а люди любят… (!)

«Шанс», Дайте танк (!)

      Их старый город был уже позади, а впереди только горящий горизонт и самый красивый пейзаж, который только видела Лиса. Она смеётся так звонко от того, что им наконец-то таки удалось это сделать, удалось сбежать, удалось почувствовать свободу и облегчение от того, что все те люди, которые душили их своими словами, остались в прошлом, а в будущем их ждут новые, те, кто будут на их стороне.       Манобан до сих пор поверить не может в их счастье. Она выглядывает через окно машины и удивляется всё больше. Сидящая Дженни рядом ласково прижимает ладони к рулю и нежно посматривает на свою девушку, посылая ей мягкую улыбку.       — Онни, — вдруг шепчет Лиса, — ты бы вернулась назад?       — С тобой никогда бы, — тут же отвечает Ким, и Лиса хмурится от её ответа, но, когда видит любящий взгляд, понимает всё без слов и чувствует своим сердцем всё то же самое, что и возлюбленная.       Вернуться вместе в их город, чтобы вновь ощутить презрение и ненависть, означало только пойти добровольно на смерть. Хотя они уже без головы, потому что их любовь — топор, потому что их любовь — это что-то совсем другое, то, что никто из них до этого не ощущал. И Лиса слишком хорошо знает Дженни, она бы ни за что не позволила ей испытать всё то, что они испытывали там, в этом холодном городе с жителями, у которых вместо сердца айсберг.       — Я бы тоже, онни, — кивает Манобан, — я бы тоже.       Она словно успокаивает девушку, потому что, несмотря на всю радость их побега, несмотря на то, что это было самым долгожданным и важным событием в их общей жизни, они боялись; они боялись неизвестности, боялись увидеть в мире что-то ещё, боялись оказаться в таком же месте, из которого бежали, боялись из-за формы планеты вернуться вновь в родной город с другой стороны, боялись, что шанс, за который они ухватились, на самом-то деле и не шанс, а просто очередная неудача.       Тревога натянулась между ними, и Дженни просто хотелось сказать, шепнуть, наверное, сейчас самые главные слова:       — У нас всё получится.       Лиса слабо улыбнулась — она верила ей и верила только ей, доверяла всем своим любящим сердцем и знала, если Ким говорит, что всё получится, значит, действительно, получится.       Сомнения убили так много хорошего, столько было допущено ошибок только из-за того, что она много думала о том, что будет после, а ведь иногда и не стоит думать — нужно лишь пустить всё на самотёк и посмотреть, что из этого получится. Вот и весь путь к счастью.       — Как думаешь, они заметили, что нас больше нет? — спрашивает младшая девочка, вздыхая, когда замечает какое-то необычное дерево.       — Мне кажется, они рады, что нас нет, — хмыкает Дженни, — меньше хлопот.       Лиса понимающе улыбается. И правда. Она помнит, как мама несколько дней назад ругалась на неё, потому что увидела очередной засос на шее и догадалась, кто именно его поставил дочери. Столько шума было, столько криков и слёз, что девушка проливала в подушку от несправедливости. Она же любит, просто любит самого прекрасного человека на земле, который сейчас крепко держит её за руку, поглаживая большим пальцем кожу, заставляя чувствовать и на местах прикосновения, и в сердце пожар. И что, что они обе девушки? Разве это главное? Главное, что они счастливы, и теперь, когда сбежали от этих косых взглядов, от ненависти, злости, ярости, по-настоящему счастливы.       — Куда мы едем, кстати? Ты так и не сказала.       — Это сюрприз, — улыбается старшая девочка. — Там должно быть очень красиво. Тебе понравится.       — Обещаешь?       — Обещаю.       И это «обещаю», Манобан чувствовала, не только ответ на её глупый вопрос, но и своего рода клятва быть вместе настолько долго, насколько это возможно, насколько они сами захотят.       И почему-то именно в это момент она почувствовала, что готова расплакаться, но теперь уже от радости и тревожной нежности. Им всего лишь двадцать лет, а впереди целая жизнь, которую обязательно нужно прожить так, как они пожелают, — со взлётами и падениями, с плохим и хорошим, с весёлым и грустным.       — Да, — говорит Лиса, включая громче музыку, играющую всю их поездку на фоне, — мы точно не упустили шанс.