Dulce de Leche and Hobnob Biscuits

— Я просто… — Сириус делает неопределенный жест, ища ту самую упаковку печенья, которую сейчас держит Ремус. На их кухне полный бардак, а в раковине скопилась груда немытой посуды. Посудомоечная машина сломалась пару недель назад, но они не могут договориться о ее починке. — Я вовсе не голоден, я просто думаю, чего бы перекусить, понимаешь? Может, испечь еще один торт? Или хлеб! Ты должен испечь хлеб. У тебя это хорошо получается… — продолжает Сириус, пока Ремус грызет печенье, размышляя, стоит ли ему отложить пакет и сварить кофе. Или поставить чайник. Или принять душ — когда он в последний раз мыл волосы? Твою мать. — Ты же сейчас ешь печенье, да? — Сириус смотрит на него так, будто он только что совершил величайшее предательство. Ремус пожимает плечами и удерживается от того, чтобы высунуть язык, а вместе с ним и полуразжеванное печенье. Пусть они реже принимают душ, но им нужно как-то поддерживать романтику. — Ненавижу тебя, — смеется Сириус и встает с пола, деликатно закрывая ногой дверцу шкафа. Шкаф выдерживает не слишком бережное обращение. Мужчина подходит к Ремусу и, прислонившись к кухонной стойке, наблюдает за тем, как тот ест. Это было бы неприятно, если бы Сириус не был таким — черт, как бы это сказать? — спрашивает себя Ремус, запихивая в рот еще одно печенье, прежде чем Сириус успевает достать пачку. У него в тумбочке припрятаны еще печенюшки, но Сириус об этом не знает. Они не могут сбегать в магазин и купить еще, а отсутствие печенья станет настоящей трагедией. — Ты и дульсе де лече все съел? Клянусь, я разведусь с тобой, если это так, — снова смеется Сириус, поворачиваясь к холодильнику. В нем стоит кастрюля тушеного мяса, которое они поленились разложить по маленьким контейнерам, три разных вида фруктового сока, молоко, которое может испортиться, а может и нет (у них есть цельное и полуобезжиренное молоко, а также бутылка обезжиренного молока, которое никто из них не пьет, но оно все еще есть, потому что Джеймс пьет именно его, и с их стороны не держать у себя такового было бы невежливо), но никакого дульсе де лече. — Не думаю, что адвокатские бюро по разводам — услуги первой необходимости. Тебе он не понадобится, пока не закончится пандемия, — ухмыляется Ремус и бросает банку в сторону Сириуса, надеясь, что тот поймает ее. И он ловит. — Я всего-навсего хочу, чтобы она поскорее закончилась, — пыхтит Сириус, доставая ложку из выдвижного ящика. Ремус знает, зачем ему эта ложка, но он ее заслужил. Ремус чувствовал себя точно так же — как хорошо, что они вместе, и что никого из них не уволили, хотя зарплату Ремуса урезали вдвое. Впрочем, они не испытывают нужды — у Сириуса есть семейные сбережения, и Рему приходится их брать, послав гордость к черту. Ремус внимательно смотрит, как Сириус ест ложкой дульсе де лече прямо из банки, и думает о том, как ему хочется, чтобы все это поскорее прекратилось. — Я понял, милый, — кивает он и берет с полки для посуды десертную ложку. Ремус выпроваживает Сириуса из кухни, затем, с дульсе де лече, печеньем и ложками в руках, опускается на диван, предварительно убедившись, нет ли на нем кошек. Он уже совершал эту ошибку раньше и не намерен больше никогда подвергаться атаке их острых когтей. — Терпеть не могу ощущение беспомощности, — произносит Ремус, засовывая ложку в банку и закручивая ее, а затем передает печенье Сириусу, который только что присоединился к нему на диване. Он ценит то, что Сириус всегда уютно прижимается к нему, всегда сидит как можно ближе, наплевав на личное пространство. Прежде чем Ремус успевает подумать о том, что ему следовало бы рассылать всюду свое резюме, а не позволять Сириусу поддерживать его, он обнимает того за шею, и одна из ног Сириуса оказывается на его ноге. На их ноги ложится кот — маленький хитрый ублюдок, вечно норовящий урвать кусочек чего-нибудь съестного. — Я тоже не выношу постоянно торчать дома, — выдыхает Сириус, засовывая в рот печенье. — Бесит, что Сохатый и Лили застряли дома со своим карапузом, и мы даже не можем выйти с ним погулять, понимаешь? У меня такое чувство, что я их подвожу. — Ты их не подводишь, — хмурится Ремус. Он поворачивается и переводит взгляд на Сириуса, затем пересаживается так, чтобы Сириус мог смотреть ему в глаза, потому что он абсолютно серьезен. — Ты делаешь именно то, что и должен. Ты следишь за своим здоровьем, бережешь себя. И их ты тоже бережешь. Мы не можем допустить, чтобы ты отправился заниматься хрен знает каким безумным геройством и подхватил эту болячку. Сириус удивленно моргает, как будто интонация Ремуса напугала его, и Ремус задается вопросом, не слишком ли он остро реагирует. В последние дни он часто об этом думал. Не слишком ли это бурная реакция — плакать в душе из-за работы, которую он даже не потерял? Не слишком ли это бурная реакция — так сильно тосковать по родителям, несмотря на то что он все равно не так уж часто с ними видится? Конечно, это слишком бурная реакция — прослезиться на видео со спасением утят, которое Джеймс прислал им на днях, и… — Я не собираюсь удирать, чтобы надрать вирусу задницу, — поддразнивает Сириус, и Ремус смеется. Он смеется, потому что в его голове рождается нелепая картина: Сириус, одетый как средневековый рыцарь, нападает с мечом на огромный вирус из мультика. Сириус, колотящий тот же вирус блестящими кастетами, которыми, как он уверяет, пользовался ранее. Сириус с волшебной палочкой, стреляющий в вирус колдовскими заклинаниями, как это сделал бы волшебник. — Ты бы так и сделал, — снова усмехается Ремус, качая головой. Он совсем забыл о дульсе де лече, но рад видеть, что Сириус отставил его на журнальный столик. Ремус волнуется, не доберутся ли до него коты, но это не так важно, потому что больше, чем сладости, его волнует то, чтобы его поцеловали. — Да, да, я твой герой, скажи это, — хихикает Сириус, прежде чем закрыть глаза и прильнуть к губам Ремуса. На вкус он напоминает десерт и все еще пахнет одеколоном, хотя Ремус уверен, что не пользовался им уже несколько дней. Они целуются медленно, сначала нежно, потом поцелуй становится более глубоким. В последние дни они были не в настроении проводить время таким образом, но так приятно, когда к твоему телу прикасаются теплые и мягкие руки любимого и начинают утешающе поглаживать под рубашкой. — Коты слопают твое дульсе, — предупреждает Ремус, прекрасно понимая, что второй кот перепрыгнул на диван и присоединился к первому в поисках сладкого молочного лакомства. — Ой, да плевать, — шепчет Сириус и снова целует Ремуса в губы. Как-то вот так.