Зачем придумали любовь?

Что такое любовь? Неужели кто-то в неё верит? Чонин рассмеялся бы в лицо любому, кто осмелился бы в его присутствии начать воспевать это чувство. "Любовь – самое прекрасное, что может быть с человеком," – сказал кто-то из его знакомых. Тогда почему Чонину хочется вскрыться? Почему каждую ночь он проводит, тихо умирая, пожираемый своими противоречивыми чувствами? С бледных губ срывается беззвучный крик, по щекам текут горячие слёзы, а кожу саднит от новых порезов... Он ненавидит Бан Чана настолько, что до невозможности любит. И этим всё сказано. Днём он мечтает, чтобы этот мужчина скончался в ужасных муках, а во мраке ночи, когда единственным источником света является луна, он сам льнёт к горячему телу столь холодного сердцем мужчины. Обещал ли Чан ему любовь до гроба и звёзды с неба? Нет. Наверное, с самого начала их отношения, которых не было, держались на любви Чонина и желании потрахаться второго. Сколько раз младший пытался разорвать этот порочный круг, стремился начать жизнь с чистого листа, без Бана? Много. Он уже и не помнит сколько. Но каждый раз сдавался, проклиная себя. Очередная ночь. По его телу скользят чужие (не)любимые губы, оставляя поцелуи-укусы, которые после Чонин будет усиленно пытаться стереть. Крупные ладони сжимают тонкую талию, направляя бёдра навстречу вбивающемуся в него мужчине. Нежность, забота о чужих чувствах? Нет. С Крисом так не будет. Он делает только то, что нравится ему, подчиняя младшего, делая его послушной куклой. И Чонин ведётся. Послушно разводит ноги шире, терпит боль от грубых движений. Наверняка, он завтра с трудом встанет с кровати. Но как же ему плевать, когда головка члена любовника попадает по простате. С губ срывается громкий стон, молящий не останавливаться. Чонин мазохист. Иначе он не мог себе объяснить тот факт, что он получает от происходящего удовольствие. Боль смешалась с наслаждением. Юноша уже не мог отделить одно от другого. Кристофер притягивает лицо младшего к себе, впиваясь в нежные губы, кусая до крови. Во рту ощущается вкус крепкого алкоголя и привкус металла. По подбородку Чонина течёт кровь, смешанная со слюной, но всё, что сейчас его волнует – это чужой язык, вылизывающий его рот, и член, что вбивался в него с бешеной скоростью, из раза в раз попадая по простате. Не выдержав очередного толчка, Чонин с громким стоном изливается на живот, сжимая внутри старшего. Рыкнув, Крис кончает внутрь нижнего. Останется ли старший на ночь? Нет. Он также внезапно исчезнет, как и появился. Это происходит каждый раз. А Чонин остаётся один в остывающей кровати, разбитый и с пустым взглядом. Он устал плакать. Казалось, в нём не осталось больше слёз. Но по щекам бегут солёные ручейки, сердце ноет от огромного количества трещин, а лёгкие словно прошибло шипами, от чего едва получалось дышать... А ведь начиналось всё красиво. Да, между ними ничего не было кроме секса, но раньше Чан был более...человечным что ли? Чонин помнит те времена, когда они могли валяться до утра в кровати, разговаривая обо всём на свете, танцевали на крыше многоэтажки, смеялись с абсолютно не смешных вещей... казалось, что они были друзьями... Но на самом деле, Ян всегда воспринимался, как игрушка на одну ночь. Только ночь затянулась, погружая жизнь Чонина в мрак. *** И вот она – очередная встреча с Кристофером. Вопреки привычному расписанию, они находятся на крыше какой-то высотки, о которой вспоминал младший. Мужчина ведёт его в вальсе, иногда становясь на самый край, опасно балансируя. Он сегодня был каким-то странным, глаза лихорадочно блестят, губы искусаны, лицо болезненно бледно... Чонин всё это заметил. Боялся ли он? Нет. Даже если старший столкнёт его с края, он лишь обрадуется. Усталость была сильнее инстинкта самосохранения. Неожиданно Чан останавливается. – Чонин, – слова даются ему тяжело. Он словно задыхается. — Прости меня. Ян не удивился. Не успел. Его губы взяли в плен чужие, вовлекая в непривычной нежный поцелуй, а затем прозвучал выстрел. Чонин неверяще распахнул глаза, прижимая руку к кровоточащей ране. — Я...всё...равно...люблю...тебя, – единственное, что смог сказать он прежде, чем его бездыханное тело упало на пол. — Я не умею любить, только так я смог избавить тебя от себя, но я искуплю свою вину перед тобой, – по щеке старшего скатывается одинокая слеза, на губах играет безумная улыбка. Ствол пистолета оказывается у виска. Со вторым выстрелом на небе начал расцветать рассвет, освещая двух мёртвых людей, ставших очередными жертвами любви. Любовь всегда идёт под руку с безумием. Но иногда она уступает ему.