Курсовая это вирус

Закрой глаза и отдай разум и душу на растерзание песням. Песни. Той, которая застряла заезженной пластинкой в голове.

Но она не ответ на вопрос.

Вдохни. Выдохни. Забудь, что оставляешь позади. От чего бежишь. Позволь себе расслабиться хотя бы на минуту.

Когда всё это закончится?

Выучи наизусть все-все любимые песни. Испиши ими все стены, тело, повторяй как мантру. Пойми, что всё равно не поможет. Уничтожь. Сорви. Сожги. Беги.

Ведь ты всегда так поступаешь.

Что ты наделала?

Вселенная выдернула меня из грёз, впечатав лицом в реальность. В прямом смысле этого слова. Ну неужели нельзя аккуратнее тормозить? Открываю глаза и с недовольством смотрю на переднее кресло, с которым столкнулась лицом к лицу. Исписанное непонятными знаками — послания инопланетян, что ли? Хотя, навряд ли им придёт в голову прилетать и портить чьё-то имущество. Это только нам не жалко ни своё, ни чужое. — Конечная! Все на выход! — даже сквозь наушники до меня доносится крик водителя. Поэтому надо было так бешено тормозить? Чтобы все пассажиры сразу из окна как можно скорее вылетели? Впрочем, раз тут не рады, пора отчаливать. Не обращать при этом внимания на мудилу-водителя, который вот-вот обделается от крика. Не пинать в ответ в край обнаглевших бабулек. Не вывалиться из этой развалюхи, потому что ступеньки, кажется, кто-то украл и решил заменить кирпичами. Главное не сорваться и помнить, что я приехала отдохнуть.

Глупо думать что билет в другой город решит все проблемы?

За плечами — уйма бессонных ночей, нервных срывов, тонна рефератов, которые так и хочется сжечь. Искорёженные, истерзанные мысли от бесконечных ночных кошмаров, невозможное: «всё хорошо, но переделайте» научрука, обморок на защите курсовой и огромное желание исчезнуть. Невыносимый, полный вины взгляд лучшего друга — кто бы мог подумать, что он реально додумается закинуть вирус?

Хуже ночных кошмаров только факт того, что они пророческие.

Один огромный, болезненный урок. Никогда, ни при каких обстоятельствах не тратить столько нервов ни на что. Даже отчисление после таких событий уже не кажется концом света — сдался мне универ, который не за студентов, а против? В чем смысл всего этого пути, если теряешь больше, чем приобретаешь? Если всё это — тяжелый груз? Мрачно смотрю на чью-то неуклюжую надпись «Россия большая и меня здесь не найти» на остановке и понимаю, что где-то в плане был просчёт. Просто приехать куда-то бесполезно. Свежий воздух и единение с матушкой-природой — прекрасно, но этого недостаточно. Обычно люди едут в подобные места, чтобы закопать свои проблемы. В прямом смысле этого слова, вооружившись лопатой и вилами едут сражаться с сорняками, невспаханными грядками и тонной комаров. Чем там ещё занимаются любители острых ощущений? Сбором урожая, с которым потом непонятно что делать? Хотя, определённо, в этом что-то есть. Вместо того, что б сносить голову тому, кто бесит больше всего на свете можно покромсать одуванчики. И подкинуть их соседу, ага. Но это уже крысятничество какое-то и вообще одним врагом станет больше. Вселенная, ответь мне, что за бред приходит вообще в голову и откуда? Или это так свежий воздух на меня влияет? Ответа нет. Остаётся только смеяться истерически, потому как он и не найдётся. Наверное, стоило согласиться на предложение Свята, пойти с одногруппниками в клуб отмечать закрытие сессии и защиту курсовой. Там-то уж точно не лезли всякие ненужные, дурацкие мысли в голову. Не лезли ж бы, да? А вместо этого я стою тут, в неизвестном мне маленьком городке в получасе езды и ищу ответы, которых здесь точно нет. Что я вообще здесь потеряла? Или кого? И почему злость не утихает? Пожалуй, пора бы приобрести листочки на липучке, написать на них огромными буквами: хватит думать, иди сделай хоть что-то! И обклеить ими всё везде. Потому что стоять и размышлять, ничего не делая можно долго — мысли в голове те ещё зыбучие пески. Только вот лучше от этого не станет. Спокойный вдох. Выдох. Да, я не знаю куда иду и что делаю. Но если сдвинусь с места и что-то сделаю — к чему-то приду. И с любимыми песнями должно быть легче. А ещё сейчас я отчётливо понимаю, почему не могу взгляд оторвать от асфальта. Меня не покидает ощущение того, что я здесь чужая. Мне здесь не место. Но с этим просто надо смириться, наверное. И идти куда ноги несут. Ну, или сбежать опять. Хотя от себя не убежишь. Но можно попробовать — вдруг всё-таки ноги быстрее мыслей?

Больше нет времени на сомнения.

Я ужасно устала за этот учебный семестр, это раз.

Этот подсчёт моих неудач когда-нибудь закончится?

Из-за стресса у меня поехала крыша и начались галлюцинации, это два.

Есть только я, лес, моё сбившееся дыхание.

Обманулась тем, что другая обстановка и свежий воздух помогут мне разобраться с этим, это три.

Больше нет понимания того, куда идти.

Почему вся эта незнакомая местность до боли кажется родной? Почему я никак не могу расслабиться? Жаль, что эта поездка на самом деле не заглушит бесконечный поток неуютных и ненужных мыслей. Лучше бы я не вспоминала ни про курсовую, ни про научрука, ни про учёбу. Бесит бесконечно. Ещё этот вирус дурацкий приснившийся. Привидевшийся же? Бегу так, словно за мной кто-то гонится. Меня снова пробирает на истерику, но смеяться и убегать одновременно такая себе затея. Особенно, когда не смотришь вперёд. Особенно, если ты в лесу. В общем. Без лишних предисловий, дамы и господа, я победитель по жизни, врезавшийся в дерево! Начинаю хохотать ещё больше. Внимание вопрос, какой дурак, когда бежит, смотрит под ноги? Он риторический, разумеется. На деле, всё в порядке, нос цел, в остальном бывало и хуже, и вообще пора начинать задаваться вопросами а-ля кто додумался остановку в лесу состряпать… Пинаю несчастное дерево в отместку — да, так по-ребячески, если честно. Решаюсь наконец поднять взгляд и в удивлении замираю. Если идти куда ноги идут, а точнее, нестись, можно попасть в весьма неожиданные места. Я оказалась у старого, давно заброшенного здания. Вряд ли бы сюда завернула при обычных обстоятельствах, но сейчас… Настал тот самый момент, когда терять больше нечего и никто не увидит. Ещё, кстати, чисто по секрету, пацаны: от себя и своих дурацких мыслей ни за что не убежать. Я пыталась и знаете что я думаю? Всё прилетит прямо в лицо. Иногда буквально. Не повторяйте моих ошибок! А теперь пожалуй стоит перестать валять дурака, изрекать философские мысли и вернуться к тому самому пункту, ради которого я сюда вообще приехала. Где там моя зажигалка? Не то что бы я маньяк-поджигатель, однако… У каждого, думаю, что-нибудь да найдётся, что больше всего на свете хочется сжечь. Да-да, курсовая это я сейчас о тебе. На кой мне пятьдесят вариантов этого безобразия на сорок пять листов дома? Ну ладно-ладно, первые пять версий курсовой были всего-то двадцать страниц, но вот потом в дело вмешался маньяк-научрук и мне не оставил выбора. И каждый вариант с пометками от этого помешавшегося! Вот ему делать нечего больше. Надеюсь, он ими подавился, ха-ха. Зачем я поехала для проведения священного обряда сжигания в другой город? Самой хотелось бы знать. Ладно, не важно, тут котёл нашёлся, то есть чей-то старый ржавый мангал. Хорошо что сейчас никто не видит мою ухмылку. Точно за маньячку бы приняли и даже объяснить бы не дали, к чему зажигалка в лесу. На всякий случай оглядываюсь по сторонам и, убедившись, что горизонт чист, тащу мангал внутрь здания. Тяжёлый, зараза, зато большой. Повсюду осколки, мусор, окурки, шприцы. Как я докатилась до жизни такой, что тут забыла? Самое время задуматься ещё и о том, что возможно я всему учебному процессу и много чему придаю слишком большое значение. Волочу с собой всегда такой тяжёлый груз, сейчас ещё и буквально. Догадайтесь кому пришлось тащить курсовую не только в ранце, а ещё и в дорожной сумке? В общем, сама себя победителем по жизни делаю, ничего нового. Зато как красиво она теперь выглядит окутанная пламенем! Пожалуй, это того стоит. — Кого не ожидал увидеть здесь, так это самую усердную студентку группы, — слышится откуда-то сзади подозрительно знакомый голос. Ехидный такой, на минуточку. Главное не обращать внимания и продолжать жечь. Пускай исчезнет. Руки чисто на автомате рвут листы, но с каждым оторванным куском моя злость и ненависть становятся только больше. А разве это не должно помогать расслабиться? — Знаешь, в молодости мы тоже любили искать приключения в подобных местах. Этот хилый дом когда-то был нам убежищем, когда мы прогуливали школу. Играли в пиратов, жгли костёр, безобразничали, — совершенно спокойным, будничным тоном вещает Игорь Сергеевич. Курсовая сгорает так же быстро, как и моё терпение, звук шагов ещё никогда не был таким раздражающим. Я всё ещё стою спиной к научруку и никак не реагирую. — Могу я, пусть даже не как преподаватель поинтересоваться, что ты тут забыла? — он оказывается слишком близко, неужели так сложно держать своё любопытство в узде, неужели так сложно просто пройти мимо? Последняя капля терпения испаряется. Резко развернувшись лицом к собеседнику, выплёвываю с яростью: — Это что вы здесь забыли? И как вам хватает наглости разговаривать со мной, спрашивать у меня что-либо после того, как вы пытались завалить меня с курсовой? Его безмятежность сменяется удивлением, после которого он неожиданно начинает смеяться. Хотела уехать подальше от всего и расслабиться? Получи, распишись и заруби на носу, что от проблем не убежать. С ними можно только столкнуться нос к носу. Опять. — У меня никогда не было цели заваливать кого-либо из студентов. Я всего лишь помогаю им довести их работу до совершенства, — Игорь-сука-такая-Сергеевич продолжает гримасничать, спасите меня от этого цирка. Почему мои руки так дрожат? Ему, тем временем, всё нипочём. С выражением лица, которое бывает обычно только у людей, которые доверяют страшную государственную тайну и театрально прислонив ладонь к щеке, он шёпотом продолжает: — Вы, студенты, не имеете ни одного понятия о том, как кошмарят преподавателей деканат и министерство образования. Мы конечно же бьёмся в экстазе, когда получаем от декана письмо на почту с новыми требованиями к оформлению и содержанию рефератов, курсовых. В три часа ночи. Молитесь, бедные-несчастные студенты, чтобы никогда не стать преподавателями, — в голосе нет ни намёка на злость, только озорство и насмешка. Вселенная, ответь мне, почему этот псих улыбается? Не упускаю возможности высказать свои мысли вслух, на что получаю: — Если бы я так переживал каждый раз из-за таких мелочей, я, может быть, стал бы психом ещё тем, — надеюсь, его лицо треснет от этой дурацкой ухмылки, — напомни, я хотя бы раз сгонял на вас злость, показывал негативные эмоции на парах? Я растерянно молчу. — Можешь вспомнить случай, когда я несправедливо поставил оценку? Из вашей группы все, даже самые ленивые, получили допуск к экзамену и защите курсовой. Даже те, кто ни строчки не написал и прогуливал до последнего. Не выдерживаю его пытливого взгляда, переключив своё внимание на то, что было моей курсовой работой. Лицо и уши горят, меня словно кипятком облило. Стыдно, в чём я конечно же ни за что не признаюсь научруку. — Я не настроен на то, чтобы ссориться. Могу понять, что студенты тоже не в восторге от перспективы переделывать множество раз одно и то же, но не могу раскрыть секрет твоей обиды. Если мне не изменяет память, твоя работа получила отлично. Мы хорошо поработали и добились отличных результатов! — Тогда ответьте мне, какой вообще смысл вот в этом? В этой пустой трате времени и ресурсов, зачем столько макулатуры? Вот она, наша работа и источник моих ночных кошмаров! — указываю на кучу пепла, а ещё всё-таки решаюсь посмотреть на него. Слышится тяжёлый вздох, а потом происходит то, что заставляет мою челюсть отвиснуть. Может, я всё ещё сплю? Игорь Сергеевич с совершенно невозмутимым выражением лица садится на мангал. Теперь его насмешливый взгляд действительно близко. С меня словно спадает пелена ярости и я начинаю подмечать слишком многое, на что так легко было в истерике закрывать глаза. Я не сплю. Мой научный руководитель не настроен на конфликт и даже не пытается «воевать». Если крепко задуматься, то можно понять, что я никогда не слышала плохого слова ни про нашу группу, ни про меня и мои рефераты, ответы, курсовую. Моего преподавателя похитили и заменили инопланетяне или он на самом деле никогда не был таким монстром, которым я его рисовала? В любом случае, это не отменяет все истерики, бессонные ночи и чудовищный объем работы. — Я думаю на все эти вопросы ты можешь ответить себе сама. Поняла ли ты структуру письменных проектов? Научилась делать оформление? Знаешь ли ты теперь как работать со всем этим? Если да, то всё было не зря. К тому же, я никогда не требовал распечатывать каждую версию курсовой. Кажется, и здесь я проиграла. Чтобы не думать о том, в какой на самом деле неловкой ситуации я нахожусь, переключаюсь на внешний вид научрука. Он всегда любит деловые костюмы, идеально отутюженные рубашки, яркие галстуки и идеальную укладку. Помню, всегда смеялась над этим, сама не знаю почему. Кажется, это началось с того момента, когда он весь из себя такой важный, пришёл на первое сентября и представился в шутку нашим деканом. А потом вышел настоящий, который в последствии оказался ещё и нашим физруком. Он даже на линейке был одет в спортивную форму! Хороший вопрос, кто ещё из них на самом деле посмешище. Что самое интересное, сегодня научрук выглядит как обычный человек. Он в чёрных джинсах и такого же цвета худи, на голове легкий беспорядок. Никаких идеально отглаженных галстуков, рубашек. Обычные кроссовки. Как я сразу этого не заметила? Игорь Сергеевич, словно не замечая, что я не слушаю, как обычно ведёт лекцию: — Учёба это всегда нелёгкое дело. Но она помогает развиваться, осваивать навыки, расширяет кругозор. Что в этом плохого? Надо относиться ко всему проще. К тому же совсем не обязательно выполнять всё, что просят. — Можете не выделываться своим пофигизмом, я уже заметила, что вы не боитесь подпалить штаны, — смеюсь я. — Ты смеёшься, уже замечательно. Так что, мир? Можешь, конечно, остаться здесь и жечь всё, что под руку попадётся или же отправиться со мной на экскурсию этого замечательного маленького города. Я в нём провёл своё детство и юношество, изучил его вдоль и поперёк. Думаю, могу сыграть роль неплохого экскурсовода. Сейчас меня совсем не раздражает его ухмылка и злость утихла. Я больше не настроена на войну. Умеет он, однако, успокаивать. Не замечала такого раньше. — Извините пожалуйста меня за всё, я вела себя очень некрасиво на самом деле. И за подкинутый вирус тоже извините… — Какой вирус? — с подозрением щурясь, спрашивает Игорь Сергеевич. Подавляю огромное желание исчезнуть, потому как перспектива снова бежать и прятаться не приводит меня в восторг, и ближайший автобус нескоро. Пора сдаваться. — Мы с моим другом прикрепили вирус к курсовой. В свое оправдание скажу что была злая и не выспавшаяся. Приношу свои извинения, — красная, как помидор, заявляю я. Пока говорю это, осознаю, насколько это всё нелепо и мелочно. — Следуй за мной. Опять это хитрое выражение лица. Я тяжело вздыхаю и, взяв сумку и рюкзак, иду за преподавателем. Как такое вообще могло случиться? Кажется, я впервые оказалась в нужном месте и в нужное время. Но совпадение странное. Я и Игорь Сергеевич. В лесу. В незнакомом мне городе. Этот день обещает быть странным и бесконечным.