Бамбина

— Вот это в отдел по закупкам… Это главному бухгалтеру. Свяжитесь также с Кумо, уточните все детали насчет завтрашних переговоров. И… В общем-то всё, — раздав последние распоряжения, Тобирама Сэнджу, заместитель генерального директора КонохаКо по — да по всем! — вопросам, с легкой усталостью и чувством удовлетворения от проделанной за день работы поднялся из-за рабочего стола. — И мне точно больше никто не звонил? — н-надцатый раз за день задал он вопрос измученному секретарю. Вопрос, который, судя по сдержанному скрипу зубов, надоел бедолаге за последние недели уже до тошноты. — Нет, Сэнджу-сан, — ровно ответил Шимура, собирая раскиданные по огромному столу бумаги в аккуратную стопочку. — Обо всех звонках, факсах, письмах и иных входящих в любой форме сообщениях я незамедлительно, как Вы и велели, докладываю Вам. — Ясно, — Тобирама, подправив лацканы пиджака и галстук, рассеянно кивнул и направился на выход. — До завтра, Шимура. — И Вам всего хорошего, — долетело усталое вслед. Тобирама тяжело вздохнул: очередной день близился к закату, а ожидаемых известий как не было, так и не пришло. Уже в лифте, по пути вниз, едва накатившее хорошее настроение начало вытеснять привычно-кислое ощущение разочарованности, а голову снова расперло давлением неразрешимых мыслей, отчего и без того всегда серьёзное лицо альбиноса приобрело ещё более опасные черты. В такие моменты только сказочный храбрец или невообразимый идиот, (ну или такое комбо, как сам Хаширама), мог рискнуть подойти к младшему Сэнджу и потревожить его по какому-либо вопросу. Прошло уже семь месяцев и семь дней (да-да, Тобирама вел счет!) с той ночи, в которую их унизительнейшим образом поимели — вынесли из дома всё, что было на тот момент не прибито, а дело так и не сдвинулось с мёртвой точки. Вообще! Первые пару месяцев над поисками воровки и спизженного усердно (а Тобирама как никто другой умел мотивировать одним только своим внешним видом, да и старший братец к его удивлению оказался заинтересован в успешном исходе расследования, пусть и по иным причинам) работала доблестная полиция, но неожиданно безуспешно. Целый отряд поисковых робокопов не смог установить даже личность преступницы, будто такого человека не существовало в этом мире и в городе их не ходило ни разу. Ну а с вещами их эта сволочь просто взяла да растворилась в воздухе! Каким-то подозрительным чудом записи со всех камер видеонаблюдения — из их дома, из домов соседей, на выезде из их элитного поселка (с пропускной, мать его, системой!), из ресторана и даже с того перекрестка, на котором их угораздило вляпаться в знакомство с этой чумой, — поудалялись и попропадали по самым разным причинам: где камеры не работали, где напряжение коротнуло, где срок хранения истек, а пару, чудом добытых с видеорегистратора форда, что въехал старушке-тойоте в зад, и из магазинчика неподалеку от места этого происшествия, на которых сильно неотчетливо, но всё же можно было разглядеть лицо мерзавки, вообще в самом отделе умудрились как-то просрать, не додумавшись сделать копии! Что касалось непосредственно места преступления, то в самом доме еще в первые дни криминалисты облазили и облизали каждый сантиметр голых стен и полов, но не обнаружили ни одного отпечатка, ни крохотной волосинки, ни какого-либо другого следа, которые помогли бы найти негодяйку — бесстыжая тварь отработала их невероятно чисто! Профессионально даже! И на десерт, как будто всего остального было мало, Хаширама, идиот влюбленный, спустя пару месяцев отсутствия прогресса забрал заявление из полиции и даже наивно поуламывал Тору сделать то же самое, но, понятное дело, не смог. Более того — Тобирама нанял частного детектива. Ну уж нет! Что бы там себе не напридумывал братец, он сам эту суку найдет и заставит ответить за всё. За каждую десертную ложечку из матушкиного столового серебра и за каждый сун отцовской катаны. Да дело было даже не в вещах (пусть и были среди них уникальные, такие, какие нигде ни за какие деньги не купишь!), сколько в растоптанной гордости и репутации, которую чудом удалось сохранить. Если какая-то мелкая шушера так с ними обошлась и осталась безнаказанной, то их вскоре те же конкуренты и даже партнеры, если прознают о случившемся, ни во что ставить не будут. От кольнувшей в висок боли Тобирама скрипнул зубами и непроизвольно оскалился. Злой, как сам десятихвостый, он шел и не видел, как испуганно спрятались за свои стойки девушки на ресепшене, а какой-то несчастный сотрудник, едва вошедший в здание через парадные двери ему навстречу, развернулся на каблуках и с удвоенной скоростью усвистал наружу. На улице прохладный мартовский ветерок малость смягчил головную боль, уже сдавившую череп железным обручем гвоздями вовнутрь. Тора снова отрывисто выдохнул и коротко взглянул на затянутое серой хмарью небо, обещавшее скорый дождь. За звериной ненавистью к безымянной воровке, чье имя долбоеб Хаши категорически отказался называть, он, обманывая себя, безуспешно пытался спрятать другое чувство — гнетущую такую тоску, что с каждым новым днем не становилась ни на чуть слабее. Тоску по Изуне. Стоило только вспомнить её глубокие, как два чёрных океана, глаза, смотревших на него так открыто и немного наивно, звонкий лёгкий смех и прохладу нежных пальчиков на щеке, как здоровое сердце сдавливало небывалой болью. Странной, неведомой доселе, удивительной болью. От которой хотелось и срочно избавиться, и окунуться в нее с головой. Никогда никто прежде не смотрел на него, угрюмого альбиноса, с таким интересом и восхищением. Не догадывался он до встречи с Изуной и о том, что способен еще смущаться и заикаться, как мальчишка перед первым поцелуем. Не верил, что кто-то сможет вызвать в нем такие ощущения и переживания… И он категорически отказывался верить, что Изуна, это нежное создание, могла быть даже в отдаленном родстве с той вульгарной теткой, которая… Не успел Тобирама открыть дверь личного авто, как затылок обожгло острой точечной болью. С громогласно-отрывистым «Блять!», так что в страхе обернулась и чуть присела пара прохожих, он круто развернулся и заозирался по сторонам в поисках храбреца, осмелившегося на столь борзую выходку. Ведь не могло по его мнению настолько прицельное попадание быть случайным. В поле зрения никто ёбнутый, способный кидаться чем бы то ни было в людей, не попадался, но через секунды две он всё-таки заметил. Её. Подозрительную женщину, спокойно стоявшую далеко через дорогу. Незнакомка, одетая в высокие джинсы и короткую черную косуху, выделялась своей неподвижностью в этом беспрерывном броуновском движении прочей разноперой людской массы. Смотрела она точно на него, в чем Тобирама был уверен на все сто, хоть глаза у той были скрыты за темными очками. Огромными такими, на пол-ебала. Не успел Тобирама нахмуриться и шевельнуться, как борзая мадам криво усмехнулась красными губами и, подняв кулачок с оттопыренным средним пальцем, сделала им пару манящих движений. И только после этого Тору с остановкой сердца бахнуло осознание и узнавание. Бамбина! Тобирама не поверил своим глазам. Скорее всего из-за того что волосы, ранее торчащие стогом колючей черной соломы во все стороны, сейчас были убраны в высокий тугой пучок, он и не признал эту суку сразу. Явление воровки шокировало мужчину настолько, что от неожиданности и глубочайшего потрясения, сравнимого лишь с ударом битой по затылку, он выронил всё, что было в руках. А когда, подобрав в первую очередь телефон, выпрямился, то увидел, что гадина, издевательски вихляя обтянутой денимом жопой, уже уходит от него вверх по улице. Без лишних раздумий Тобирама ломанулся следом. Прям под красный свет, визги тормозов, сигнальные гудки и матерную ругань обалдевших водил, на лету проехавшись по капоту тормознувшей перед ним легковушки и лишь чудом не угодив никому под колеса. Едва оказавшись на тротуаре Тобирама, не сбавляя хода, набрал в первом открывшемся мессенджере голосовое Хашираме «Живо ко мне! Ненаглядная твоя тут объявилась!» и следом скинул геолокацию в режиме реального времени. Нырнув в толпу, он принялся безжалостно расталкивать всех, кто оказывался у него на пути, лишь бы не потерять эту тварь из виду. Всё его внимание было приковано к спине в черной коже, которая то появлялась, то пропадала в оживленной толпе. Неуловимая дрянь, будто дразня, вообще никуда не торопилась и пару раз даже обернулась назад, словно желая убедиться, не отстает ли он. От этих игр в «кошки-мышки» Тобирама рассвирепел настолько, что был уже на грани потери человеческого облика. Оскалившись, он прибавил ходу. Ему было откровенно поебать, что у этой чокнутой в башке. Случайной ли оказалась их сегодняшняя встреча или специально подстроенная, что наиболее вероятно, но он должен был ее поймать и сдать полицейским! Эта гадина должна понести и понесет наказание за содеянное по всей строгости закона, или он не Сэнджу! Хотя нет, мстительно решил Тобирама, выскакивая на более свободную от людей дорогу. Мысли его уже рисовали ему картины, на которых он, учиняя самосуд, вздергивает мерзавку на ближайшем столбе, как бездомную вшивую кошку. И ничего ее не спасет от расправы: ни правосудие, ни ополоумевший братец, ни его собственные моральные установки. А уже потом, после, может быть он смилостивится и оттащит ее в отделение. За волосы. На короткий миг потеряв женщину из виду, Тобирама растерянно заозирался вокруг, но вскоре увидел, как та неспешно сворачивает в темноту одного из проулков. Он решительно двинулся туда же, что бы его там ни ожидало. Сердце в груди болезненно заколотилось об ребра, а легкие сдавило тугой одышкой. Нет, произошло это вовсе не от пробежки — такое расстояние для мужчины без вредных привычек и исправно посещающего спортзал являлось пустяковым. Дело было в волнении и невыносимой злости, почти граничащей с безумием. Готовый к любому раскладу, Тобирама наконец уверенно завернул за угол и резко остановился, словно влетел в стену. Увиденное заставило буквально впасть в ступор. Ненавистная бамбина никуда больше не уходила, а спокойно ждала его тут, в гордом одиночестве, лениво прислонившись к кирпичной стене. Ярко красные губы изогнулись в усмешке. — Ты… — свирепо выдохнул Тобирама, не в силах продолжить дальше. Так много всего и сразу хотелось ему сейчас высказать в эту подлую морду, но подобрать приличных слов он не смог. — Я, — нахально подтвердила бамбина и, лениво стянув с ушей очки, кольнула его взглядом чернющих глаз. — Есть разговор. Сердце у Тобирамы непроизвольно сжалось: как бы он этого не хотел, но эти черные глаза были точно такие же, как глаза его Изуны. Его звонкой беллы… Ненависть и боль потери накатили на него новой волной гнева. — Ах, ты… — зарычал Тора, сжимая кулаки. — Ты еще смеешь?.. — и сделал непроизвольно шаг в ее сторону, но его тут же отрезвил громкий треск шокера, волшебным образом материализовавшийся у него прям под носом. Наглая дрянь ничуть его не боялась. И, к его крайнему изумлению, вообще держалась очень расслабленно. — Зайчик… — она с презрением оглядела его белые волосы и уставилась в красные глаза. — Мой лабораторный. Я тут по твоему просто так гуляла, от нехер делать? Изуне плохо, — взгляд ее сделался жестким. — Хочет с тобой увидеться. Напоследок. Последнее слово, несмотря на все показное нахальство и равнодушие, она выдавила из себя как-то тихо, через силу, будто споткнувшись об него. И что-то у Тобирамы внутри от этого странного тона и упоминания об Изуне пошатнулось. Что значит «напоследок»? Что эта дрянь имеет ввиду? Что с Изуной? Но вслух он, сам не понимая почему, выдал совсем другое: — Мне то какое дело? Это не мои проблемы и видал я вас обеих знаешь где? — Тц! — бамбина раздраженно прищелкнула языком и, зажмурив один глаз, потерла висок. — Ладно, — выдохнула она затем. — Чего ты хочешь? — Что? — опешил Тора. — Ебать, ты не только урод, но еще и тугодум, — пробормотала она, а затем заговорила издевательски медленно по слогам. — Я спрашиваю, чего ты хочешь взамен, чтобы увидеться с Изуной? Тобирама не верил собственным ушам. Эта бесстыжая мразь не только боялась расправы, не извинялась за содеянное, так еще и после всего имела наглость что-то у него требовать! Это было какой-то неслыханный, фантастически-свинский цинизм! Кое-как придя в себя, Тобирама прорычал: — Чего я хочу? Ты еще спрашиваешь, чего я хочу? Да ты вообще в своем уме?! — перешел он на крик. — Верни всё, что украла и может быть тогда я подумаю, слушать ли тебя вообще! — Не ори, — спокойно прервала его бамбина. — Всё вернуть я уже не верну, хоть убейся, но у меня еще остались некоторые вещи, которые тебе, я думаю, будут интересны… Тобирама захлебнулся собственной яростью; левое веко задергало в тике. — Знаешь что… — зашипел он. — Не знаю, — кривляясь, передразнила его бамбина. — Короче, ты меня достал, — она спокойно сунула руку за пазуху, извлекла оттуда крохотный пистолет и хладнокровно нацелила его на Тору. — Короче так, ущербный: хочешь, не хочешь, а тебе придется со мной прогуляться. Тобирама в ужасе отшатнулся на шаг назад. Что еще эта тварь придумала? Она не только дома обносит, но еще и людей похищает? И, судя по тому, что на лице у нее не дрогнул ни один мускул, делает она такие вещи не впервой. Не зная, что еще ожидать от этой ненормальной, Тора решил не бежать и, туго сглотнув, на всякий случай поднял руки вверх. В полумраке ему было тяжело разглядеть, какой именно пистолет держит эта психопатка в руке: может он вообще игрушечный? А может и огнестрел… Прикинув все возможные риски, Тора решил потянуть время. Ведь бамбина знать не знала об одном крохотном нюансе в виде скинутых еще на бегу Хашираме данных о его местоположении… Внезапно обоих оглушил резко раздавшийся поблизости рев двигателя, а следом — визг тормозов. Тобирама обернулся через плечо, ожидая увидеть как минимум армию в подмогу, но к разочарованию это был всего лишь Хаширама. «Идиот,» — кисло подумал Тора. — Бамбина! — радостно завопил Хаширама, пулей выскакивая из машины. — Как же долго я тебя… — ХАШИ, СТОЙ! — заорал Тобирама, кинувшись оттолкнуть брата, но опоздал. Раздался странный звук, словно от лопнувшего мячика. Хаширама резко скрючился. В этот момент Тобираме показалось, будто вся кровь отхлынула у него из тела. Отказываясь верить в происходящее он подскочил к брату, готовый оказывать уже любую помощь, лишь бы только… Но тут разглядел, что из живота у Хаши торчит… шприц? — …искал? — удивленно закончил Хаширама, выдергивая дротик из брюха. — Не так я, конечно, представлял сеее… бе наш… шууу… — пролепетал он и, покачнувшись, полетел Тобираме в объятья. Тобирама, чудом поймав бессознательное тело брата, в недоумении уставился на бамбину. Да что это только что было? Что вообще происходит? Та, судя по выражению лица, была удивлена не меньше, но быстро взяла себя в руки. — Блеск! — резюмировала она, закатив глаза, после чего рявкнула на застывшего мужчину. — Ну, чего вылупился на меня? Тащи в машину!