Когда тебе шестнадцать

POV Гарри. Я чувствовал себя плохо. Нет, не так. Мне было хреново до отвращения. Перед глазами всё плыло, голова раскалывалась, ведь поспать мне удалось всего часа два. Из зеркала в спальне на меня смотрело нечто - со стоящими дыбом волосами, опухшим лицом, бледной кожей, горящими глазами, под которыми появились синяки. Красавец, одним словом... Малфою в подмётки не гожусь. Тьфу. Не думай о нём, Гарри. Ну да, он был влюблён в Снейпа. Хотя нет, «влюблён» - это слишком громко сказано. В его взглядах, прикосновениях, словах была лишь похоть, не больше. Похоть, желание забрать себе свою собственность, которая и не стремится обрести хозяина... Не зря мне на ум пришла мысль о свободолюбивой собачке. Снейп убил бы меня, узнав о таком сравнении. Ночью я зациклился на воспоминаниях о Малфое и совсем забыл о двух других. Времени восемь с лишним часов утра, до завтрака ещё час, можно спокойно порассуждать. Первое воспоминание-сон, которым поделилось подсознание Северуса... оно о многом говорит. Его отец, скорее всего, был сквибом или магом, отказавшимся от почему-то ненавистного ему волшебства, много пил, избивал сына с женой и почти что... раздел пятилетнего ребёнка. Я даже думать не хочу о том, что могло произойти, не приди мать Северуса пораньше с работы: слишком тошно становится. Семейство Снейпов было небогатым, это можно легко понять по грязной кухоньке и одежде, которую носил Северус. Он явно был не самым общительным среди своих сверстников - его выдавала реакция на дружелюбное поведение моей матери, а ещё я знал от разговорчивого Слизнорта, что над Северусом в его школьные годы издевались даже слизеринцы. И мне было его... жаль. Снейп не терпит жалости к себе, но я и не буду говорить о ней вслух; запру чувства внутри себя, чтобы никто не догадался. Чтобы Снейп не догадался. Ах, чёрт, а остальные уже знают. Ведь перед всеми своими друзьями я вчера так красноречиво взял Северуса за руку и убежал из гостиной - вот промашка-то вышла! Раздражённый, я прислонился лбом к холодному стеклу зеркала. Мысли бились внутри головы, она с каждой секундой болела всё больше и больше. Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Успокойся, Поттер, не устраивай истерик... Лучше подумай про второе воспоминание, в котором была твоя мама. Хм... Выходит, Снейп был знаком с ней ещё до своего поступления в Хогвартс. И, судя по всему, они могли вполне нормально общаться. Так, что там говорили про мою мать? И сразу вспоминается то, что у меня её глаза... «Лили обладала удивительной способностью - она видела хорошее даже там, где только тьма». Не помню эту фразу дословно, но смысл сводился примерно к этому. Видела ли она что-то в Снейпе? Наверное. В нём есть хорошие черты, только он их тщательно маскирует, стараясь не показать истинных чувств. У него хорошо получается... Поттер, вот только представь, что ты делаешь. Думаешь, что понимаешь Северуса. Мерлин, как же это смешно... У тебя никогда не получится. Снейп слишком сложная задачка для твоих гриффиндорских мозгов. Сердце стучало медленно, дышал я нарочито глубоко. Мне даже казалось, что я успокоился, но это было совсем не так, конечно же. Да уж, умею я травить себя мыслями... Сон Северуса, увиденный почти что случайно, проник внутрь, врос в меня корнями и смешался с кровью. Теперь поможет только Обливиэйт. Хотя нет, я не хочу стирать вспоминание... оно моё. Минуты уходили и уходили, а я стоял у зеркала до тех пор, пока ноги не начали дрожать, а стекло - нагреваться под моим лбом. Наконец я отошёл от него, умылся в ванной, почистил зубы, слабо улыбнулся дрожащими губами своему отражению, расчесался и спустился вниз, на завтрак. Все уже были на кухне, сидели за столом, только Снейпа не было. Может быть, спал или гулял где-нибудь... Чёрт его знает. Все просто молча посмотрели на меня, когда я вошёл, но ничего не сказали. И слава Мерлину. Даже у Гермионы глаза теперь не горели любопытством и неким торжеством, как всегда, когда она оказывается права в своих предположениях. Я сел между Гермионой, улыбнувшейся мне, и Роном, который только кивнул мне в знак приветствия, слишком увлечённый конфетой близнецов, прилипшей к его языку. Лица завтракающих были безмятежны, будто вчера вообще ничего не произошло... Никто не собирался задавать мне вопросы. Я схватил булочку с блюдца и начал есть, размышляя о вчерашнем. Как та сцена выглядела со стороны? Мы выныриваем из сна, в котором воспоминания о том, как Малфой практически поцеловал Северуса, потом я прислоняю ладонь ко рту, как будто бы меня затошнило, и вылетаю из комнаты... «Как будто затошнило». Я замер прямо с булочкой во рту. В моей голове словно закрутились шестерёнки. Выбежал... после почти поцелуя двух парней... Чёрт! Так все просто решили, что я гомофоб! Мерлин, вот ведь... я едва удержался от того, чтобы не побиться головой о стол. Никто, разумеется, и не подумал, что я ревную! Ох, Поттер, какой же ты придурок... И в ту самую минуту, когда я понял, почему меня никто недоумённо не разглядывает и не расспрашивает, как на кухню зашёл Снейп. При взгляде на него у меня почему-то сразу возник вопрос - его оставили спать в гостиной или перенесли в спальню? Ответил бы кто... хотя ладно, это неважно. У Северуса волосы вроде были причёсаны, но при этом торчали в разные стороны. Наэлектризовались, как-никак... Под глазами синяки, вечно прямая спина чуть согнулась, словно на плечах появилась какая-то тяжесть. Он плюхнулся на стул напротив меня и пододвинул к себе одну из чашек с кофе. - Доброе утро, Северус, - поприветствовал его директор. Я посмотрел в мерцающие голубые глаза за очками-половинками, боясь увидеть снисходительность, жалость по отношению к моему бывшему преподавателю зельеварения. Но этого не было - лишь искреннее добродушие и желание помочь. - Доброе, - прохрипел Северус, откашлялся, отхлебнул кофе и продолжил: - Сколько времени я спал? - Ты заснул около одиннадцати вечера, сейчас девять утра. Примерно десять часов, - ответила миссис Уизли. Вот в её голове слышалось некое сострадание, но Северус либо не услышал, либо решил не обращать внимания на внезапное изменение отношения окружающих к себе. - Чёрт, - буркнул он словно себе под нос. - Так и знал. - А что такое? - присоединилась МакГонагалл к разговору, к которому прислушивался весь стол. - Слишком много сна, - недовольно буркнул Северус, видимо, раздражённый тем, что ему приходится отвечать на вопросы. - Сейчас из-за этого будет отвратительно сильно болеть голова. Лучше бы я вообще не спал. - Обычно людям, наоборот, плохо, когда они не высыпаются, - заметил Дамблдор. - А так ведь бывший профессор Снейп вообще не человек, как вы могли забыть, - вырвалось у меня, и Гермиона довольно ощутимо ткнула меня в бок. Снейп одарил меня холодным взглядом. Это был первый случай, когда я прямо что-то сказал о нём. И я ведь отозвался о нём не особо лестно. Мда, всё время я что-то делаю, совершенно не думая своей глупой головой... - Неужели, - абсолютно спокойно сказал Северус. - Представь себе, - проворчал я, посмотрев на него исподлобья. Чувствовалось явное напряжение со стороны взрослых и моих друзей. Конечно, они и раньше были довольно внимательны по отношению к Северусу, но теперь меня буквально трясло от страха, что он догадается о нашем вмешательстве в его сон... Собственно, именно поэтому я и «нападал» на Северуса, защищался. Он прекрасно знал, что его взрослая версия и я терпеть друг друга не могли - и смотрелось бы совсем дико, если бы я внезапно начал проявлять дружелюбие... - Интересно, - протянул Северус и сделал ещё глоток из чашки, так и не отрывая взгляда от моих глаз. - Я много читал о самом себе в газетах, но пресса не может рассказать правду о поведении человека. Вижу, ты просто потрясающе много знаешь обо мне. Не просветишь? - Конечно, с удовольствием, - подражая его ледяному тону, ответил я. Воздух словно потрескивал между нами. Мерлин, были бы мы одни... я бы, наверное, подрался с ним. Но рядом и взрослые, и друзья. Поэтому надо держаться. - После завтрака, - усмехнувшись уголками губ, произнёс Северус. Я фыркнул ему в лицо, взял вторую булочку, выпил весь чай одним глотком и встал из-за стола. - Я всё. Приятного аппетита! - зачем-то махнув рукой, я отвернулся от стола и стремительным шагом вышел из кухни. Пусть это было немного похоже на истерику, но я чувствовал, что не могу находиться рядом с чёртовым Снейпом.

* * *

POV Джинни. Гарри выскользнул из комнаты, и я невольно проводила его взглядом. Первый раз увидела, как он заговорил со Снейпом. Договорились встретиться после завтрака... они какие-то странные. Что-то явно не так. Раньше я думала, что Гарри так смотрит на Снейпа потому, что тот ему нравится, но после вчерашнего начала думать, что это просто гомофобия. Но сейчас не было никакой неприязни! Ненависти тоже. Я переглянулась с Гермионой, которая тоже была в недоумении. Наши догадки неверны? Я доела завтрак. Нарочито расслабленно пожелала всем приятного аппетита, кинув взгляд на Снейпа, - он вновь был как не от мира сего и вообще перестал воспринимать реальность - и направилась искать Гарри. Он был в своей комнате. Стоял вполоборота к двери возле окна, бессмысленно уставившись на улицу. Он меня не заметил. Я замерла на несколько минут у порога, наблюдая за ним. Я просто молча смотрела и вспоминала, за что была влюблена в него с десяти лет практически до четырнадцати. Чёрные всколоченные волосы, глаза зелёные, худой, но всё-таки Снейп более тощий. Гарри очень даже симпатичный. Он довольно популярен среди девушек, да и некоторые парни бросают на него выразительные взгляды. Интересно, а кого всё-таки выберет сам Гарри? Надеюсь, только не девушку, которая бросится на его шею только из-за известности... Уж лучше Снейп. Тот хотя бы не будет врать. - Гарри, - негромко позвала я. Он обернулся. Зелёные глаза смотрели внимательно, чуть искрились, и в них были растерянность и напряжённость. Он словно ожидал нападения. Я нахмурилась, не понимая, почему он так себя ведёт. - Джинни, - немного неискренне улыбнулся Гарри, как-то автоматически коснувшись своего шрама. Я знала, что он всегда так делает, когда нервничает, поэтому теперь не обращала особого внимания на этот жест. - Что-то хотела? Или всё-таки МакГонагалл решила сегодня провести занятия по трансфигурации? - Нет, - я покачала головой, заметив, что Гарри ещё сильнее напрягся. Впрочем, он просто ждал какого-то подвоха, поэтому я решила не обижаться на такую реакцию. - Я хотела поговорить. - О чём? - вздохнув, спросил он и отвернулся к окну. Я подошла ближе и тоже облокотилась на подоконник. На улице кружились мелкие снежинки. - О Снейпе? Не волнуйся, Джинни, я не буду во время разговора бросаться на него с кулаками. По крайней мере, постараюсь, хотя ты знаешь невероятную способность Снейпа вывести меня из себя. - Ну, о нём... но не совсем о вашем предстоящем разговоре. Я не сомневаюсь, что ты можешь держать себя в руках, - я улыбнулась и коснулась пальцем холодного оконного стекла, прочертив на нём круг. - Ну... почему-то мне хотелось спросить, как ты к нему относишься. Ты вчера странно отреагировал на сон, сегодня вдруг заговорил с ним, причём, не очень дружелюбно. Мне вот и стало любопытно. Гарри совсем тихо, едва слышно пробормотал себе под нос что-то вроде: «Так и знал», а я притворилась, что я ничего не заметила, поправляя прядь, упавшую на лицо. - Отвечать обязательно? - обречённо спросил мой друг, и я громко хмыкнула. - Конечно. Ты же, думаю, пока мы живём здесь, успел получше узнать девушек и меня в том числе. Не буду говорить за всех, но я не отстану, пока всё не разузнаю, - сказала я. Гарри всё не спешил отвечать. Через несколько минут молчания, во время которого Гарри разглядывал горизонт, а я - его, я всё-таки решила спросить напрямую: - Скажи... тебе нравится Снейп? У меня почему-то было лишь два варианта возможных событий: либо Гарри разорётся, что докажет,что он ненавидит извращенцев, либо начнёт немного неловко отнекиваться и подтвердит противоположное. Другие реакции я почему-то не учла, хотя догадывалась, что вряд ли Гарри поведёт себя так, как я подумала. Он же всегда всех изумляет... вот и сейчас: он лишь тихо вдохнул, улыбнулся и спросил: - А это важно? - Наверное, - недоумённо ответила я, склонила голову и начала всматриваться в лицо Гарри, которое ровным счётом не выражало никаких эмоций. - Я не знаю, - сказал он через несколько минут. Губы продолжали улыбаться. - Наверное, нравится. Глупо, да, Джинни? Влюбиться в него... он же вновь станет взрослым и убьёт меня, если узнает. Мерлин, вот ведь я дурак, - Гарри тихо рассмеялся, прислонился лбом к стеклу да так и остался стоять, прикрыв глаза. - Ты не дурак, - заметила я и положила руку на его плечо. - Почему бы не попробовать? Ты же видел, что он не особо отреагировал на... поведение Малфоя. Может, он гей или... как это называется? Бисексуал? - Да, именно так, - по-моему, чрезмерно жизнерадостно ответил Гарри и пожал плечами, почти сбросив ненароком мою руку. - Но загвоздка в том, какие у нас были отношения до его превращения в шестнадцатилетнего. И даже если он сейчас не расчленит меня из-за моего признания, то обязательно сделает это, вернувшись в свой настоящий возраст. А даже ответь он на мои «чувства»... как же он будет жалеть об этом в свои тридцать семь! Так что лучше не пытаться. Хорошо, что он мне только нравится, не больше, как-нибудь переживу. - Как хочешь. Только знай, я поддержу тебя в любом случае. Ладно, я пойду делать задание по трансфигурации, а то ещё даже не начинала, - я сняла свою руку плеча Гарри и отвернулась. - Удачи. - Спасибо, Джинни, - уже выходя из комнаты, услышала я.

* * *

POV Гарри. Я стоял в гостиной, ожидая Снейпа. Нервничая, я начал кусать губу и зачем-то щипать себя за бедро. За окном падал мелкий снег; он заметал крыльцо и красил ветви деревьев в белый цвет. Левая рука казалась мне слабой и безжизненной. Короткий разговор с Джинни намного уменьшил моё волнение. Всё-таки давно следовало поделиться с кем-то своими чувствами по отношению к Снейпу. Хотя я точно знал, что Северус мне не просто «нравится», как я сказал сестре Рона. Я в него влюблён уже месяца два. Да, срок маленький, но... сзади раздался тихий шорох. Я обернулся. Северус уже успел переодеться - плотный чёрный свитер с высоким воротом, тёмные джинсы и кеды, синие с белыми шнурками. Чёрт, ну как можно производить такое впечатление только присутствием? Сердце колотилось, как безумное, мне даже показалось, что его ритм отдаётся в ушах. - Доброе утро, что ли, - хмуро сказал Северус, затем он зевнул и устало провёл рукой по лицу. Я уставился на него, как на дикое животное. Никогда ещё наш помолодевший преподаватель зельеварения не проявлял какой-либо слабости. - Не против, если мы пойдём на улицу? Думаю, что посреди того зверского холода и ветра я точно не упаду в обморок. - Я всегда думал, что люди падают в обморок из-за недосыпа, - произнёс я, пока мы одевались. Северус сосредоточенно повязывал шарф поверх своего синего пальто, хмуря брови, а я поправлял шапку съезжавшую на глаза. Когда мы открыли дверь, навстречу нам тут же ринулась горсть снега, и я вздрогнул от холода. Северус лишь поморщился и сунул руки в карманы. - Я же не человек, как ты сам сказал за завтраком, - мне показалось, что Северусу на миг стало даже смешно, но его бледное лицо оставалось всё таким же бесстрастным. Шаги длинные, размашистые, но я поспевал за ним, идя вровень. Солнце, с самого рассвета рассеянное, окончательно скрылось за тяжёлыми серыми облаками. Я пробормотал себе под нос согревающие чары и улыбнулся наполнившему меня изнутри теплу. - Ты же знаешь, что я дебил. Ой, точно, не знаешь, - буркнул я и задумался, как всё-таки странно прозвучало в моих устах «ты» по отношению к профессору. - Ну, в общем, только что я посвятил тебя в эту величайшую тайну. - Знаешь, сейчас я тебя не знаю. Поэтому не надо переносить отношение «меня прошлого» на настоящего. Может быть, ты на самом деле очень даже не плох. Кстати, не замечал признаков конкретного идиотизма, - Северус остановился, достал из кармана пачку сигарет, зажёг одну заклинанием и закурил, пуская дым в небо. Я заворожено следил за ним. - Спасибо, - пробормотал я. - Я буду рад, если хотя бы с тобой-шестнадцатилетним не буду ругаться так долго и нудно, как со взрослым. Это было жутко утомительно, если честно. - Ха! - фыркнул Северус после очередной затяжки и, лукаво и даже с каким-то весельем ухмыльнувшись и протянув свободную руку, предложил: - Ну так что? Мир, дружба... хотя нет, со мной дружба практически невозможна. Когда тебе шестнадцать, трудно доверять людям настолько сильно. Просто мир, невероятно интересные разговоры о погоде и отсутствие злых взглядов как с моей, так и с твоей стороны. Идёт? - Конечно, - после нескольких минут молчаливого шока я протянул ему руку для рукопожатия. Ледяная кожа Северуса обожгла мою. Перемирие было заключено.

* * *

До Рождества оставалось два дня. Мелкий снег падал почти постоянно, лишь изредка прерываясь. Северус как-то обронил, что он просто уходит на обед или перерыв, и эта фраза засела в моей голове. Прошло четыре дня с тех пор, как мы впервые заговорили, и я всё это время практически не отходил от Северуса, словно молчаливый страж. Конечно же, все недоумевали, какого чёрта Гарри Поттер и Северус Снейп, игнорировавшие друг друга до недавнего времени, вдруг начали хорошо общаться. Ну, как хорошо... я спрашивал Северуса о зельях, он отвечал, рассказывал мне что-то о трансфигурации, а я слушал его голос, чуть хриплый, потому что Северус умудрился простыть. Я уговаривал его поспать, позаботиться о своём здоровье, но больше я почти ничего не говорил, ну, кроме того дня - рассказал о взрослом Снейпе, о его гадком характере, внешности, наших с ним пререканиях и всём остальном. Пришлось тогда признать, что Снейп всё-таки отличный специалист в зельях и ставит долг превыше собственного отношения к другим, чему я служу отличным примером. Северус слушал с искренним интересом, спрашивал о Хогвартсе, нынешних изучаемых предметах и о Люциусе Малфое, что мне совсем не понравилось. От ревности в горле встал ком, и я довольно резко ответил, что ничего не знаю. Северус кинул на меня любопытный взгляд, но не стал уточнять. Мы погуляли примерно минут сорок, а дома нас все ждали и, судя по их лицам, были готовы идти искать трупы. Северус лишь хмыкнул, увидев это, снял пальто и убежал к себе в комнату. Я в нескольких словах объяснил, что всё хорошо, мы и не собирались убивать друг друга, и тоже пошёл к себе, перехватив по пути ободряющий взгляд Джинни. И потом весь день я слушал, как за стеной Северус ходил по комнате и перелистывал страницы какой-то книги. В доме на площади Гриммо пахло мандаринами и шоколадом; все как с цепи сорвались в преддверии праздника. Мы с Северусом отстранённо наблюдали за всем этим бедламом; оказывается, преподаватели и мои друзья со стороны казались ужасно шумными! Громко разговаривали на одни темы, гуляли, обсуждали учёбу, пили чай, звеня ложками. Сплочённые такие, даже забавно становится... А мы с Северусом сидели чуть в отдалении ото всех, и он полушёпотом рассказывал мне содержание книги «Двадцать тысяч лье под водой» Жюль Верна. Он был так близко; я чувствовал запах сигаретного дыма, которым пахли его волосы и одежда; казалось, я мог разглядеть каждую прожилку в его глазах, то, как, задумавшись, он закусывал нижнюю губу и касался тонкими пальцами подбородка. Да, с первого взгляда казалось, что нет ничего особенного, просто Северус решил наладить отношения между нами и теперь усиленно учил меня зельям, садился рядом во время завтраков, обедов, ужинов и лишь закатывал глаза, стоило мне сказать что-то ужасно невежественное. Но руки у меня продолжали неметь, и так по-дурацки неловко хотелось очертить непослушными пальцами контур губ Северуса - да, конечно, ничего необычного. Особенно с моей стороны... За два дня до Рождества нас оставили нарядить ель, которая просто до головокружения приятно пахла. Гостиная была уже украшена Джинни и Гермионой, которые оформили её в зелёно-голубых тонах. Пока я рассматривал новые и старые игрушки, сваленные в одну большую коробку, Северус сидел возле камина с открытой книгой на коленях и задумчиво смотрел на огонь. Я разложил игрушки на полу и стал думать, что и куда повесить. Мда, одному это делать как-то неинтересно. Я несколько минут кидал неуверенные взгляды на погрузившегося в книгу Северуса, а потом решился. - Эй... - позвал я, неуверенный в том, что мне позволено называть Северуса по имени. Чёрт, как же всё глупо. Мне до одури хочется с ним общаться, но каждую секунду я всё жду, что вот-вот он раскричится и швырнёт в меня чем-нибудь. - Можешь помочь мне развесить игрушки? Вдвоём веселее. - Ты так и будешь обращаться ко мне: «Эй, ты»? - с раздражением спросил бывший Мастер Зелий, оторвавшись от книги. - Неужели от звука моего имени пропадёт твой голос или сгорят внутренности, м, Гарри? От этого мурлыканья на меня словно вылили ведро ледяной воды. Я чуть не уронил игрушку, которую держал в руках. А Северус как раз вставал с кресла и убирал книжку, так что, к моему великому счастью, не увидел моего вспыхнувшего лица. - Не знаю, никогда не пробовал, - буркнул я и отвернулся от него, притворившись, что меня всецело занимает выбор между синей и красной игрушкой. - Никогда не поздно начинать, не находишь? - голос Северуса уже был ближе, я услышал, как он сел рядом на коленки. - Всё это слишком непривычно, - тихо ответил я и пожал плечами, пытаясь стряхнуть напряжение. - Может, чуть попозже. Да и вообще, какая тебе разница? Скажи спасибо, что я вообще могу к тебе на «ты» обращаться, а не «выкать» по привычке! - Абсолютно никакой разницы, - я услышал в голосе Северуса насмешку, - абсолютно никакой, Гарри. Мы молча развешивали игрушки, и я старательно отводил взгляд, чувствуя тупое оцепенение. Смущения почти что не было, но... как там я думал раньше? Ах, да - подавление меня Снейпом. И сейчас я ощущал практически то же самое. Прикажи он мне выучить все тёмномагические заклинания, отказаться от всех друзей или выброситься из окна - я бы сделал это без промедления. И власть Снейпа надо мной ужасно бесила, но одновременно и зачаровывала. Когда в коробке лежало чуть больше половины игрушек, мы остановились, решив оставить другим возможность украсить оставшуюся часть ёлки. Северус встал у окна и закурил, облокотившись на подоконник. Я подошёл к нему поближе и уставился на чуть согнутую спину и белую кожу шеи, прикрытую завесью волос. Я сделал шаг вперёд и подошёл совсем близко; я протянул руку и мягко коснулся его плеча, провёл пальцем по покалывающему кожу свитеру, чуть сжал локоть и отпустил, тоже облокотившись на подоконник. Северус повернулся ко мне и, ухмыльнувшись, сказал: - Ну как, эксперимент прошёл удачно? Никаких ожогов, повреждений и отсутствия конечностей? - Никаких, - я гордо вздёрнул подбородок. Ох, Северус, знал бы ты, что за эксперимент... - И вообще, перестань насмехаться. Язвительность - твоя вторая натура? - Конечно же, а ты сомневался? - ответил Северус. И почему-то именно в тот миг я вспомнил прошлое Рождество, позапрошлое и те, в самом ещё детстве, которых, можно сказать, не было вообще. А на первом, втором, третьем, четвёртом и так и не законченном шестом курсе я был в Хогвартсе, и праздник казался мне сказкой. В прошлом году мы праздновали с Сириусом... и несмотря на ранение мистера Уизли, всё равно было волшебно. А сейчас... разгар войны... Сириус мёртв... мы прятались от чёртового Волдеморта, не изгнанные из магического мира, но всё равно почти утратившие с ним связь. С первого взгляда всё отвратительно до чёртиков, радоваться нечему. Но Северус. Чудо этого Рождества заключалось в нашей зарождающейся - возможно - дружбе. В моей душе не было места для пустой и бессмысленной грусти. Я чувствовал себя хорошо вот именно так, стоя рядом с Северусом, слушая приглушённые завывания ветра за окном и вдыхая горький дым его сигарет. А на следующий день мы поссорились. Ну, не совсем точная формулировка - скорее, просто повздорили немного. Слишком уж разные были у нас характеры, хотя упрямство Северуса легко можно сравнить с гриффиндорским. Это был уже вечер, через несколько часов должно было наступить Рождество. Северус выглядел не очень хорошо - впалые щёки горели едва заметным нездоровым румянцем, глаза покраснели, и кашель пополам с чиханием всё не желал прекращаться. Северус не говорил, но я всё равно видел, что у него болит голова. Я всё пытался уговорить его остаться в кровати, но этот упрямый баран резко отвечал отказом. Кажется, Северуса раздражало в буквальном смысле всё - и наряженная вчера ёлка, и запах приготовленных миссис Уизли кушаний, и весёлые речи Дамблдора. Он не то что есть, даже курить не хотел, что уже было плохим знаком. - Может, ты хоть пойдёшь отдыхать? Ты вообще сегодня спал? По виду незаметно, что да, - говорил я. Мы сидели в гостиной, и Северус старательно не обращал на меня внимания, но я-то знал, что всё равно мешал ему и не давал сосредоточиться - перевёрнутая вверх ногами книга ясно говорила об этом. - Какая разница? - с раздражением спросил Северус, взглянув на меня исподлобья. Губы сжались так, что казались тонкой полоской, брови нахмурены. Я даже хотел прекратить свой наезд, вспомнить, что он болен, но потом по той же причине всё-таки решил продолжить. - Большая, - ответил я. - Больным нужно много спать, отдыхать. Ты что, хочешь проваляться всё Рождество в постели? Лучше бы сейчас полежал, может, и получше станет. Но нет, ты всё упрямишься! Вот выпил бы снотворного зелья и никаких проблем. Взгляни на себя со стороны - худой, с синяками вечными под глазами, так ещё сейчас подхватил простуду из-за того, что не одеваешься по-нормальному и... - Помолчи! - зло прикрикнул Северус, и в гостиной тут же стихли все звуки. Впрочем, бывший профессор по зельеварению не обратил на это ни малейшего внимания и, залившись гневным румянцем, продолжил: - Я тебе что, мальчик маленький? Обо мне не нужно заботиться, я вполне сам могу это сделать. Ходишь за мной уже который день, пытаешься спать уложить, хорошо хоть с ложечки не кормишь! Что за ерунда? Я о таком никогда не просил. У тебя проснулся отцовский инстинкт внезапно? Какого чёрта он на меня направлен?! - Северус практически кричал, захлёбываясь словами. - Вдруг такой заботливый, прям как с ни на что не способным дитём! Найди себе для опеки другого! Или ты что, в меня влюбился, а?! Я почувствовал себя так, будто мне влепили пощёчину. Пальцы рук в полнейшей тишине противно хрустнули, настолько сильно я их сжал. Что ж, отвечать было нечего. Северус произнёс верный ответ, пусть этим гордится. А мне надо успокоиться. Я молча встал с дивана, отвернулся от Северуса, лицо которого стало почему-то потешно-растерянным, и пошёл к выходу из гостиной, в прихожую. Там я буквально за секунду натянул куртку, обмотал вокруг шеи свой белый шарф, напялил шапку и выскочил на улицу. С неба вновь сыпал снег крупными хлопьями; пальцы вмиг онемели от холода. Я спустился по ступенькам вниз и даже сделал шагов десять вперёд, как мне на плечо легла рука. Я развернулся - Северус. Мы стояли боком к входу дома, я - полностью одетый, а у него воротник на свитере сбился, ветер ерошил растрёпанные волосы. Я заметил, что его трясло от холода, молча снял свои шарф и шапку и начал закутывать его, больного, с покрасневшими от холода руками. - Что за истерика? - буркнул он, мрачно взглянув в глаза. - И вот опять со своей чёртовой заботой. Я лишь фыркнул и чуть улыбнулся. Северус в моём белоснежном шарфе выглядел отвратительно. Я прошептал согревающее заклинание, и шестнадцатилетний Мастер Зелий едва заметно вздрогнул, но, впрочем, не перестал раздражённо хмуриться. - Ну извини... Северус, - сказал я, не в силах сдержать свой какой-то безумный порыв нежности. Я провёл пальцем по щеке Северуса, коснулся губ и шагнул ближе, сократив расстояние между нами до минимума. - Мне не нужна твоя идиотская забота, так что иди с ней в задницу, - произнёс Северус и нахмурился, когда я приблизил своё лицо к его. - Эй, Поттер, не забывайся. Нас вообще-то из окна отлично видно, а там все наблюдают. Сейчас наша поза странная, но объяснить её как-нибудь можно. А вот если ты меня поцелуешь, то потом оправдаться не получится. - Раньше ты без особых проблем звал меня по имени, - заметил я и спросил: - И вообще, ты что, против моего поцелуя? - Не так уж и против, - глаза Северуса всё ещё оставались злыми, словно его до чёртиков бесили все те слова, которые он сам же и произносил. - Тогда не вижу никакой проблемы. И я прикоснулся к его холодным губам своими. Казалось, будто воздух вокруг потеплел, такой жар я почувствовал в тот миг. Я попытался приобнять бывшего профессора, но он довольно грубо скинул мои руки со своих плеч. Думаю, тут мне ни за что не дадут перехватить инициативу... И действительно - Северус позволил мне изучать его рот всего несколько секунд, а потом пребольно прикусил мою нижнюю губу и отстранился, нахмурив брови. И пока его охватил очередной приступ, я коротко рассмеялся в ночное небо от переполняющего меня ощущения победы, перехватив взбешённый взгляд бывшего профессора, захлёбывающегося кашлем. Да, без сомнения, это Рождество тоже сказка. Только вот весьма своеобразная.