в банке одуванчиков запрятались наши улыбки

Вечно сразузабывающийся неприятный сон внезапно обрывается; горло снова сушит и навязчиво выпрашивает прохладной жидкости. Чонин довольно резко проснулся и первые минуты недоумевал, где находится. Поутру им владело желание пить, поэтому взгляд несвойственно и бесстыдно метался по комнате спящего хёна, ища желаемой воды или хотя бы чего-либо на ее подобии. Поминутно обыскав комнату, где из того, что как-то связанно с жидкостью были только банки от энергетических напитков на стене, Инни решил сходить на кухню, наплевав на трусость, стеснительность и факт того, что он понятия не имеет о ее месте положения. На носочках делая длинные и максимально тихие шаги, Чонин шел по деревянному полу. Удачно заглянув в одну из комнат, он увидел кухню. Взяв стоящий в раковине стакан и выпив холодной воды из крана, Чонин почувствовал, что пробудился ото всякого сна и избавился от настырно раздражающего ощущения. Возвращаясь в комнату теми же ватными шажками, в этот раз он шел медленнее, теперь всматриваясь в обстановку вокруг него. Из коридора, близко соединяющего комнату Чана и кухню, была видна также гостиная и две закрытые комнаты. Дверь в гостиную была открыта, Чонин видел невысокий стол и дряхлый мягкий диван, что стояли посередине и занимали большую часть помещения. На столе и вокруг дивана были наставлены пустые бутылки из-под дешевого алкоголя. Некоторые из них использовались, как пепельницы и потому были набиты окурками. Ян понял, что его вчерашние предположения оказались печально неверны, но не придал этому особого значения, решив, что узнал это в ненужный момент, от чего Чани-хёну может быть сильно неловко или неприятно. Спустя около получаса, когда старший проснулся, ребята решили быстро перекусить двумя сэндвичами и отправиться на улицу, продолжая беззаботное гуляние. Сегодня не нужно волноваться на счет учебы, так как настал выходной, но остается волнительным встретить кого-либо недоброжелательного. Он шли пешком, свернув с тротуара и выйдя в какие-то безлюдные проселки. Бан Чан сказал, что хочет проведать свой деревянный замок из веток, где он оставил на целую зиму диски с видеоиграми и несколько бесполезных кассет с дешевыми ужастиками девяностых годов, которые ему просто некуда было деть. Пройдя частные дома и несколько грязных тропинок, подростки вышли на небольшую поляну, где находился разваленный и покрытый опавшими, высохшими листьями домик. Чан был рад хотя бы тому, что он еще держал форму; внутри все было сырое и в пыли, но ничего не пропало, что также порадовало хозяина замка. Чонин открыл свой рюкзак и Бан Чан стал складывать туда все, что еще помещалось. Рюкзак удачно вместил в себя все кроме двух кассет, название которых были стерты временем и таявшим снегом. Они оставили их в этих, теперь пустующих развалинах, как клад, и вернулись домой. Там не было ни души, родители Чана снова рано ушли по своим странным взрослым делам. Мягкий диван придавлен двумя рвущимися за победой парнями, они в ожесточенной виртуальной схватке на выполнение желания. Старая приставка отлично выдерживает такое упорное давление и бурю подростковых эмоций при всей своей изношенности и долговременной усталости. Яркие покемоны скачут внутри телевизора от быстрых нажатий, Бан Чан уверенно идет к победе, ни разу не уступая младшему. Но Чонин тоже не собирается отставать в баллах, хотя понятия не имеет, что можно попросить у Чaни-хeна, который своей дружбой с ним уже исполнил все мечты ранее поникшего отчаянием Яна. От напряжения они смеются и выкрикивают нечто боевое, как мальчики, занимающиеся каратэ. Чан продолжает приближаться к победе, перекрывая все упорные старания Чонина, который до этого играл в такое от силы раза три. Быстро нажимая на квадратные, треугольные и круглые кнопки джoйстика, Бан Чан забирает свою заветную победу с табличкой на весь экран: «victory!». Он облокачивается на спинку дивана, триумфально улыбаясь. Недолго в раздумьях формулируя желание, он планомерно высказал его: — и так, мое желание.. это твое возвращение домой. — смотря прямо в глаза, настойчиво и серьезно сказал Чан. — почему именно это? — спустя минуты молчания и недопонимания хотения старшего, решил спросить Чонин, — ты хочешь, чтобы я ушел? — еще раз спросил он, но уже в более пессимистичном варианте. — ты не должен оставаться бродягой, так нельзя, пойми. — словно родитель, объяснял и так понятные вещи Бан Чан. Яну действительно были ясны его слова, он пытался задуматься о своем будущем, но вечно мысли не доходили до какого-либо решения, и он оставался посередине канатной дороги, в удушающих переживаниях о том, что скоро ему нужно будет придумывать способы спасения и решаться на что-либо давно пугающее. — смотри на это.. — Чан достал из кармана своей легкой куртки скомканный листок. Это была листовка о пропаже четырнадцатилетнего подростка, вероятнее всего, нагло сбежавшего из дома. — твои родители волнуются и ищут тебя, пожалуйста, вернись к ним, иначе это все может плохо закончиться.. Чонин прятал глаза, он отвел взгляд сторону, ему было стыдно перед Бан Чаном за свою трусость и проблемы, вынудившие его пойти на миграцию из дома. Как бы он не старался, переживания и неохота были хорошо выражены на лице, выдавая его эмоции перед старшим. Он не знал, что нужно говорить и как в общем дальше действовать, но понял, что Бану правда беспокойно за судьбу Инни, так что он не даст ему проигнорировать просьбу и заставит выполнить обещанное. — хэй? — прости, мне страшно, — сохраняя честность перед другом, отозвался Чонин, — но я все равно сделаю, как ты попросил. — спасибо, смельчак, я провожу тебя! — подбадривающе и даря безопасную дорогу до дома, сказал Чан, похлопав младшего по плечу. С грустью в рюкзаке и потерянной страхом улыбкой, Ян сел на свой велосипед, двигаясь с той же уравновешенной скоростью, что и Бан Чан, как обычно катящийся на скейте. Небо сегодня было менее примечательным, воздух не радовал теплыми сюрпризами и насморк был крайне ожидаем после прогулки с вечным, пристающим ветром под ручку. Количество мыслей в голове младшего равнялось нулю, по причине тревоги, стирающей все остальное, все положительное и совсем недавно нежно радующее. Он смотрит на одинаково крутящиеся педали и свои изношенные, родные белые кеды, прикидывающиеся серо-коричневыми. Чонин слегка затерялся во времени и местности - едет туда, куда поворачивается руль и наклоняется тело. Слова Чана пропускаются мимо ушей, все тело в режиме не беспокоить из-за наступающего напряжения. — ты точно уверен, что мы едем в нужном направлении? — внезапно подозревая, спросил скейтер; — а? да, вроде.. — услышав лишь пару слов из целого вопроса, ответил Инни. Но даже в рассеянном состоянии они магическим образом не сбивались с пути. Чонин будто автоматически направлялся домой, как дети идут из школы домой, зная наизусть дорогу и пройдя по ней неисчислимое количество раз. Вот уже они проезжают знакомые ему здания и скамейки, супермаркет и небольшой парк, где обычно выгуливают собак по утрам. Сердце с каждым прокрутом педалей колотится на удар быстрее и это не от физической усталости. Никогда поход к себе домой не был настолько волнительным и непредсказуемо страшным. Подростки уже сворачивают на улицу, где живет семья Яна, ехать дальше, становясь все ближе и ближе к дому ужасов, стало невыносимо трудно. Бан Чан вечно поглядывал на младшего, замечая его тревожность и думая, как бы возбудить в нем уверенность и прогнать страх. Он хотел было начать говорить побуждающие слова, но ему вдруг помешали издающиеся позади громкие и противные, иногда ломающиеся голоса. — да неужели, это наш малыш инни?! — выдавливая мерзкую интонацию, говорил один из появившихся за двумя друзьями хулиганов, — а это еще кто с тобой? ухажер твой? — все они рассмеялись, толкая друг друга и понемногу догоняя Чонина с Чаном; — кто это? — подъехав ближе, раздраженно спросил Чан. Чонин замялся, крутя педали лишь быстрее, и Бан ускорился вслед за ним. Оба были взволнованы и думали лишь о том, как бы поскорее улизнуть от этих проблемных типов. И без ответа от Чонина, скейтеру стало ясно, что они попали не в очень приятную ситуацию, встретив компанию приставучих задир. Паникуя, младший продолжал увеличивать скорость, Бан Чан уже не мог двигаться с ним наравне и ехал позади. Но Чонин крутил педали настолько интенсивно, что цепь велосипеда вдруг слетела. Это произошло слишком не вовремя, он не принимал неудачу, даже после неожиданного падения на бок, получив сильный удар в ребра. Бан Чан остановился около него, соскочил с доски и поспешил поднимать с земли пострадавшего. — ох, гонщик, ты в норме? — сильно беспокоясь, спрашивал Чан, отряхивая младшего и помогая пересилить боль, чтобы попытаться укрыться от погони, если это еще остается возможным; — да.. а-акх! — дотрагиваясь до ушибленных ребер, выпрямлялся Чонин и тихо кряхтел от зажимающей, резкой боли, — пойдем, нам нужно скорее бежать. — вымолвил он, затем начав спешно идти, но не переставая прихрамывать; — стой ты! упадешь снова же.. — подхватил беглеца старший и перекинул его руку через плечо, помогая идти. В это время хулиганы уже были совсем близко, их гоготание было слышно очень громко и это нагнетало безысходность. — попались! — добежал до них один из парней и рывком толкнул в спину, от чего Ян повалился на землю. Чан инстинктивно отскочил и развернулся к обидчику, смотря на него самым раздраженным и готовым к отпору взглядом. Остальные задиры тем временем тоже прибежали, но не подходили ближе напавшего первым, ибо увидели, что белокурый скейтер в обиду своего друга не даст, как и самого себя. Намечалась драка, они разъяренно смотрели в искрящиеся вскипяченными осколками асфальта глаза друг другу, как оголодавшие львы, а Чонин, тяжело приподнявшись, тихо отползал в сторону, чтобы бездействующие свободные мерзавцы его не тронули. — ты чего обозлился-то, уебок жалкий? еще и возишься с этим слабаком, делать тебе нечего что ли?! — выкрикивал хулиган, пытаясь пошатнуть потенциал и готовность Бана, — драться со мной собираешься? похоже, просто хочешь, чтобы я тебе зад надрал. Бан Чан не собирался ничего говорить, ни с одним словом не хотелось ему обращаться к этому придурковатому, злобному парню. Он лишь смотрел на его плечи, готовясь встретить удар и нанести ответный. Хулиган замахнулся, ужасно-стыдно промазав и проматерившись себе под нос; Чан уворачивался так же ловко, как преодолевал расстояния на скейтборде. Еще один замах - снова промах, но за ним уже следует встречный удар Бана, который оказывается точным и приходится прямо на переносицу. Компания дерущегося начала перешептываться и собиралась несправедливо вмешаться, чтобы тупо побить Бан Чана, потому что видели, что их товарищ точно не выигрывает эту драку. Пока Чан, концентрируясь на сопернике, собирался нанести следующий удар, его кто-то подло пнул сзади, а затем ударил сбоку. Тот, с кем Чан дрался, подметив момент и хитрую помощь друзей, ударил его прямо в живот. Бан оказался в засаде, его нечестно повалили на твердый бетон и стали избивать пятеро трусов, коллективными пинками лишь доказывая свою беспомощность по одиночке. Чонин не знал, что делать и как спасти хена, ведь понимал, что он следующий. Его накрыло своей недавней рутиной, когда он без каких-либо надежд просто сдавался и ждал, пока хулиганам надоест бить бедного Инни. Думая, что бы можно было предпринять, единственное, что пришло в голову - это перевести все внимание на себя. Чонин набрал в болящие легкие воздуха и громко крикнул своим высоким голосом. Это сработало, потому что обидчики все разом приостановились, ошеломленно обернувшись на Яна. Сердце от их пронзающих, озлобленных и диких глаз бешено забилось. Бан Чан воспользовался случаем и как можно быстрее поднялся, врезав кулаком тому, с кем начиналась драка. Все остальные вновь отстранились, в непонимании стоя и думая, стоит ли снова влезать ураганом в эту бессмысленную бойню. Как только раненный Баном парень упал на землю, его друзья утащили его и кинув пару нецензурных слов, скрылись где-то за заворотом громким осадком. Наконец Чонин подбежал к своему хену, удерживая его на ходу и сам чуть не падая: — чани-хен, ты как?? — встревоженно спросил Инни, и так видя изувеченное состояние старшего, — прости, это я.. — нет, не извиняйся. хотя бы сейчас. — перебил его утомленный Чан, в самом деле ни сколько не виня младшего в произошедшем, ведь в этом можно винить лишь ту злую группу трусливых подростков. — идем к тебе домой.. — д-да, мы уже близко. — выдохнув, ответил Чонин. Они волоклись в районе пяти минут и оказались у дома Чонина, не решаясь нажать на звонок и неуверенно остановив дрожащий, исцарапанный кулачок прямо перед дверью, намереваясь постучать. Чонина посетили неуместные сомнения, но он понимал, что больше бежать некуда, а его дом и родители прямо перед носом. Чан успел постучаться за Чонина, пока тот копошился в тревожном раздумье. Сразу изнутри послышались быстрые шаги, дверь отворилась и за ней показалась мать Инни, ее глаза наполнились слезами облегчения и она завела подростков в дом.