серые многоэтажки с разноцветными окнами стремительно росли. Уже было видно выступающие иглы радарных установок на крышах домов. Гиганты волочили по фону дорог свою тень — прямоугольные пятна еще более глубокой черноты. Мин по сторонам глядит, осознавая, что парни до центра города добрались, район Каннамгу встречал яркими вывесками, толпами людей блуждающих по улицам, в поисках бара подходящего. Раздался пронзительный скрежет колёс машины, упруго остановившейся возле высокого здания — здесь, видимо, и живёт Чон. Дверь открылась, и с продолжительным выдохом Хосок покинул автомобиль, выпрямившись, после чего уже помог младшему покинуть автомобиль, придерживая дверь, а затем доставая телефон из кармана заднего. Один звонок и из подъезда, у которого они остановились, мужчина широкоплечий выходит, он кланяется Чону и без слов лишних достает из машины все вещи Мина, стремительно перенося вовнутрь. Только после этого парни следуют вовнутрь. Хорошо охраняемый жилой комплекс с видом на реку Хан. О жилье в таком районе мечтает практически каждый, но не всем удаётся заполучить тут квартиру, все решают связи и деньги. Поднимаясь на лифте просторном, Юн в зеркале себя рассматривает, пытаясь быстренько внешний вид в порядок привести, но не успевает, двери слишком открываются, а Хосок выжидающе глядит на писателя, который наконец выходит на лестничную площадку, где было лишь две двери, одну из которых Чон открывает приложив палец к биометрическому замку. — Проходи и чувствуй себя, как дома, — отворяя массивную дверь, открывает вид на панорамные окна, а также потолки высотой свыше пяти метров. За окном уже потемнело, засыпающий город с высоты тридцатого этажа выглядел потрясающе: огни раскинулись, казалось, на сотни километров вперед. Шум и гам не доносились досюда, делая обстановку умиротворенной. — Ты ростовщик? — Мин восторженно по сторонам глядит, не представляя даже, откуда у человека может быть столько денег, — Или душу продал? — Ну, вроде того. — мужчина галстук ослабляет, длинными пальцами запутываясь в его узле, после чего растягивает верхние пуговицы своей рубашки. Каждый уголок кажется невероятно хрупким, словно неправильный шаг и все чёрные хрустальные фигурки свалятся с полок, все раритетное оружие упадет со стен и обвалятся картины. Чужая квартира выглядит как настоящий музей в готическом стиле. Мин наглеет, разувшись сразу, проходит в гостиную, смотрит по сторонам и выдаёт удивленное "вау", когда замечает коллекцию ножей почти во всю стену. Он хочет поближе подойти, коснуться острия, но Хосок вовремя руку темноволосого перехватывает, чуть сжимая запястье. — Они все заточены, не трогай, — и отпускает руку только в тот момент, когда Юн успокаивается, продолжая рассматривать гостиную. Удивляется ещё больше он только в тот момент, когда взглядом с девушкой пересекается, тут же теряясь. Просчитался и у Чона на самом деле есть жена? Дама со светлыми волосами сложила руки в уважительном жесте и, с опозданием неким, поклонилась, наконец-то поздоровавшись с гостем. — Я приготовила ужин и подготовила спальню. — глянув на Хосока, произносит блондинка. — Скоро приедет водитель и отвезёт тебя домой, ознакомь пока Мина с домом и покажи ему гостевую. Юнги не спорит, хвостиком следует за девушкой, которая недолго ходит по квартире, показывая комнаты, максимально игнорируя две из них: одна является кабинетом Чона, куда заходить без него запрещено и карается самым серьёзнейшим наказанием, вторая же остаётся не названной. Когда Мину разъяснили все принципы дома, девушка засобиралась стремительно, зная, что Хосок не любил, когда кто-то в его квартире оставался надолго. Стоило только хлопнуть входной двери, как писатель заметил Чона, но уже в несколько ином виде. Вместо официального костюма на его теле была просторная футболка и шорты чуть ниже колена. Чувствуя некую неловкость, Мин взгляд переводит в сторону куда-то, лишь бы не пялиться на старшего. А может зря согласился? Может не поздно сбежать куда подальше? — Сухён показала тебе гостевую комнату? — и, получив кивок, садится на просторный диван посреди гостиницы, — Я рад. Моя комната слева по коридору, если будет что-то нужно, то стучись. На кухне ужин приготовлен, иди поешь. Ноутбук уже передали в ремонт, можешь пока воспользоваться моим. — Спасибо, я обязательно отдам все деньги, которые вы затратите, — спешно произносит Мин, чем вызывает смешок хриплый у Хосока, который ноги чуть в стороны раздвигает и вытягивает вперед, голову назад запрокидывая и глядя на Юнги снизу вверх. — Разве я похож на того человека, которому нужны деньги? — и взглядом медленно скользит снизу вверх по писателю, наталкивая того не на самые приятные мысли. — Нет, не похож. — полушепотом говорит, чувствуя что неприятное чувство внутри где-то бьётся. Неужели действительно наткнулся на типичного богатого извращенца? Новость не радующая отнюдь, но уточнять даже неловко как-то. Может, ошибся и что-то неправильно понял? Хотелось бы, чтобы так оказалось на самом деле, ведь попадания в рабство сексуальное в планах точно не было. Но сам факт того, что мужчина на диване расслабленно сидел и смотрел на писателя каким-то уж очень странным взглядом... Ну, напрягал чуть-чуть. Писатель молчит, выслушивается в тяжелое дыхание Хосока, благодаря которому мурашки по спине бегут. — Ты уже приступить хочешь? И Юнги разом теряется из-за слов чужих, но все-таки медленно обходит диван и перед Хосоком встаёт, сглатывая моментально. Чужая властность чувствуется даже в этот момент, она пробирает до дрожжи в кончиках пальцев. Рельеф чужого тела можно было увидеть даже через слой ткани, хоть и тонкой весьма. Подкаченное тело, перекаты напряжённых мышц, все это выглядело слишком... Просто слишком, Юнги ни единого правильного слова подобрать не мог. Хоть его словарный запас и был обширен, но сейчас все прочитанные им книги попросту забылись. — Могу приступить? — с растерянностью некой переспрашивает, ожидая услышать от мужчины слова о том, что это происходит не всерьёз. — Да, можешь.