Сломанный мальчик

***

Кабинет русского и литературы находился на втором этаже и занимал отдельное место в сердце Сергея Нечаева, вытесняя даже любимый спортзал с баскетболом. Кабинет, как и всегда встречал учеников множеством различных цветов в больших кадках. В кабинете было очень светло даже в ненавистную дождливую погоду, когда солнце пряталось за тучами, а на всех такая погода наводила уныние и тоску, учиться не хотелось еще больше. Еще в прошлом году весь кабинет перекрасили и отремонтировали одиннадцатиклассники — решили сделать подарок на выпускной Дмитрию Сергеевичу, потому что он был их классным руководителем, чему Сергей всегда, ну или почти всегда, завидовал. Только никому не следовало бы этого знать. А в этом году он решил не брать себе класс, потому что дел очень было много, плюс еще директором уже был как два года. Но всех все вполне устраивало. Дмитрий Сергеевич как обычно всегда задерживался минут на десять-пятнадцать, а Сергей буквально изнывал и на месте усидеть не мог, все ерзал на стуле, но сам себя одергивал, что так и дырку можно протереть на джинсах, поэтому переставал так делать. Он очень любил литературу, русский, конечно, не так сильно, потому что там нужно было учить вечно дурацкие правила, которые парень всегда запоминал с большим трудом. Писал он сочинения и диктанты всегда на отлично, потому что природная грамотность, знаете, дана не всем, грех не пользоваться этим даром. Как писать слово знает, а орфографию не объяснит. Где ставить знак препинания знает, а вот как объяснить, леший его знает. Кажется, частые контрольные и самостоятельные настолько выматывали в начале года учеников, что ребята просто лежали на парте: кто-то просто листал скучающе ленту в своем телефоне, девчонки тихо переговаривались между собой в своем кружке, по-любому моду или парней обсуждали. До Сергея долетел совершенно случайно слушок, что в параллель перешел из другой школы новенький, такой красавчик… Сергей закатывает глаза, зевает, прикрыв рукой рот. Лишь бы Дмитрий Сергеевич сегодня пришел, бывает, что у него настолько завал с разными документами, что его не бывает весь урок. Вызывает к себе старосту, дает задание всему классу, а после звонка уже приходит и проверяет, сделано ли все. Только не сегодня. — Всем доброе утро! Просыпайтесь, сейчас буду хвалить и ругать, проверил я ваши сочинения, — наконец-то в класс входит Дмитрий Сергеевич, и Нечаев, который до этого скучающе ковырял взглядом зеленую краску на стене, в один миг оживился, сел прямо, одарив учителя приветливой улыбкой. Класс получил в свою очередь добрую и светлую, приветливую улыбку мужчины. Все внимание ребят было обращено на учителя. Нельзя было сказать, что никто не любил литературу. Нет, этот урок всем очень нравился. Ладно, давайте будем честны сами с собой. Всем нравился этот урок, потому что его вел Дмитрий Сергеевич. У всех были разные причины. Девчонкам просто нравился учитель из-за его внешности, часто ходили по классу слухи, что какая-то девочка в очередной раз призналась учителю в своей любви, а он не ответил ей взаимностью, разбив ее сердце. А, ну да. Юлька неделю назад пришла в класс вся зареванная, тушь и весь макияж потекли так сильно, что создавалось впечатление, будто девушка попала под ливень. Плакалась своим подружкам, что Дмитрий Сергеевич сказал ей идти уроки учить, вместо того, чтобы глупости говорить тут ему про любовь всякую. Ну не дурак? Сергей тогда чуть не рассмеялся. Нет, ну серьезно, ему уже пятьдесят два, а ей всего семнадцать, вот смешная, да она ему годится в дочери или даже во внучки, а ей тут любви захотелось. Ну не дурочка? Или как там? Любви все возрасты покорны что ли? Да глупости это все. Г л у п о с т и. Другое дело — сама литература. Книги, обсуждения, собственное мнение, которое свободно учитывалось на любой теме, пусть даже это и была какая-нибудь запретная тема. — Так, как вы помните, мы писали сочинение по Грозовому Перевалу. Признаться честно, был удивлен, насколько разнятся у вас мнения. Нет, это не плохо, очень даже хорошо, что каждый имеет свое мнение. Так, чья тетрадь? Ну, Белов, сколько раз говорить, чтобы ты нормально тетрадь подписал? Перепиши в следующий раз на обложку, а не на первый листок тетради. У тебя пять, — Дмитрий, как и всегда стоит возле своего стола, оперевшись на него бедрами, скрестив ноги. Он проводит пальцами по своим волосам, зачесывая их назад, чтобы в глаза не лезли выбившиеся прядки. Сергею всегда было интересно: Дмитрий укладывает волосы простой расческой без различных косметических средств? Или все же использует гель для укладки? Ну не может укладка просто так держаться на слюнях, простите, или на воде обычной. Он комментирует работы, ставя оценки в журнал уже ручкой, а не простым карандашом. Наконец-то очередь доходит до тетради Сергея. — Сергей, я проверил твою работу. Написано довольно тонко, ты меня удивил, в этот раз очень даже сильно, — у Сергея на душе словно бальзам разлили, стало так хорошо, так тепло. Нет, он не был тем человеком, который прямо обожал, когда его хвалят, но когда хвалят твой труд, над которым ты сидишь часа три, если работа пишется дома, то это и правда достойно похвалы, особенно, если ты сам дополнительно проводишь анализ главных героев или той же самой философии и психологии, на тему которой был написан рассказ или любое другое произведение. Сергей знал, что сейчас в душе про себя все скривились. Да, он был любимчиком у Дмитрия Сергеевича, потому что обожал читать, обожал литературу. Так считали его одноклассники, потому что Нечаев всегда получал отличные оценки по предметам Дмитрия Сергеевича, но сам Сергей был же другого мнения. Ему просто нравилось читать, погружаться в разные миры, мыслить вместе с главным героем или рассказчиком. — Но Хитклиф эгоист! — выкрикивает Рита с задней парты, фыркнув на Сергея. Всегда же он писал такие правильные сочинения, которые так восхищали учителя, он даже мог оставить парня после уроков, чтобы обсудить данную мысль его сочинения, спросить, как та пришла в голову к нему. Сергей знал, что все недолюбливали его за это. Любимчик Сеченова! — Это Кэтрин эгоистка! А Хитклиф… он одинок, враждует со всем миром, он наделен нравом, борется с обществом! Его оскорбляет чувство человеческого достоинства! — Сергей принялся с жаром доказывать своей однокласснице, почему именно написал про Хитклифа, написал про его любовь. — Девушка стала для него тем самым лучиком света, ради которого человек способен свернуть горы! — Дмитрий с улыбкой наблюдал за маленькой перепалкой двух юных гениев. Выражение, конечно, громкое, но как же было приятно, что детям не плевать на литературу в современном мире. Да, многие сейчас читают произведения с телефонов, Сеченов был против такого чтения, но пусть даже так, чем вообще никак. Хоть как, но занимаются саморазвитием. Хорошо, что у каждого из ребят есть свое мнение, каждый готов его выразить без стеснения. Но Сергей всегда яро и ярко доказывал свою точку зрения и всегда почти выигрывал. — Дети, тише. Каждый из вас прав в своем мнении, не нужно спорить, — громкий голос Дмитрия заставляет Сергея и Риту успокоиться, но все-равно оба сидели хмурые, каждому хотелось доказать свое мнение и уж точно не оспорить. Рита всегда любила поспорить с Сергеем на счет разных произведений, и парню иногда казалось, что его одноклассница делает это прямо на зло, специально! — Лучше новость послушайте! Помните, обещал вам, если девятый класс все закончат без троек, то я вас свожу в Питер? Мы едем в Питер! Я же обещал, — по классу сразу пошли радостные возгласы, улыбки до ушей и полные обожания взгляды девчонок. Кажется, они видели в Дмитрии не обычного учителя литературы, а Господа Бога и Бога любви. У Сергея внутри что-то перевернулось, сделало кульбит, стукнулось о ребра и начало танцевать польку вместе со степом. Он так давно мечтал о Питере! Родители всегда обещали ему показать Санкт-Петербург, но то времени не было, то финансово не могли, то просто было лень куда-то ехать. Теперь Сергей обожал Дмитрия Сергеевича в два раза больше, чем обожал до этого. Нет, он тихо им восхищался как учителем литературы, не более. Восхищался как педагогом, у него был очень спокойный характер, вывести мужчину из себя не могло ничего, по крайней мере за все эти шесть лет, что Дмитрий вел у десятого «А» русский и литературу, ребята ни разу не слышали, чтобы учитель кричал на кого-нибудь. Сразу посыпались вопросы: а что? А как? А когда? А насколько? В итоге сочинения были забыты, Дмитрий, присев на край своего стола, охотно рассказывал насколько они поедут в Питер, что будут там смотреть, что потом будут писать по своим впечатлениям. Все-таки Питер — город истории, там действительно было на что посмотреть. Сергей в родной Москве уже везде побывал, все посмотрел, что можно было, что нельзя тоже. Решили, что поедут на неделю, заселятся в отеле, сразу отпишутся родителям, отдохнут, а потом пойдут в Эрмитаж. Все были в большом восторге. Кто-то, что можно выбраться из Москвы, действительно время провести с пользой, а кто-то, что можно просто отлынивать от школы целую неделю, а такие люди действительно были. Звонок прозвенел слишком быстро, кажется, что прошло всего несколько минут. Дмитрий виновато улыбнулся ученикам: не успел всем сказать ошибки и недочеты их сочинений, не сказал плюсы, все ушло на обсуждение Питера, но никто и не жаловался даже. — Ладно, можете быть свободны, про Питер я все сказал. Через три дня выезжаем. Берите с собой только самое необходимое. Девочки, особенно вас касается. Не нужно обвешиваться всеми вещами, которые у вас только есть. Мы не в клуб пойдем, а смотреть достопримечательности. Так что никаких мини-юбок. Мальчиков тоже касается. Никаких трико. Брюки и джинсы. Всем хорошего дня и до свидания. Парни, стулья в кабинете поднимите. Как и обычно, Дмитрий уходит первым из кабинета, от всех слышится протяжное, как и обычно: «до свидания». Явно все были в восторге! Питер! Санкт-Петербург с разводными мостами, белыми ночами летом, со множеством достопримечательностей. В Питере творили Гоголь, Маяковский, Достоевский, да тот же самый Цой, хотя к литературе он и не относился, да и Сергей не являлся поклонником Цоя, вклад в музыку его нельзя было не оценить. «Мы скоро в Питер едем!» Сергей написал маме сообщение, так был воодушевлен этим днем, так был рад и счастлив, так задумался, что даже и не заметил, что пенал оставил в кабинете литературы, когда пришел на алгебру. Вот черт! Пришлось быстро за ним метнуться обратно, надеясь, что пенал все еще лежит на своем законном месте. Да, пенал лежал на первой парте, а именно там, где Сергей и оставил его. Когда время уже поджимало к тому, что скоро должен был прозвенеть звонок, Сергей почти бегом выбежал из кабинета, но тут же наткнулся на Дмитрия, тот едва успел отпрыгнуть в сторону, чтобы не получить по носу. Сергей ойкнул, делая шаг назад, широко улыбаясь учителю. — Ты хочешь убить меня? Чуть нос не разбил, — Дмитрий тихо, но мелодично рассмеялся, вызывая на губах мальчишки яркую и широкую улыбку. Было бы не очень, если бы он и правда разбил дверью нос учителю. Потом было бы ужасно стыдно, да Сергей потом Сеченову бы в глаза смотреть не смог бы. Он быстро качает отрицательно головой, прижимая к себе пенал. — Нет, Дмитрий Сергеевич, я случайно, просто пенал в кабинете забыл! — у Дмитрия снова выбилась прядка из зачесанной челки, а Сергей поймал себя на мысли, что очень бы сейчас хотел закинуть эту прядку наверх, чтобы она не лезла учителю в глаза. Он снова был в идеально выглаженных брюках, в бледно-синей рубашке, а сверху накинут темно-синий жакет. Сочетания Дмитрий всегда выбирал отличные, радовали глаз, он умел стильно одеваться и одежду подбирал себе по вкусу. Странно, что у него никого не было в паре. — У мамы сегодня день рождения, помните? Вы придете? В семь, как и обычно. Глаза Сеченова излучают тепло, спокойная улыбка играет на губах. Серёжа… такой всегда радостный, веселый. Беззаботный ребенок. Дмитрий кивает медленно с улыбкой, уголок губы дергается вверх. — Отлично! Мы будем вас ждать! Ну все, мне на урок пора. До скорого! — а потом Дмитрий смотрит в спину Сергею, который спускался по лестнице в кабинет алгебры и физики, перескакивая через одну ступеньку. Беззаботный ребенок. Всегда весна в глазах и лето на душе.