Мой Плутоний

Было больно, больно каждый раз когда Сергей его грубо затыкал. Когда и слушать не хотел, отмахиваясь от его нравоучений и беспокойства. А у Храза «сердце» кровью обливается. Каждый раз когда он не может помочь, поддержать своего любимого, успокоить. Было страшно каждый раз когда он отключался, когда был на грани смерти, когда получал тяжёлые ранения. Хотелось защитить от всего мира. Было страшно когда контроль над «Восходом» в голове любимого кто-то брал. Но ради их двоих, ради их любви, ради их будущего он должен быть сильнее любой душевной боли и страха, ради него одного он должен подавить в себе любые признаки паники, дрожь в голосе, взять всё в свои руки и восстановить их жизнь по кускам, какими бы не были маленькими эти куски. Память к Сергею всё никак не возвращалась, Храз пробовал говорить определенные обрывки фраз так, что бы это, во-первых, не выглядело подозрительно, а во вторых могло вызвать определенные чувства у майора. Будь это грусть, тоска или наоборот радость и тепло на душе. Как и сейчас когда разговор между ними затронул тему космоса. — Знаете, товарищ майор. Мне так нравится Плутон. Вы кстати знали, что ни один летающий объект, пущенный человеком, не достигал Плутона.– «Но я уже однажды достиг и продолжу достигать снова, хоть с самого начала.» подумал про себя Харитон. Слово Плутон вновь врезалось в сердце Сергея, вызвав не ясную ему самому реакцию. Тепло. — Плутон, не самая маленькая карликовая планета, он находится на втором месте среди подобных ему. — опять, и так постоянно на любые вроде бы знакомые слова. Сергей часто замечал что между разговорами с Хразом постоянно мелькало это чёртово слово. Почему? За время их совместной работы, они успели очень даже неплохо поладить. Безусловно, «новый» характер Серёжи, сложившийся после потери памяти все усложнял. Ибо для Сергея, Храз казался излишне душным. Но и сам Хранитель знаний так просто отступать не собирался. Единственное, что его волновало — пожалуй способ возвращения воспоминаний, если самостоятельно её восстановить не получится — то Харитону придется показать все засекреченные файлы о «Плутонии». Он не может знать, вернётся ли Серёжа к своей прошлой жизни, которая погибла в тот злополучный день в Болгарии вместе с его личностью. А может он не сможет себя принять обратно, узнай он о том что состоял в отношениях с мужчиной. А вдруг он не поверит? В конце концов этого в досье об Плутонии нет вовсе, а значит это Хразу придётся рассказывать самостоятельно, об их отношениях не знал никто. Максимум догадывался Дима. Господи, он ведь даже не знает что Храз — это чёрт возьми погибший Харитон Захаров. Он даже не представляет какая у него будет реакция, узнай он о том что в его голове установлен особый нейрополимерный имплант «Восход» который можно взять под контроль и сделать из Нечаева самую что настоящую боевую машину. И зачем Диме эта функция, если он так любит и дорожит своим сынком? Явно не просто так он её оставил, финальный чертёж «Восхода» был не закончен, Харитон попросту не успел завершить один из своих грандиозных проектов перед смертью. Кто ж знал что всё сложится именно так? «Забытые воспоминания можно вернуть, если активировать клетки, отвечающие за доступ к хранящейся в мозге информации. » Знать бы ещё как, он бы давно их уже активировал. Что-то мешает, они откликаются, но любое взаимодействие с ними блокируется. Явно здесь что-то не чисто. И если Харитон всё правильно понял — то они в полной жопе. Из этого роя бесконечных мыслей его вырвал голос Нечаева, который он услышал даже не сразу. *** Первое время после потери памяти хотелось взвыть. Но в конце концов Сергею пришлось смириться. Смириться с тем что он не способен что-либо вспомнить, с тем, что никто ничего ему рассказывать не собирается. Сеченов всегда говорил что не может ему рассказать, почему? Загадка. Храз отвечал что у него нет никакой информации, кроме той что засекречена. А значит и рассказать он ему тоже ничего не может, его на металлолом отправят. Баба Зина на любые вопросы об этой теме отмалчивалась, смотря на Нечаева печальными глазами. А более знакомых у него нет, друзей — тем более. Самым близким ему человеком был Дмитрий Сеченов, и с последнего времени пожалуй ещё и Храз. Несмотря на всю «духоту» своего напарника они сдружились. Да было тяжело, но теперь Храз стал меньше душнить, а майор не посылает его в одно место. Можно было бы даже сказать, что жизнь с чистого листа — не такая уж и участь, но как же Нечаеву хотелось увидеть, узнать о своём прошлом хотя бы маленький кусочек. В этот раз все было намного хуже, роботов много, боеприпасы на исходе, а Нечаев уже умудрился получить серьезное ранение. С горем пополам эти двое доползли до комнаты отдыха, и тут же рухнули на диван. Сил, что-то делать не было вовсе, подводить Дмитрия Сергеевича не хотелось. Но ничего более не оставалось, сделав себе перевязку не без помощи Храза, Нечаев отключился под давлением усталости. Он давно уже не отдыхал, давно пора. Удостоверившись что Серёжа действительно спит, Харитон судорожно вздохнул как будто ему всё это время не хватало воздуха, несмотря на то что полимер в нём не нуждается. — Вызов. Челомей. Дмитрий Сергеевич Сеченов. — проговорил Харитон звоня старому другу. — Что-то хотел, Сынок? — ответ от академика не заставил себя долго ждать, Сеченов всегда быстро отвечал на звонки, особенно от Сергея. — Привет, Дима. Нужно серьезно поговорить, и желательно наедине и не по звонку. Когда мы можем встретиться? — Хорошо Харитон, как только закончите миссию сообщи мне, я отправлю автомобиль до Челомея. С Серёжей всё хорошо? — Да Дим, всё нормально, он отключился, в этот раз ход миссии идёт намного тяжелее. Ладно, всё, отбой. — и завершил звонок. Уже завтра его ожидал очень важный и серьезный разговор, и если его опасения подтвердятся — все будет хуже некуда. А пока ему остаётся лишь в тишине комнаты ожидать пробуждения Сергея, в попытках не сойти с ума от собственных мыслей.