Курс на свет

      Казалось, что самым лучшим вариантом будет не появляться в школе недельку, другую или хотя бы сегодня. Стася не была готова вновь ощущать на себе любопытные взгляды и шёпот, к которому невольно начинаешь прислушиваться и думать, что говорят, конечно же, о тебе. Но мама была не в самом лучшем расположении духа по понятным причинам, и даже заикаться о таком — смертельно. Стася понимала, что, прервав утреннее молчание, ссоры не избежать. Из-за этого оставаться дома не хотелось.       В школе дела обстояли не сильно лучше. Вика теперь сидела с Дианой. Они весело что-то обсуждали, а Стася чувствовала себя ужасно от того, что осталась одна именно в тот момент, когда некоторые не стеснялись тыкать пальцем в её сторону. Если бы сегодня была химия, то отказаться от идеи повесится на батарее было бы труднее, но Саша написал, что заболел. Так что оставалось просто тихо считать долгие минуты. Она не хотела даже думать о том, какие неловкие будут уроки Александра Сергеевича, когда весь класс уверен, что знает, чем они занимаются на этих партах после уроков. Благо, ненадолго этого позора удалось избежать, и невольно всплыла мысль, не именно ли поэтому он так удачно взял больничный.       Но желание сбежать как можно дальше от проблем не уменьшилось, скорее наоборот, потому что во всей школе теперь не было человека, кто мог бы поддержать её. Хотелось сесть в машину и уехать прямо сейчас. Но Стася не могла, ведь не умела водить. Интересно, если предложить эту идею Саше, каковы шансы, что он согласится? Она видела, что ему тоже тяжело, хоть он и старался не показывать этого и говорил, будто мантру, что всё наладится. Но пока ничего налаживаться и не думало.       Наконец, уроки закончились, и Стася смогла выйти из удушающего здания школы. Домой не спешила и выбрала длинный путь. Отгоняя ненужные мысли, она пыталась сосредоточиться на том, что вокруг: на хрустящем под ногами снегу, блестящих на солнце белых шапочках деревьев и на номерах машин. Возле отделения полиции висел стенд с преступниками в розыске. Стася всегда обращала внимание на него, потому что казалось, что именно она потом увидит одного из этих людей и поможет правосудию. Но, как говорится, главное в поисках не выйти случайно на самих себя.       «Разыскиваются парень и девушка, возраста 20-25 лет, по подозрению в угоне автомобиля и нападению на сотрудника ДПС», — гласила надпись под фотороботами.       Стараясь выглядеть обычно и не ускорять шаг, Стася оглянулась и пошла прочь. От увиденного стало дурно, а в ушах зашумела кровь. Она не помнила как дошла до дома и села на кровать. Тело находилось в оцепенении, а в мыслях снова и снова всплывали вопросы: «Что теперь делать? Меня найдут и посадят? А Сашу? Он ведь тут не причём, но из-за этого могут узнать и про его преступления».       Стася и правда успела подумать, что ей всё сошло с рук, проступок останется безнаказанным, и их не будут искать. Но на самом деле всё оказалось совершенно по-другому.       Первым делом она решила написать об этом Саше. Наверное, он лучше должен знать, как поступать в подобной ситуации. Пускаться в бега не хотелось, потому что в списке дел на завтра не было место для пункта: «Стать беглым зеком». Зато звучит романтично: одни против всего мира, вынужденные скрываться от полиции в глухой деревушке на краю страны, и греться возле печи холодными вечерами. По крайней мере, это было бы явно лучше, чем бесконечные дни в сырой камере.       Через пару часов раздался звонок телефона, и Стася, начиная нервничать, тут же ответила на него:       — Саша, привет, ты прочитал мои сообщения?       — Да.       — Меня до сих пор трясёт, я вообще не знаю, что делать, боюсь, что прямо сейчас в дверь постучат.       — Так, успокойся, мы не знаем сколько времени уже висят эти фотографии. Если за это время нас никто не узнал, то так может продолжаться и дальше, — начал размеренно говорить он, но послышался щелчок зажигалки.       — Фотороботы не очень похожи, но общие черты есть, не знаю, как он разглядел нас в темноте.       — Если не очень похожи, то думаю и волноваться не о чем. Как правило, достаточно немного изменений, чтобы прохожие не смогли определить, что это один и тот же человек, потому что обращают внимание только на запоминающиеся акценты.       — Ты серьёзно думаешь, что всё так просто? — разозлилась Стася. — Мы не в мультике, когда наклеил усы и стал другим человеком. Нужно что-то делать, а не ждать, что всё само как-нибудь обойдётся. Не знаю как ты, но я в тюрьму не хочу.       — Никто не хочет, но не у меня тогда была в руках перцовка.       — Вообще-то, если не помнишь, я нас пыталась спасти. Или было бы лучше, если бы нас сразу же закрыли на 10, а то и больше лет за то, к чему я даже отношение не имею?       — Нет, но что ты ещё предлагаешь? У нас только один вариант: ждать и надеяться на лучшее.       — Можно залечь на дно, уехать куда-нибудь подальше отсюда, — она не могла перестать теребить ухо и так потрепанной игрушки тигра.       — Это утопия, Стася. Куда мы поедем? У тебя учёба, мама, возникнет много вопросов. Я тоже не могу всё бросить, иначе риски удвоятся.       — Тогда не знаю, прошло 2 месяца, но это не даёт никаких гарантий, ты и сам это понимаешь.       — Если бы могли, то нашли, а не развешивали фотороботы. К той машине мы не причастны, от отпечатков пальцев протёрли, следы от обуви засыпало снегом, по камерам точное местоположение не смогут отследить, мы выехали как раз оттуда, где их нет. Не зря же я там дом снимаю.       — Всё равно не по себе как-то, вдруг мы что-то упустили, вдруг кто-то узнает нас из школы, и никакие усы уже не спасут.       — Всё будет хорошо, главное веди себя как раньше и не делай глупостей.       — Не обещаю, но постараюсь.       Разговор не сильно успокоил, казалось, Саше плевать, а Стася тем временем не могла найти себе место. Не понимая, чем это поможет, она записалась в парикмахерскую, а ещё чуть побродив по комнате, достала из ящика очки и примерила их. Промелькнула мысль, что и не такие они нелепые. Вряд ли их ношение что-то изменит, но хотя бы буквы на доске перестанут расплываться в разные стороны. Хоть какой-то плюс бегства от невидимого взора правосудия.       Остальные проблемы, успевшие отойти на второй план, тоже требовали решения. Нужно было начинать со всеми мириться, а то потом можно и не успеть. Даже передачки носить будет некому и словом добрым тоже никто не вспомнит, предпочтут забыть, будто и не было тебя никогда. Чтобы отогнать подобные мрачные мысли, Стася стала готовить ужин к приходу мамы, накрыла стол, помыла посуду и отрепетировала речь. Если в доме и дальше будет царить эта многословная тишина, то в психушку она попадёт явно быстрее, чем в тюрьму. Только было непонятно, что хуже, но Стася надеялась, что мама простит свою непутёвую дочь хотя бы за запретную любовь, большего пока было и не нужно.       Ключ повернулся в замочной скважине и в квартиру вошла мама с пакетом продуктов.       — Привет, а я как раз курицу с картошкой нам запекла, — сказала Стася, неловко переступая с ноги на ногу в прихожей.       — Ой, молодец, — устало улыбнулась она.       Когда они сели за стол, то Стася начала:       — Прости, за то, что соврала тебе про Александра Сергеевича.       — Да я вообще в шоке. Как так можно головой не думать? Я ведь за тебя беспокоюсь, а из-за него вся учёба пошла под откос. Видимо, он от тебя недалеко по уму ушёл.       — Я правда не думала, что так получится, как и он. Папа вообще-то тоже был старше тебя, так что странно ругаться на это.       — Когда мы познакомились мне было 19, и он не был моим учителем. Как ты не понимаешь, что это позор? И себя и меня позоришь, — повысила тон мама.       — Не начинай только, пожалуйста. Это произошло, теперь ничего не поделать. Саша уволиться в конце учебного года, сейчас не хочет, чтобы не давать лишнего повода думать, что это правда.       — Это бесполезно. Всё равно все узнают, уже узнали. А потом вообще по статье уволят, да и пока он твой учитель покоя не будет ни мне, не вам, ты несовершеннолетняя тем более, и он знает это. Заявление подавать надо, неизвестно ещё, что у него на уме, а ты и повелась, как дура, жизнь себе испортила!       — Мама, нормальный он! — возмутилась Стася подобным умозаключениям.       — Всё равно не стоит оно того, сегодня парень есть, завтра нету, а тебе образование нужно. Какое вот теперь к тебе отношение у учителей будет.       — Хорошо всё будет, обещаю, только не злись.       — Да толку, злись не злись, всё равно по-своему делаешь. Я тебя научить пытаюсь, как лучше, а ты не слушаешь.       — Моя ведь жизнь, а она сама потом всё по своим местам расставит. Может он вообще судьба моя, ты откуда знаешь.       — Ой, не умничай, — махнула рукой мама.       Хоть она и не до конца приняла сложившуюся ситуацию, но Стася почувствовала, что лёд, появившийся за эти дни между ними, начал таять. Но душа всё равно не находила покоя весь оставшийся вечер, мысли метались от злополучного стенда, до Вики, с которой Стася так и не говорила с момента ссоры.       Всегда было сложно первой попытаться наладить общение, а ещё сложнее найти правильные слова, чтобы не закопать себя ещё сильнее. Она чувствовала вину за то, что не рассказала правду подруге сразу, тогда всё было бы гораздо проще. Стася не простит себя, если их дружба закончится из-за такой глупости.       На перемене она осмелилась подойти к Вике и сказать:       — Я думаю, нам нужно поговорить.       Они отошли подальше от одноклассников и Стася начала:       — Прости, что сразу не рассказала обо всём, я хотела, но не успела, поэтому всё получилось так ужасно.       — Я вообще не ожидала, что ты можешь не рассказать мне о таком. Мы всем делились друг с другом, я тебе рассказывала то, о чём никто больше не знает, а ты внезапно решила, что мне нельзя доверять? Что я расскажу об этом всей школе? Между прочим, даже после такого поступка от тебя, я не стала никому говорить правду, хотя все постоянно пытаются спросить меня об этом, — проговорила Вика, выливая накопившую за эти дни злость и обиду.       — Ты чего, конечно, я не думала, что ты кому-то расскажешь. Может, боялась, что осудишь, я понятия не имею, если честно, почему так тянула с этим. Просто всё очень и очень сложно. Я обязательно всё расскажу, если простишь меня. Мир? — Стася протянула мизинец.       — Только если обещаешь, что подобного больше не повторится, — недовольно пробурчала она, но протянула палец в ответ.       Стася была рада наконец вынырнуть из болота и хотя бы немного постоять на твёрдой земле. А ещё сесть за одну парту с Викой, было чувство будто не общались год, не меньше. Им с подругой нужно было многое обсудить, поэтому они решили погулять после уроков, и Стася рассказала всё произошедшее за эти пару месяцев как на духу. Она боялась реакции Вики, боялась непонимания и осуждения, поэтому до последнего не хотела говорить с ней о Саше, ведь история напрямую связана с наркотиками.       Как Стася и предполагала, подруга сначала была шокирована, а потом назвала её дурой. И честно говоря, она сама про себя порой думала точно также. Хоть Стася и не была правильной, могла выпить за компанию и даже один раз пробовала курить, но сейчас это казалось лишь детскими шалостями по сравнению с тем, во что она ввязалась. Было страшно. Очень. А Вика просто высказала все её страхи и сомнения вслух. Всегда неприятно слышать подобное, но Стася понимала, что это горькая правда, которую просто не хотелось признавать. Самым разумным было бы расстаться с Сашей и залечь на дно, пока их дело не положат в папку «Нераскрыто». И больше не связываться с криминалом, наркотиками и сомнительными учителями. Наверное, она бы могла это сделать, если бы не была по уши влюблена.       Происходящее было слишком сложным для уровня «старшие классы». Ей хотелось как прежде думать только об экзаменах, а не о том, как не попасть в тюрьму. Но, кажется, жизнь уже никогда не будет прежней.       После тяжёлого разговора с Викой, совершенно опустошённая Стася направилась в парикмахерскую. Полностью возвращать свой натуральный, почти чёрный цвет ей не хотелось, а вот холодный русый — довольно неплохой вариант. А о маллете она вообще мечтала давно, но обстричь даже под каре на тот момент ещё длинные волосы решалась долго, не говоря уже о чём-то более коротком. Сейчас такие решения не казались настолько экстремальными.       Отдохнув в кресле мастера и немного собрав мысли в кучу, Стася пошла домой. А покрутившись перед мамой, зеркалами и камерой, легла спать, но назойливые мысли были не согласны последовать её примеру.       Беспокоило то, что Саша редко выходит на связь, да и за последнее время они будто отдалились. Испытания, как она думала наоборот должны были укрепить их недавно начавшиеся отношения, а теперь его не было рядом. Стася не была настолько наивна, чтобы думать, что Саша действительно лежит в постели с температурой и насморком. Она понимала, что скорее всего он пропадает на своей нелегальной работе, но кто тогда позаботится о ней? Может Стася и правда ошиблась в нём и зря думает, что Саша исправиться и сможет найти свой курс на свет. Может ему просто нравится такая жизнь и на самом деле ему всё равно, что из-за его выбора страдают близкие люди.