Легенда про хромого монаха и ронина

Сора не обманул и пожаловал в гости к дайме, но о чем они говорили, осталось за закрытыми дверями. Дик мог только предполагать, что произошло. А причины у него были для оных предположений: в глазах до сих пор стояло черное облако, поднявшееся над обессиленным самураем в тот момент, когда Повелитель ветра их вышвырнул из леса. А ведь подобный дым юноша уже видел, тогда, два года назад, когда погиб Альдо. Только кто мог ему пояснить, что бы все это значило! Ответ очевиден: Сора! Однако он исчез. Больше не приходил он на поляну, сколько бы вина и сакэ не выливал Дикон, сколько бы ронин не кричал, угрожал или умолял. Дик уже начал подумывать, что из-за близости зимы ветер поменял направление, и его повелителя стоит искать в других краях. Что ж, за ответами, особенно теми, что касались его несчастного дайме, Дик готов был отправиться и на край света. Собрав небольшую котомку и завернув катану в неприметную ткань, Ричард отправился куда глаза глядят. Если дым как-то связан с гибелью Альдо, то юноше стоило ещё раз подумать, а кто же его враг, и кому он, по итогу, должен мстить. Тогда ронин считал черный дым проклятием Соры, убивающим своих жертв, но теперь, когда Ричард, как и Эстебан, попавшийся под влияние оного страшного заклятия, остался жив, мысли его поменяли русло. По-над дорогой скромно висели пожухлые малочисленные листья, кругом пахло увяданием. Правду говорят, что осенью часто задумываются люди о скоротечности жизни, отчего нередко охватывает тоска. Вот и Ричард затосковал уже через неделю своего похода. В один из таких походных дней грозил пойти дождь, отчего Дик страшно спешил найти либо городок, либо деревню, где можно бы было переждать непогоду, только вот не везло ронину. Кругом сплошь лес, да такой реденький, что и приличного дерева не виделось до самого горизонта. Зато на горизонте появился невысокий старик с высокой котомкой и в большой соломенной шляпе. Старик приметил путника и усиленно принялся махать ему ещё издали. Дик терпеливо выждал, когда дедушка приблизится. Старик приподнял клюкою свою шляпу и внимательно осмотрел Дика: — Ля, знакомые лица! Эт не ты ли охотился ранней осенью на демона ветра? — старик до глубины души поразился с удивительной встречи. — Правду же говорят, что мир тесен! — Я вас тоже узнал, дедушка! — приветственно поклонился Дик старику. — Дождь скоро, тебе далеко идти? — старик искривил рот и выжидающе вцепился взглядом в лицо ронина. — Я и сам рад бы знать, далеко ли! — признался ронин. — Ибо я понятия не имею, куда меня привела дорога! — Раз так, не обидь старика, погости, пока погода не улучшится! — старик не менял ухмылки. — А разве вы здесь живете, а не в провинции Колиньяра? — не понял Дик логики происходящего. — Я туда хожу продавать обувь, — теперь все встало на свои места. Юноша согласился, ведь неприятно попасть под ледяной дождь и подхватить простуду. Дом дедушки был хоть и маленький, но весьма уютный. Ричард даже позволил себе расслабиться и протянуть ноги на соломенном тюфяке. И впервые за неделю он почувствовал, какая тяжесть в них накопилась. Старик подвесил чайник над углями и тоже присел, впрочем, не сильно далеко от очага. — Куда путь теперь держишь? — продолжил расспросы дедушка. Дик вздохнул, посмотрев на отверстие в камышовой крыше, куда безвозвратно убегал дым от очага. — Я снова ищу Сору… — Снова на бой будешь вызывать? — сказал старик и крякнул в кулак. Его ситуация смешила, а почему — юноша не понимал. — Все будет зависеть от ответов на мои вопросы! В виду последних событий я начал все больше не понимать, где зло, а где добро! А тем более, за что мне сражаться, и кому мстить! — Вот оно как! — вмиг посерьезнел старик. — Думаешь, Сора тебе поможет? Он не из тех, кто способен на правильный путь направить. За мудростью и ответами про смысл бытия тебе бы лучше сходить на Лисью гору. Повелитель Ли очень мудрый! — Он мне не поможет, ибо только Сора знает, что я видел! Простите, но я вам не поведаю об оном. Не хочу пугать! — А если то, что ты видел, окажется делом рук Повелителя ветра, что тогда? — не унимался старик. Его охватил какой-то азарт, он хотел знать, как закончится история ронина, хоть и не имел возможность предугадать точно исход. — Тогда я его убью! — упрямо отрезал Дик. Старик подкинул сучьев в очаг и сгреб угли под чайником. Его губы превратились в тонкую линию, а глаза больше не светились задором. — Хочешь, дитя, я тебе поведаю одну историю. После неё, я не сомневаюсь, у тебя появится ещё больше вопросов, только, когда я закончу, ты наотрез передумаешь убивать Повелителя ветра. Даже если он во всех твоих бедах станет виновником! — Не думаю, что такое произойдет, но выслушать вас я готов, — ронин прикусил нижнюю губу и опустил тяжелый взгляд на загоревшиеся сучья. — Сора, что б ты знал, четыреста лет назад и сам был человеком. В то время над провинциями пусть и властвовали дайме, только над ними повелителя не было. Страшный век, когда с лица земли исчезали целые города. А ещё в ту пору легенда ходила про третьего Повелителя ветра. Сей небожитель, попрекая нередко небесный закон, и сам зачастую принимал участие в боях. За это его изгнали в Лабиринт, и получил он прозвище «Демон ветра». Повелитель в насмешку своим судьям заявил, что пусть теперь он не может дальше Проклятой лощины выходить, но готов даровать свою мудрость тому смертному смельчаку, кто одолеет его в сражении. Пусть и сказка, но люди в неё верили, уходили в ту лощину и больше не приходили. Пропадали. Как-то раз, дайме, захвативший провинцию, в кою входил и лес, и лощина, прознал про легенду и послал туда отряд своих воинов. Те, конечно, не вернулись, зато на следующее утро по ободу лощины багровела кровавая каемка. Вот тогда сказка перестала казаться сказкой. Смельчаков поубавилось за мудростью ходить. Как ты понял, Сора свои стопы направил именно к демону ветра. А заставило его тяжелое время беспощадного века: в битвах за провинции погибли все его братья. Будучи ещё мальчишкой, он понимал: ему не одолеть матерых самураев. Тем более, братья его были куда искуснее во владении катаной. Вот и решился Сора попытать удачу у третьего Повелителя ветра. Пусть в семье он один не стал фехтовальщиком, зато в хитрости ему не было равных. И пришел он в Проклятую лощину не с катаной или копьем, а с кусаригамой. Насмешил он тогда хозяина тех мест донельзя, и загорелся между ними бой. Сора, можно сказать, выжил на одном упрямстве. Так нужна ему была та мудрость, что даже с поломанными ногами находил силы отбиваться, а после — и возможность пронзить демона ветра серпом. — Небожителей так легко убить? — не понял Ричард. — Не совсем. Вся проблема в том, что наш мир так устроен, что все в нем должно оставаться в равновесие, и если одна из опор рухнет, вместо неё появляется новая, дабы не порождалось хаоса. А Сора об этом не знал, почему сразу после победы, изнывая от глубоких ран и готовясь к забвению, был неприятно удивлен тем, что умереть он не может, и более: сила демона ветра с тех пор перешла к нему. И после своего, так сказать, перерождения, он закосил на один глаз. Сила убитого им существа заключалась в глазе, и оный теперь по праву достался Соре. Ричард вздрогнул, вспомнив прожигающий взгляд Повелителя ветра. В истинной обличие у него и в самом деле глаза были разными: один — лиловый, другой — синий. — Залечив свои раны, Сора покарал всех, кто погубил его братьев, а после, пронаблюдав за каждым поверженным врагом, он понял, конечно, не без помощи лисьего господина, что за хаосом, царившим в королевстве уже почти с десяток лет, стоят демоны из Лабиринта. Если точнее, один из сыновей Повелителя войн, демон раздора. Этому скандалисту ничего не стоило погрузить мир в беспорядок, ведь чем больше злобы, тем меньше его голод. И за его головой Сора отправился в Лабиринт, где изничтожил добрую часть живших там тварей. После оного визита, а также кровопролитного боя с демоном раздора, сам Повелитель войн вмешался. С тех пор Соре нашлось место среди небожителей в качестве Повелителя ветра, а за поверженных тварей и демонов из Лабиринта его также прозвали подлунным жнецом. — Так он не убил демона раздора? — не понял ронин окончания рассказа. — Нет, но так ослабил, что теперь и не каждый человек подвластен его чарам. Тот, чья душа и сердце не отяжелены злобой, ненавистью или завистью, не подвластны скандалисту. Он больше не совращает людей, но знает, какой камешек толкнуть в душевном равновесии человека, чтобы направить его по кривой дорожке. Да и чего уж говорить: демон раздора, будучи ослабленным, не смог найти себе места ни в Лабиринте, ни на небесах, отчего ушел в мир смертных и доживает свои последние годы. Тут Дик понял, что он видел: у Колиньяра горели глаза лиловым, он из последних сил терпел ронина перед срывом, хотя до обещания отцу всячески его провоцировал. Видимо, скандалист нашел самурая и, используя затаившуюся злобу, заставил нарушить слово и пойти на подлость. Однозначно, и Альдо попал под его чары: дайме мучил факт ухода всех самураев к Магнусу, гордыня не давала покоя, она же и толкнула его вызвать на бой Сору. А Сора, почувствовав близость своего давнего врага, больно разбираться не стал. И имел, собственно, право! Только теперь Ричард, осознав всю сложность сложившейся ситуации, потерял смысл своего пребывания на этом свете. Мстить ему некому! Дик даже задумался, что на рассвете ему стоит прекратить свои пустые поиски и сделать то, что должен был сделать ещё два года назад. — Если хочешь ещё найти Повелителя ветра, отправляйся на север. Там находится его храм. Зажги за своего дайме благовония и сделай подношение, Сора отзовется! — закончил старик, снимая чайник с крюка. Он, кряхтя, поднялся и потянулся за корзиной с травами. Утро выдалось солнечным и зябким. После дождя земля стала вязкой, но задерживаться у старика ронин не посмел ни по какой причине. Во-первых, у него появились основания подозревать старика в принадлежность его к роду Повелителя войн. Ночью Дик не без усилий гнал от себя мысли о последнем ритуале, одной ногой стоя уже на том свете, а другой упрямо держась в мире живых. С чего на него напало оное наваждение? А во-вторых, даже если это так, то судьбу испытывать не стоит. Может быть, сейчас Ричард и прогнал от себя дурные помыслы, но не исключено, что демон раздора способен даже сейчас заглядывать в такие потаенные уголки человеческой души, о коих и сам человек не подозревает. Путь на север оказался долгим. Прибыл к храму Соры Дик только к середине зимы. Монахи, что служили здесь, радушно приняли гостя, дали отдохнуть с дороги, а затем проводили в главное святилище. Дик, сжимая в руке кувшин с вином, коим обзавелся перед подъемом в гору, тяжелой поступью прошаркал к задымленному портрету Повелителя ветра и поставил перед ним на выкрашенную черной краской полочку кувшин. — Помнится, что-то подобное я каждую неделю вам приносил в плату за мудрость! — зачем-то произнес ронин. Он поджал губу и равнодушно взглянул на балки потолка, с которых свисали полупрозрачные искрившиеся от мороза и от вплетенных в них серебряных нитей ткани. — Должен признаться, она мне очень помогла. Пусть я и вел себя недостойно, особенно в нашу последнюю встречу… Я сожалею, — Ричард замолчал. Немного постояв ещё под ледяным ветром, продувавшим святилище со всех сторон, он все же решился зажечь благовония и пристроить их между невысокими ограждениями. Огонь тотчас же погас, дым недолго клубился, но и этого достаточно. — Мне любопытно, так ты куда собрался: на тот свет, или пока и здесь терпимо? — над головой Дика разнесся знакомый голос. Юноша резко задрал голову, заметив на одной из балок Сору. Тот уже и подношение свое успел продегустировать, и пронаблюдать за действиями своего нежданного гостя. — Мне в дороге начало казаться, что в те времена, когда я был лишен катаны, я был достаточно счастливым человеком. У меня было дело, которое приносило мне какой-никакой доход, была крыша над головой, пусть и скромная, и был у меня мастер, который будучи смертным, смог одолеть непобедимое чудовище! Теперь у меня остался только меч. — А! — рассмеялся Сора и перевернулся на нижнюю грань балки. Он также продолжал лежать, только теперь смотрел вниз. Ричард первым делом встретился с Повелителем ветра взглядом, отметив, что косой синий глаз никуда не подевался. А оторвавшись от лица, юноша заметил на ногах Соры странные каркасы из тонких, едва заметных прутков и черных тесемок. — Так ты сюда шел узнать, возможно ли вернуть то время назад? — Не совсем, но и этот вопрос меня тоже мучит! А то, зачем я сюда шел изначально, дал мне ваш давний враг! — Ах, этот гаденыш! — нахмурился Сора. — Ладно, пусть живет, вот как вернется в свою бессмертную форму, тогда я с него спрошу сполна!.. А что насчет тебя… — Сора оторвался от балки и легко приземлился на землю, оказавшись напротив ронина. — Если ты готов бросить своё бессмысленное умертвление и присоединиться к моему клану, то я готов тебя принять. Если же ты будешь и дальше мыслить о побеге к своему дайме, то уходи, потому как с моей горы лететь вниз долго. — Я думаю, что Альдо был бы рад, если я в его отсутствие стану частью достойного клана. И пусть я отрекаюсь от своей участи последовать за ним, но прославлять его имя, вместе с именем вашего клана, буду до последнего своего вдоха! — Тогда, юноша, можешь считать себя полноправным монахом храма Ветра! — Сора перестал ухмыляться. Он положил руку на плечо Дика и повел его к другим монахам для представления. Вот так и завершилась эта странная, но поучительная история.