Честность в зелёных глазах

Из гостиной послышались шорохи, а потом и грохот жёсткой посадки на пол чего-то тяжёлого. Хайтам, жмурясь от яркого света открыл дверь своей комнаты. Не сказать, что он не подозревал что, а точнее кто там упал. Он вышел и хмуро окинул взглядом представившуюся картину. Кавех сидел на полу, оперевшись спиной на диван, потому что сам себя он сейчас навряд ли удержит, справа от него стоит вскрытая бутылка коньяка, судя по всему пару раз он уже к ней успел приложиться. - Видимо вечер прошёл не очень, — предположил Хайтам, обращая на себя внимание парня. Тот кинул взгляд в его сторону и губы архитектора расплылись в странной ухмылке. - Видимо. Несвойственная напыщенность удивила, но секретарь решил списать это на алкоголь. - А знаешь из-за кого? - Кавех был явно пьян, но речь его была чёткой и вполне связной. Он запрокинул голову на диван и посмотрел на Хайтама, стоящего сзади. - Из-за кого? - спокойно спрашивает он. - Из-за тебя, — блондин растягивает каждый слог, тихо проговаривая и смакуя слова. На лице секретаря не дрогнул и мускул, он так и стоял, облокотившись о косяк двери, сложив руки на груди. Его холодный взгляд не выказывал ничего. Кавех начал злиться, опять это ощущение, что он в глазах Аль-Хайтама пустое место, он таким же взглядом смотрит на стол, пол, стены, на что угодно, но парень не хотел быть чем угодно. Кавех недовольно хмыкнул. - Я правда выгляжу для тебя вот так? - в его голосе стали слышны нотки отчаяния. - Как? - Ты смотришь на меня как на вещь, — это звучало практически обижено. - Ты пьян. Секретарь подошёл ближе и попытался поднять парня. - Нет! - воспротивился он, с силой отпихнул Хайтама и приземлился на диван. Со стороны секретаря послышался тяжёлый вздох, но он остался рядом. - Знаешь, что произошло? - блондин смотрел в потолок и, не дождавшись ответа, продолжил, — я весь вечер, вместо того, чтобы наслаждаться красивым, сексуальным, интересным мужиком думал как приеду домой и буду на тебя орать, а потом, когда этот красивый мужик сделал всё, для того, чтобы мы потрахались, я заперся в ванной и дрочил на тебя, — он так же смотрел в потолок, даже не взглянув на Хайтама, будто его и вовсе не интересовало, что подумает собеседник. Это было такое честное и такое спокойное признание, что секретарь даже не мог ничего придумать. - Ты пьян, — вместо ответа тупо повторил он, будто напоминая, что все слова архитектора сейчас не несут никакой ценности. Аль-Хайтам опять сделал попытку помочь встать Кавеху, но тот снова начал извиваться. - Хладнокровное ты животное, ты так нихуя и не понял. Ты мне нравишься, — парень ткнул пальцем Хайтама в грудь, подтверждая свои слова. - Кавех, иди спать. - Господи! Да почему ты ничего не понимаешь? Просто трахни меня, — архитектор потянулся к губам Хайтама, тот не двигался, но и не отвечал. Поцелуй был горьким, с привкусом коньяка. - Сколько ты выпил? - Не так много, как ты думаешь, — честно ответил блондин. Кавех потянул секретаря за собой в спальню, но Хайтам не собирался никуда идти. - Мы не будем сейчас заниматься сексом, — твёрдо остановил он, — Ты пьян. Блондин явно устал от этой фразы, поэтому громко вздохнул. - Это единственное, что тебя останавливает? Но, не дожидаясь ответа, Кавех поднял бутылку с алкоголем. В одну руку взял лицо Хайтама, а второй наливал в его рот коньяк. Секретарь не дёргался, но и не одобрял подобное. - Вот, теперь ты тоже пьян, у нас будет секс по пьяни. Аль-Хайтам вытер уголки рта ладонью. - Доволен? Иди спать, — он начинал вскипать. Ну вот, наконец его взгляд изменился, он смотрит по-другому, смотрит как на человека, как на того, кого он хотя бы знает, кто вызывает у него хоть какие-то эмоции. Кавех снова полез к секретарю, потянувшись к его губам. Он стал отбрасывать руки Кавеха, однако не хотел его толкать, поэтому делал это мягко, а для выпившего парня такое сопротивление как таковым сопротивлением-то и не считается, поэтому пришлось отступать назад, пока ноги не споткнулись об диван и Хайтам резко приземлился на него. Блондин в свою очередь своего не упускает и сел к нему на колени, лицом к лицу, Кавех начал ласкать шею, пальцами оглаживает места за ушами, массируя череп. Парень пытался собрать последние крупицы осознанности и найти силы оттолкнуть столь желанного человека от себя, но алкоголь, влитый руками Кавеха в него, затуманил сознание, выдвигая чувства и желания на первое место. Хайтам отчаянно цеплялся за блондина, жадно вдыхая воздух, хватая ртом. Кавех проник пальцами под ночную футболку, ощупывая крепкий пресс и оглаживая каждый сантиметр, медленно подбираясь к груди. Ощутив округлые мышцы, мягко провёл пальцами по тёплой коже и легко их смял, а после начал ласкать соски, легонько надавливая и отпуская. Он дразнит, такого беззащитного и податливого, парня под ним. От тихого стона прямо в ухо, внизу живота сладкий узел затянулся до конца. Вдруг Кавех ощутил тёплые руки у себя на талии, такие тёплые, что почти обжигают, они благодарно поглаживали бока, спускаясь ниже, лаская уже бёдра. Алкоголь, желание и страсть, этот безумный коктейль бил в голову с нехилой силой, уже им обоим. Мокрый, вязкий поцелуй отдавал неясным привкусом алкоголя и невероятным жаром, они сминали губы друг друга, посасывая их, встречали языки, наслаждаясь долгими сладостными прикосновениями друг к другу. Так хорошо им давно не было, а с кем-то другим и быть не могло. Такие желанные, но такие родные прикосновения к знакомым телам, и они от этого не устают, наоборот, чем больше получают, тем больше хотят ещё. Кавех задвигал бёдрами вперёд-назад, ощущая напряжённый член сквозь ткань пижамных штанов и только сейчас обратил внимание на собственный стояк. Он начал стягивать с Хайтама футболку, намекая на продолжение. Тот поддался и помог её снять, а потом бросил в сторону, следом помогая расстегнуть рубашку архитектора, пуговица за пуговицей, а потом атласная ткань сама скатилась с плеч и упала куда-то на пол. Теперь разгорячённые тела прислонялись друг к другу, ярко ощущая чужой жар. Руки в каком-то хаотичном порядки гладила разные участки тела, в моменты, когда кто-то из них затрагивал наиболее чувствительные точки, то пальцы впивались в кожу, оставляя полумесяцы от ногтей на чужом теле, но сейчас боль не ощущалась или была незаметной под плёнкой желания и новыми волнами удовольствия. - Подожди, – неожиданно остановил Кавех. И парень послушно остановился. Блондин встал и ушёл в прихожую, послышались шорохи, скоро он появился в проёме, в одной руке была пара презервативов, а во второй маленький тюбик смазки. - Я думаю нам это понадобится. Хайтам не стал отвечать, лишь поманил к себе, их губы снова соприкоснулись в коротком поцелуе. - Пойдём в спальню, не хочу здесь, — прошептал Кавех. Они разом поднялись и пошли в спальню архитектора. Только они подошли к кровати, как блондин повалил Аль-Хайтама на неё и сел сверху. Секретарь совсем не сопротивлялся, сейчас он, наверное, был готов на всё. Однако инициативу с его стороны это не отменяло, поэтому пальцами он скользнул под ткань брюк со стороны поясницы, оттопырил край и отпустил, ткань легко шлёпнула Кавеха с характерным звуком. Намёк парень понял, поэтому быстро расстегнул брюки, снял их вместе с нижним бельём и откинул в сторону. Он уселся назад на Хайтама, придавливая собой. - Подрочи мне, — попросил Кавех, – тогда, в отеле я вспоминал как ты это делал. От такой откровенности и неприкрытой ничем просьбы в ласке у секретаря заалели уши, но видно это было плохо, из-за пьяного румянца. Хайтам взял тюбик со смазкой, вылел немного на ладонь и взял в руку член, провёл несколько раз по всей длине, а потом остановился на головке. Ему так нравилось наблюдать за извивающимся блондином, за его прогнувшейся поясницей, за прикрытыми глазами, слушать вздохи и всхлипы. Кавех приложил руку ко рту, чтобы не было слышно, когда он стонет, но всё равно себя выдавал, цеплялся пальцами второй руки за плечи Аль-Хайтама или за мягкое одеяло. В какой-то момент Хайтам снова потянулся к смазке и вылил немного содержимого на пальцы, которыми скользнул между ягодиц Кавеха, а сам сполз ниже и взял в рот головку, посасывая и играя языком. Первый палец проник спокойно, но сразу после Кавех напрягся, поэтому перед тем, как начать двигаться пальцем Хайтам подождал несколько секунд. После спокойного скольжения внутри одного пальца прибавился второй, сразу после входа снова почувствовался дискомфорт парня, поэтому снова пришлось ждать. Третий палец вошёл спокойнее, возможно потому что Кавех сфокусировался на своём члене во рту Хайтама, тёплом и мягком, на горячим язык, который скользит по чувствительной плоти. В момент, когда три пальца спокойно входили и выходили с ненавязчивым хлюпаньем, то секретарь наконец-то понял, что можно, он сам удивлялся как ещё держался, однако количество влитого в него алкоголя не было настолько большим, чтобы он мог забыть про простые правила безопасности партнёра. Секретарь освободил рот и вынул пальцы. Кавех быстро понял, что от него хотят и потянулся за презервативом. Он быстро вскрыл упаковку и оголил давно вставший член. Губы архитектора целовали грудь и пресс Хайтама, пока пальцы быстро натягивали латекс на половой орган, а после сел сверху, расставив ноги по бокам и медленно начал опускаться. Руки секретаря поддерживали его за талию, осторожно направляя. И уже скоро блондин полностью вобрал в себя член и замер в попытках привыкнуть к заполненности. - Тяжело? — забеспокоился Хайтам. - Нет, всё нормально, надо привыкнуть. Я начну, когда буду готов. Аль-Хайтам послушно ждал. Но Кавех достаточно быстро начал двигать бёдрами, не спеша и осторожно, но начал. Секретарь вернул руки на бёдра, поддерживая парня, и сам начал редко и несильно толкаться. Несмотря на внешнюю сдержанность внутри он сходил с ума, горячие, узкие стенки сжимаются вокруг его члена и скользят по нему, практически соскальзывают, но через секунду плавно опускаются назад. Сам Кавех, возможно, сводил с ума даже сильнее, стройное тело, извивающиеся от ощущений, растрёпанные светлые пряди падали на лицо и плечи, глаза прикрыты, взгляд замутнённый, жаждущий, из губ вылетают негромкие, но такие сладкие стоны и вскрики. Движения становятся быстрее, слаженней и чётче. Резкие, но давно свободные толчки, пошлый звук шлепков влажной кожи о кожу и сливающиеся в одно стоны, просьбы и сбившееся дыхание, мокрые простыни - всё это наполнило комнату, казалось, до краёв, не оставляя место ни для кого кроме них двоих. Хайтам надавил на спину архитектора, тот поддался и опустился на горячий влажный торс, вжимаясь в него своим. Кавех уткнулся в чужое плечо и держался за крепкую спину парня. В этой позе Аль-Хайтаму было легче двигаться, поэтому темп стал заметно быстрее и настойчивее. Тела будто наэлектризованы, реагируют на каждое прикосновение и толчок. Член блондина тёрся о живот Хайтама и скоро Кавех вздрагивает, его накрывает волна оргазма, кончает он на собственный и чужой живот, а потом все мышцы в теле расслабляются, а ноги подрагивают. Пару толчков и Аль-Хайтам тоже погружается в сладкое наслаждение и изливается в презерватив, с хлюпаньем выходит. Последних сил хватает только на то, чтобы завязать наполненный презерватив и свалится на кровать, рядом с, уже засыпающим, Кавехом и тоже заснуть.                              *** Свет настойчиво лезет в глаза, заставляя разомкнуть веки, тут же щурясь от ярких лучей. Уже спустя пару секунд по голове ударила боль. Похмелье. Сухость во рту и безумная жажда заставили через силу встать и побежать на кухню, в поисках воды. Выпив достаточно, Кавех, с полной кружкой воды в руках, решил, что нужно возвращаться в кровать и лениво поплёлся назад. Он открыл дверь и увидел Хайтама, мирно сопящего в его кровати на другой стороне от самого Кавеха. Из-за плохого самочувствия архитектор не сразу заметил кого-то рядом. Но сейчас воспоминания о прошлом вечер, странным образом перетёкшим в ночь, ударили по больной голове с новой силой. Перед глазами мелькал Эрик, потом постыдная сцена в душе, разговор с Хайтамом, своё глупое признание, собственноручно влитый алкоголь в секретаря, откровенные просьбы, секс, стоны, собственные и чужие, а в конце удовлетворение. Блондин с минуту стоял в дверном проёме, смотря сквозь умиротворённого секретаря. Он уже представлял масштаб истерики после пробуждения, истерика будет не столько из-за поведения Кавеха, сколько из-за ошибки самого Хайтама, а они, как он считал, недопустимы. Архитектор, как мог, тихо подобрался к кровати, поставил кружку на пол и сам сел на кровать. Он подтянул колени к себе, обхватив их руками. Кавех пристально смотрел на спящего рядом парня, словно на вселенское зло, которое вот-вот очнётся и начнётся хаос. Розовые раскрытые губы, растрёпанные серые волосы, такие же серые густые ресницы, а на белой мраморной коже играют солнечные лучи. Такой спокойный и такой домашний. Несмотря на то, что они и раньше занимались сексом, Кавех никогда не видел Аль-Хайтама вот таким. После секса он всегда уходил, а если они были в его спальне, то Кавех сам уходил. Поэтому вот так понаблюдать за спящим Хайтамом у парня никогда не получалось. Его пальцы сами потянулись к одной из прядок, которая закрывала вид на длинные ресницы, тонкие пальчики смахнули прядь и убрали её за ухо. Вдруг секретарь открыл глаза, спокойно смотря на оторопевшего парня. Он приподнялся на локтях и молча потянулся. Ни слова, он молчал, Хайтам выглядел спокойным, даже слишком, это пугало даже больше криков и воплей. - Прости, я не хотел тебя будить, — не найдя ничего другого, сказал Кавех. - Ничего, – впервые прозвучал хриплый ото сна голос Аль-Хайтама. В неловком, по крайней мере для архитектора, молчании они нашли свою домашнюю одежду и оделись. В таком же молчании отправились на кухню. Хайтам начал готовить себе кофе, а блондин курил, выдыхая дым в окно. Комнату наполняли лишь звуки убегающего кофе и шорохи одежды. - Это была правда? – неожиданно спросил секретарь. - Что? – Кавех не ожидал такого резкого прерывания их обоюдного молчания. Снова стало тихо, Хайтам хмурился, собираясь с мыслями. - То, что я тебе нравлюсь или это было только для того, чтобы затащить меня в постель? - Чего? – логическая цепочка в голове блондина так и не могла собраться воедино. - Ясно, ты не помнишь. - Нет, я помню, но не могу понять при чём здесь, то, что мы вчера переспали. Хайтам усмехнулся. - И это я ещё идиот? – эта его фраза была обращена скорее к самому себе, нежели к Кавеху. - Я ничего не понимаю, — парень ждёт объяснений. - Я вижу, — но секретарь явно не собирался давать какие-либо пояснения. - Ты можешь объяснить? Сначала всё хорошо, потом ты резко отказываешься заниматься сексом со мной, теперь мы снова переспали и ты начинаешь истерить из-за того, что я что-то не понимаю, но прояснять ситуацию не собираешься! – терпение кончается. - Да, я истерю. А не объясняю потому что сам себе объяснить едва ли могу, я впервые чувствую подобное! – гнев в зелёных глазах сменился тревогой. Вот он - живой, настоящий взгляд, встревоженный, но настоящий. В этих глазах Кавех видит своё отражение. Его видят. Сигарета упала в пепельницу. - Подожди, всё это было из-за того, что я тебе нравлюсь? – осознание оглушило. Та же вязкая тишина застыла а воздухе. - Да, — назад пути не было. - Но зачем тогда надо было устраивать все эти концерты с твоим "Нет"? – на некоторые вопросы блондин так и не находил ответы. - Я не слепой и прекрасно видел, что тебе нужен был только секс, думал, что смогу ограничиться только им, но понял, что не могу. Я не даю себе ложных надежд, – за время их знакомства это, пожалуй, самые откровенные слова, которые Кавех слышал от секретаря. Хайтам стал серым, словно из него эта пара фраз высосала последние силы. Неожиданно он почувствовал лёгкое, тёплое касание к своей руке. - Это была правда, — Кавех смотрел в честные глаза напротив. Красивые, зелёные честные глаза. И практически шептал собственное признание, — глупо вышло, да? - Нет, — спокойно ответил Аль-Хайтам и потянулся к чужим губам. Нежное прикосновение не переросло в нечто горячие и страстное, но и не должно было. Этот поцелуй должен быть таким какой есть. Он немного неловкий, как и всё, что сейчас произошло, нежный, потому что они оба сейчас оголили свои чувства, дали прикоснуться к той части себя, к которой не давали доступа никому до этого, и тихий, как самые сокровенные слова. Поцелуй разорвался быстро, но несмотря на то, что он был практически невесомым, он очень важен, важнее всех ночей до, а некоторых и после. И снова тишина, но уже не тяготящая, а безмятежная и по глупому смущённая. - Будешь кофе? – хрипловатым, тихим голосом спросил Хайтам, он всё ещё был смущён судя по алым щекам. - Буду, — ответил Кавех с такими же красными щеками.