Когда тебе шестнадцать

POV Гарри. - Совсем ничего? – прошептала побледневшая Гермиона. Я не мог и слова вымолвить от ужаса. Мне казалось, что у меня внутри будто сердце заледенело. Стало трудно дышать. - Идите спать, - пробормотал я тихо, не давая ответить… а кто собирался отвечать? Неважно. Сказали ведь, что ничего не изменится и не поможет. - Тут больше не на что смотреть, а вы устали. Я лёг очень рано, минут через десять после разговора Северуса с Малфоем, а вы намного позже. Придёте, как отоспитесь. А я посижу. Было видно, что никто уходить не хотел, но они послушались, и я мысленно поблагодарил их. Когда я остался в комнате один, то аккуратно взял Северуса за руку. Его пальцы были холодными и безжизненными. Но, чёрт возьми, я видел, как рывками приподнималась грудь Северуса. Он дышал... значит, был жив. Я встал с дивана на негнущихся ногах, снял с кресла тёплый плед и накрыл Северуса. На большее сил не хватило, и я упал прямо перед диваном, вновь схватив Северуса за руку. - Ну не умирай, - прошептал я, - это слишком глупо. Особенно для тебя. Ты бы посмеялся над такой смертью, если бы мог! Ну пожалуйста, а? - я начал упрашивать, почти ничего не соображая от страха и боли в голове. - Ты не позволишь Волдеморту забрать тебя! Слышишь, не позволишь! Он не отнимет у меня ещё и тебя! Как же я ненавижу этого чёртового Волдеморта! Я бы убил его... если бы это тебя спасло... Вот оно, решение!.. И как я раньше не догадался? Надо просто убить Волдеморта, и всё закончится! Но, видимо, я слишком сильно сжал пальцы Северуса, и он едва слышно застонал. - Вы слышите меня? - как можно громче позвал я внезапно охрипшим голосом. - Слышу, - еле слышно ответил Северус. Кажется, он изо всех сил старался показать, что с ним всё в порядке. Вот глупость... Диван был достаточно широк, и я, решившись, лёг рядом с Северусом, прижавшись к нему и отобрав половину пледа. Мне было холодно. - Не уходите, - прошептал я, уткнувшись носом ему в шею и обнимая одной рукой его плечи, а другой касаясь груди. Северус даже не шевельнулся; то ли не мог, то ли не хотел... - Я бы попросил вас об обратном, - ответил он мне хриплым голосом, пошевелив дыханием волосы на макушке, отчего я задрожал, не обращая внимания на смысл фразы и раздражённый тон. Когда сердце наконец успокоилось, я понял, что он сказал, и замер. - Почему? - спросил я с трудом. - Потому что, - хмыкнул Северус, а потом содрогнулся. Охнув, я сильнее прижал его к себе. - Мерлин, - прошептал я, решив проигнорировать слова Северуса. - Как вы себя чувствуете? Очень больно? Во сколько это началось? - Слишком много вопросов, Поттер, - привычно съязвил Снейп, но я не ответил, лишь прикусил губу. - На самом деле моя рука начала болеть после разговора с Люциусом, но это было несильно и вполне привычно. После того, как вы мне рассказали о своих... причудах, - внутри всё сжалось от этих слов, - я был зол и решил прогуляться. Впрочем, вы это и так знаете. На улице меня скрутила боль, я упал, не смог подняться и через несколько минут потерял сознание. А сейчас я чувствую себя лучше. - Не врите, - прошептал я, - Дамблдор сказал, что Волдеморт решил избавиться от вас таким способом, раз вы находитесь вне зоны его физического влияния. Ваша боль будет увеличиваться до тех пор, пока вы не аппарируете к нему, либо не… умрёте. - Вы забыли то, что можно руку отрубить и этим всё закончить. - Как остроумно! – хотел закричать я, но вовремя понизил голос, памятуя о том, что в доме спят люди. - Моё чувство юмора меня никогда не покидает. Я прижался к его груди и стал слушать биение сердца. Такое учащённое, рваное. У него точно больное сердце… мне не верится, что он вылечил его. Не знаю, почему, но не верится. Отчаяние захватило меня вновь, заставляя судорожно хватать воздух ртом. А за окном ведь снег до сих пор кружился… ненавижу снег. Северус любит и его, и холод, и зиму… и меня он, может быть, тоже любил. И я его. Я сглотнул комок в горле и поморгал глазами, загоняя слёзы внутрь. Не время ещё плакать. Он не умер. - Обнимите меня, - сами прошептали губы. - Нет. - Почему? Это же несложно! Просто прижать к себе, пожалуйста, сэр! – я никогда у взрослого Северуса ничего не просил. И никогда мой голос не срывался при нём на тихий истеричный писк. Трудно держать себя в руках, когда почти чувствуешь боль родного человека на себе и знаешь, что он умрёт. У меня нет родителей, нет Сириуса, если ещё и Северуса не станет… я не знаю просто, что сделаю. Это точно меня убьёт, я всё-таки далеко не железный… - Во-первых, Поттер, сейчас на одном диване вы лежите со мной, а не с тем глупым подростком, который поселился у вас с июля, - как, чёрт возьми, в подобном состоянии можно говорить настолько сухо и без эмоций?! – Во-вторых, ваша «влюблённость», как вы назвали это вчера, - всего лишь подростковые гормоны. У вас не было времени для любви раньше, Поттер, вот вы и возвели на пьедестал того, кто показался вам наиболее подходящим. Это свойственно романтическим натурам – присваивать тем, в ком только зло, хорошие качества. Это пройдёт, не волнуйтесь. - Нет! – в ужасе прошептал я, понимая, о чём говорит Северус. – Это не гормоны! - А что же это такое, Поттер? – насмешка в голосе заставила меня скривиться. И что мне, чёрт побери, отвечать? Если сказать: «я люблю его», то это будет не совсем правдой, так как сейчас я люблю взрослого Северуса. Если сказать: «вас», то тем более не поверит. Я между молотом и наковальней! А если сказать, что это просто любовь, не называя имени? Ты гений просто, Поттер! Вот если он потребует уточнить… это уже проблема. Но мы прорвёмся! - Это любовь. - Глупости, Поттер. Через несколько месяцев вы поймёте, насколько по-детски звучат слова, которые вы сейчас произнесли. Я молчал. Почему он принижает мои чувства, сомневаясь в них? От этого больно. Я вздохнул глубоко-глубоко для того, чтобы успокоиться, и почувствовал едва заметный аромат горьких трав... а ещё пахло чем-то холодным. Ну да, Северус ведь пролежал всю ночь на улице... - Обнимите меня, - ещё раз тихо попросил я, не сдержавшись. Он не ответил вовсе. Несколько минут я продолжал лежать в той же позе, что и раньше, а затем посмотрел наверх. Северус был без сознания. Хотелось кричать от безысходности. Я никогда не видел, как кто-то медленно умирает. Седрика поразило Убивающее, Сириус просто исчез за аркой… Невыносимо наблюдать за тем, как бледнеет кожа, как губы сжаты в тонкую полоску, брови нахмурены, и всё тело напряжено из-за непрекращающейся боли… Северус не скажет о своей боли никогда, губ не разомкнёт ради жалобы или просьбы. Он такой. Гордость, чёрт бы её побрал. А я и на самом деле боялся до дрожи пальцев. Биение сердца отдавалось в ушах. - Держитесь только… хорошо? – прошептал я не слушающимися меня губами. – Вы всё сможете. Я… я найду его и убью. Вы только потерпите несколько часов. И всё будет хорошо. Я встал с дивана, который даже не скрипнул, и пошёл в прихожую, там надел куртку, шапку и шарф. Палочка была у меня в кармане. Я сжал её, коротко выдохнул и открыл дверь. Вышел на улицу. От ледяного ветра всё вмиг закоченело. Я понимал, что веду себя глупо, что не смогу в одиночку победить Волдеморта, но никто меня не отпустит… у меня нет выбора… Я сделал пару шагов и замер - мне показалось, что снег слишком громко скрипнул, и сейчас все сбегутся. Но ничего. В доме было тихо. Я сделал пару шагов к антиаппарационному барьеру, а потом споткнулся и упал. Локти пронзила боль, и я, зашипев от досады, встал и уже хотел побежать, как за капюшон меня схватила чья-то рука. - Куда ты идёшь? - раздался позади удивлённый голос Джинни. Я дёрнулся вперёд в попытке освободиться. - Да стой ты, перестань! Я замер и начал всматриваться в тёмное, практически ночное небо. Рассвет ещё так не скоро... Ветер пронизывал насквозь. Я чувствовал, как время ускользает сквозь пальцы. Хотя какой смысл был мне выходить за защиту дома? Я знаю, где сейчас Волдеморт - в Малфой-меноре, он не скрывает этого даже. Но, во-первых, попасть туда я не могу, защита дома и прочая ерунда. Даже если бы мне вдруг удалось подобраться к кому-то из Упивающихся и схватиться за его мантию во время аппарации, то меня бы убили в первые сотые секунды! Плюс, откуда я бы узнал, что человек на улице - Упивающийся? И что он отправляется именно к Тёмному Лорду? Идиот! Я от отчаяния бегу навстречу верной смерти и пытаюсь сделать то, что невозможно! Гриффиндорский тупица... - Джинни, - прошептал я, - я начинаю сходить с ума. - Может быть, Гарри, - тихо ответила девушка. - Всё может быть. Ты выглядишь просто отвратительно. Я молчал, признавая её правоту. Левая рука вновь онемела, сердце билось в груди, словно безумное. Как же бесит это бессилие! Я ничего не могу сделать! Впервые за несколько лет я не боюсь убить чёртового Волдеморта, но не могу этого сделать. Он убивает того, кого я люблю на этот раз по-настоящему, именно так, какой смысл обычно вкладывают в это слово. Это невыносимо. Такое чувство, будто в венах кровь заменил яд. Тот, который Северус раньше для своего «хозяина» готовил, вот так… Северус убивал людей, и ради него я тоже готов стать убийцей. Всё, что угодно, лишь бы он жил. - Отпусти меня, - прошептал я. Если я попытаюсь вырваться, то этот капюшон меня просто задушит. Не бить же мне её, в самом-то деле… – Пожалуйста. Мне надо идти. - Перестань. Я тебя не отпущу, ты и сам знаешь, - мрачно сказала Джинни. Помолчав немного, она добавила: - Пять лет назад ты спас мою жизнь. Теперь я спасаю тебя. Извини, я знаю, тебе кажется, что ничего не исправить, но мы можем что-нибудь придумать. Ещё не поздно! Пошли в дом. - Хорошо, - согласно кивнул я, и девушка потянула меня назад. Раздевшись и разувшись, я тут же пошёл в гостиную, не смотря на сестру Рона. Я знал, что она следует за мной. Всё-таки поведение Джинни хоть и очень редко, но можно предугадать. Северус всё так же лежал на диване, даже с места не сдвинулся. Его лицо было белее мела. - Ничего не изменилось, верно? – спросила Джинни, вместе со мной подойдя к дивану. - Догадайся с первого раза, - саркастично ответил я и, увидев немой укор в глазах девушки, добавил: - Извини. Я не буду больше срываться. Ты действительно не виновата в моём отвратительном настроении. Виноват только он. На этот раз Джинни промолчала. Видимо, ей было нечего сказать. Неудивительно, я ведь прав. Волдеморт в очередной раз решил разрушить мою жизнь, правда, он этого даже не подозревал. - Ты ненавидишь его, - неожиданно сказала Джинни. - Того-Кого-Нельзя-Называть, - зачем-то уточнила она, словно и без этого непонятно. - Ненавижу, - спокойно подтвердил я, не отрывая взгляда от лица Северуса. - Ты готов убить его, - продолжила девушка, а я почувствовал странное раздражение. Зачем говорить очевидное? - Готов, - без эмоций ответил я, заставляя тихий стон сорваться с губ Джинни. - Ты не сделаешь этого, Гарри, - прошептала она. Я почувствовал злость и укол в груди. Такое ощущение, словно меня предали. Разумом я понимал, что это совсем не так, но расшатанные за несколько часов нервы явно решили иначе. - Почему же не сделаю? - я повернулся к ней и ухмыльнулся. - Джинни, понимаешь, мне рано или поздно всё равно придётся убить его. Даже не столько из-за пророчества, сколько из-за того, что кто-то другой и пальцем не пошевелит ради того, чтобы пойти на борьбу с Волдемортом. Все надеются на Мальчика-Который-Выжил! - я театрально всплеснул руками, сам не понимая, для чего я устраиваю этот идиотский спектакль. - Я готов, Джинни, я не боюсь! Пришло время, и скоро может стать слишком поздно. Я не отрицаю, что сейчас думаю только о себе. Может, Северус хочет умереть, избавиться от всего того, что не исчезло из его жизни после смерти моих родителей? Может, он не хочет быть мне обязанным? Я не думаю об этом! Я думаю только о том, что буду счастлив, если Северус будет жив. А осуществить моё желание можно только убийством Волдеморта. Джинни, на самом деле, я не заслужил чего-то для себя? Я знаю, что Северус терпеть меня не может, но я прошу лишь того, чтобы он был жив! Это много? - Нет, - прошептала всхлипывающая Джинни. Кажется, её проняло. Никогда раньше не видел её слёз. - Ну вот. Не надо считать меня сволочью. - Я не считаю! Честно. Обещай мне только одно, - смущённо пробормотала Джинни, комкая в руке носовой платок. - Что именно? - вздохнул я. - Например, никогда не есть шоколадных лягушек я пообещать не могу, сама понимаешь. Фраза, сама собой вырвавшаяся изо рта, рассмешила девушку, и я сам тоже улыбнулся уголками губ. Когда тихий, робкий и какой-то неуместный смех («Мы словно у постели смертельно больного», - пронеслось в моей голове) прекратился, Джинни сказала: - Не волнуйся, я не про лягушек. Не могу же я на святое посягать... - мы вымученно улыбнулись друг другу. - В общем, если когда-нибудь мы пойдём на Того-Кого-Нельзя-Называть... в общем, пообещай мне, что убьёшь только его. Никого больше. - Конечно, Джинни, без проблем. Я обещаю, - не колеблясь, сказал я. Конечно, жаль упускать возможность удушить Малфоя-старшего своими собственными руками, но ладно, не такое уж и удовольствие. - Я рада, - вопреки своим словам, Джинни помрачнела, словно услышав отрывок моей мысли, но потом улыбнулась, - хорошо, что мы поняли друг друга. - Угу, - рассеянно ответил я. Северус как раз в этот момент шевельнулся и застонал сквозь плотно сжатые губы, и всё моё внимание переключилось на него. Джинни сказала что-то ещё, я лишь кивнул в ответ, абсолютно не различив слова, занятый тем, что поправлял волосы Северуса, упавшие на лицо, и успокаивающе гладил его по плечу, словно он мог почувствовать это. Когда я обернулся, то увидел, что в комнате мы с Северусом были одни. Я мысленно поблагодарил Джинни – она всегда знает, когда надо уйти. Чуткая… Северус внезапно распахнул свои тёмно-карие глаза и посмотрел мне в лицо. Я, всё ещё держащий руку на его плече, дёрнулся от неожиданности и отстранился. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, а потом губы Северуса прошептали: - Воды… - я уже вскочил на ноги и собирался побежать на кухню, как он хрипло добавил: - Манящие чары, глупый мальчишка. Сконфузившись, я взмахнул палочкой, призвав стакан и бутылку воды. Что сейчас? Дать Северусу самому всё сделать? Но не сейчас, он так слаб... Я, вздохнув, налил воду в стакан и потянулся к Мастеру Зелий. Край стакана стукнулся о зубы, и я тихо выругался, нахмурившись. Северус не стал ругаться, лишь выразительно посмотрел на меня, затем сел, взял из моих рук стакан и сделал пару глотков. Лицо у него было недовольное - наверное, моя забота его раздражала. Неудивительно, ведь даже шестнадцатилетнему она претила, что уж говорить о взрослом... - Как вы себя чувствуете, сэр? – задал я тот же вопрос, что и час назад. Мой взгляд зацепился за то, что Мастер Зелий под пледом держится за предплечье левой руки. - Всё в порядке, Поттер, - мрачно ответил Северус, - я не стою вашего внимания, хотя оно, несомненно, должно мне льстить. - Вы потеряли сознание, - прошептал я, пропустив колкость мимо ушей. – Я испугался и хотел уже направиться к Волдеморту. Меня Джинни остановила… - Вы действительно такой идиот или только притворяетесь? – холодный, едкий голос заставил меня вздрогнуть и открыть глаза, которые я и сам не знал, когда закрыл. – Идти к Тёмному Лорду в одиночку, без плана, не зная, как попасть в Малфой-мэнор? Вы гриффиндорец, но не самоубийца! - Нет, - тихо ответил я, - я просто хотел спасти вас. Это так плохо? - Плохо не ваше безрассудное геройство, к которому все уже давно привыкли, а то… - На кого оно направлено? - нагло перебил я Северуса. - Неужели вы думаете, что не достойны спасения? Плюс, я всё равно никуда не пошёл и сейчас об этом жалею! Вы считаете, что я «снизошёл до вашей персоны»? Неправда! Я знаю, что вы меня терпеть не можете, но вовсе не пытаюсь добиться вашего расположения. Это невозможно! Вы ненавидите меня ни за что - с моей мамой вы дружили, а мой отец был вам безразличен. За что всё это? Чтобы не зазнался? Поздравляю, вы добились своего, но зачем сейчас носить эту маску? - Прекратите истерику, Поттер, - резко прервал мою сбивчивую речь Северус. А потом он внезапно захрипел, крепко зажмурился и дёрнулся всем телом. Ахнув, я уж было потянулся, чтобы обнять его и успокоить, но резко остановился, вспомнив, что это вряд ли будет приятно Северусу, и пожалел, что не могу прямо сейчас побиться головой о стену. - Сэр, вы слышите меня? – дождавшись короткого кивка, я спросил: - Я могу чем-нибудь помочь? - Отрубите мне эту чёртову руку и уйдите с глаз долой! – громко прошипел Снейп. Кажется, он был в бешенстве оттого, что позволил мне увидеть его страдания. – А вообще, Поттер, мне станет лучше, даже если вы просто уйдёте. - Все спят, и если что-то случится, кто-то должен вам помочь. И этим кем-то буду я. Уж извините, - я решил вконец обнаглеть. В самом деле, Северус мне ничего сделать сейчас не сможет за своеволие, а помощь ему действительно нужна, пусть он и отказывается признавать это вслух. Плюс, я же Поттер – наглый самоуверенный мальчишка, которому слово взрослых не указ! Буду соответствовать роли! Прошло несколько часов. Северусу становилось всё хуже и хуже. Кажется, боль из руки перешла во всё тело. Северус не реагировал на моих друзей, Дамблдора, преподавателей, которые изредка входили в комнату, но почти сразу оставляли нас одних, шептал что-то абсолютно бессвязное и не узнавал меня. Порой он пребольно хватал меня за плечо и шептал: «Кто ты? Почему ты мне не помогаешь?». А я отвечал: «Я Гарри. Я хочу вас спасти, но не могу, простите меня, простите». И так раз за разом. Мне стало казаться, что я действительно схожу с ума. Всё перед глазами кружилось, ныло синее от синяков плечо, а от биения сердца стучало в ушах и чуть подташнивало. Минута шла за минутой, а ничего не менялось, и казалось, что так будет до тех пор, пока дыхание Северуса не прекратится, а затем его тело будет погребено под могильной плитой, а я вконец от горя обезумею… А потом… А потом у Северуса всё-таки прояснилось сознание. Нет, он меня не узнал. Просто перед лицом смерти ему захотелось поведать о своих жизненных чувствах, эмоциях, переживаниях… а я так, под руку подвернулся. - Дамблдор и сам не понимает, насколько удачным было решение сделать именно меня шпионом. Просто он не знает всей моей истории. Впрочем, её вообще никто не знает. Может, только умершие, наблюдающие за нами с неба… мама верила в подобную ерунду… - Северус слабо усмехнулся, а потом попытался сосредоточить свой взгляд на мне, но у него не получилось. Может, тоже перед глазами всё плыло… - Хочешь, расскажу тебе несколько забавных вещей? Всё равно я умру, а о мёртвых если что-то и вспоминают, то только хорошие вещи. Меня предпочтут забыть. - Вы не умрёте, - прошептал я. - У тебя чрезмерно позитивное восприятие мира. Гриффиндорец? - Гриффиндорец, - вздохнул я. - Я так и думал, - слабо фыркнул он. - Вы не умрёте. Не знаю, что насчёт остальных, но Гермиона с самого утра ищет в книгах какое-нибудь средство. Знаете, когда Гермиона что-то ищет, она всегда это находит. - В самом деле, забавное совпадение, - продолжал Северус, не обращая на мои слова ни малейшего внимания, - назначить шпионом того, кто к Тёмному Лорду и примкнул-то не совсем по своей воле. Я тогда был зависим от Люциуса, он внушил мне, что без него моя жизнь невозможна… Это, конечно же, было неправдой. Но я был идиотом и поверил. Тогда? он сказал, что больше никогда со мной не заговорит, если я не присоединюсь к Тёмному Лорду. И я, недолго думая, в этот же день принял Метку. А потом Люциус приказал прекратить общение с Лили. Мне этого не хотелось, но пришлось. Лили, наверное, поняла меня тогда, ведь она меня всегда понимала с полуслова. А потом я её убил. Рассказал Тёмному Лорду подслушанное пророчество. Я же не знал, что подозрения Лорда падут на Лили, Поттера и их сына, Гарри. Конечно, это не оправдание. Тёмный Лорд мог подумать о любой другой семье, и ответственность за их гибель также легла бы на мои плечи. - Вы не виноваты, - прошептал я. – Неужели вы думаете, что никто другой не рассказал бы о пророчестве Волдеморту? Конечно, нашёлся бы такой! Плюс, кто знал, что этот безносый ублюдок воспримет его всерьёз? Это же смешно. Никто никогда не верил предсказаниям Трелони. И вдруг… вы же тоже считали, что это всё несерьёзно? - Да, - просто ответил Северус. Он закрыл глаза, коротко выдохнул и поморщился. Судя по хриплому и иногда прерывающемуся голосу, ему было очень больно… - Вот видите! – горячо воскликнул я. – Не надо себя винить. Я… Гарри Поттер знает, что вы не хотели. Когда директор рассказал ему об этом, он всё понял. Честно, я клянусь. Он не стал относиться к вам хуже. «Скорее наоборот, он в вас влюбился», - горько подумал я, но благоразумно промолчал. - Я просил Дамблдора спасти их, но ничего не получилось из-за Педдигрю, этого предателя… впрочем, могу ли я его осуждать? Он предал Светлую сторону, я – Тёмную. Я ничем не лучше, чем он. Через некоторое время после смерти Лили я направился к Дамблдору и попросил место в школе, он дал мне должность преподавателя зельеварения. А ещё он сказал, что я должен присматривать за Гарри Поттером, когда он приедет в Хогвартс. Я тогда сказал, что не вижу в этом смысла, так как Тёмный Лорд не вернётся, но всё же согласился. Прошли годы. К двадцати пяти я понял, что мы с Люциусом практически не имеем ничего общего и находимся на разных чашах весов, он, правда, не знал об этом. Люциусу я нужен был только для поднятия его самолюбия. И мы решили общаться исключительно по-дружески. Мне тогда казалось, что жизнь не имеет смысла, ведь я был к нему привязан, повторюсь. Хотелось умереть. Держала только мысль о Гарри Поттере, сыне Лили. Какой он? Любопытство мучило меня, и я решил жить, несмотря ни на что. Прошло ещё шесть лет. Гарри Поттер приехал в Хогвартс, и мне пришлось держаться с ним холодно и отстранённо, даже притворяться враждебным. Маска, просто очередная маска. Гарри был похож на отца, только глаза Лили. И её характер. Потрясающая насмешка судьбы, я признаю… Я язвил, практически издевался над Гарри Поттером. Называл его ленивым и глупым мальчишкой, а через некоторое время и сам в это поверил. Было забавно наблюдать, как его глаза блестели ярче от гнева, направленного на меня, и думать, что Лили могла бы с такой же ненавистью смотреть на меня. Боль мальчишка никогда не причинял, я практически её больше не чувствовал. К мальчишке я был равнодушен. Но он был интересен, это я могу признать. Непредсказуемый гриффиндорец, всегда лезущий туда, от чего нормальный человек держался бы подальше. Я бы сказал, что я жил ради него, но это прозвучало бы слишком глупо… - Ничуть, - я подался вперёд и обнял его. Хотелось сжать руки изо всех сил, но я боялся причинить Северусу ещё большую боль. – Это очень странно слышать от вас, но… вы не тот, за кого себя всегда выдавали, я знаю. По крайней мере, отношение ко всем у вас так точно другое, - я сглотнул ком в горле и уткнулся ему в ключицу. - Не слишком обольщайтесь, Поттер, - хмыкнул Северус, - это вовсе не означало, что я тоже преклоняюсь перед вашими заслугами, которых и нет на самом деле. Вы для меня обычный ученик, который Сонное зелье не отличит от Веритасерума. - И давно вы знаете, что говорите со мной? – удивлённо спросил я, невольно замерев. - Только что догадался, - фыркнул тихо Северус, а потом необычайно шумно выдохнул. Я почувствовал, как он напрягся всем телом, и испуганно спросил, невольно обняв его крепче: - Что такое? Что болит? - Сердце, - едва слышно прошелестел Северус. – Чёртов орган. Как я его ненавижу. - Вы не делали операцию по пересадке сердца? – осторожно спросил я, боясь отрицательного ответа. Или чего-то вроде: «Это не ваше дело, Поттер». А оно действительно не моё, с этим не поспоришь… - Не делал, - но неожиданно Северус мне ответил, и от произнесённых им слов что-то внутри сжалось, закололо, пробудило отчаяние. Я сильнее уткнулся ему в плечо, чтобы он не увидел моего искривлённого гримасой боли лица. – На самом деле я хотел сделать её после того, как Тёмный Лорд станет относиться ко мне более доверительно и прекратит давать бесконечные задания, тем самым пытаясь проверить мою верность ему. Но не успел. После смерти Лили я попал в магловскую больницу и пролежал там почти месяц под капельницей. Люциус заходил ко мне, когда появлялось время, и «дарил» врачам Империо, чтобы не требовали от меня магловских документов, которых у меня не было. После выписки мне сказали, что всё усложнилось, стало поздно для операции. Приступы с течением времени становились всё более частыми и сильными, к тридцати годам боль просто стала постоянной. Я абстрагировался от любых радостей жизни, заперся в подземельях и лишь иногда позволял себе злиться и орать на вас – вообще мне нельзя волноваться. Это губительно… чёртов орган… А потом Северус окончательно впал в бессознательное состояние. Он больше не вспоминал о прошлом; впрочем, он и настоящее забыл, кажется… Было невыносимо больно видеть, как он мечется по дивану, срывая плед, как шепчет что-то абсолютно бессвязное и царапает ногтями предплечье левой руки, уже и так покрасневшее… я обнимал Северуса, вновь накидывал плед на плечи и пытался успокоить, хотя у самого тряслись руки. Через несколько часов Северус вообще перестал шевелиться. Он замер в одной позе, закрыл глаза и провалился в обморок. Я схватил его за запястье и проверил пульс. Он прощупывался с трудом, был медленным. Меня охватила паника – хотелось кричать, рвать на себе волосы от страха. Я схватил Северуса за руку и начал поглаживать большим пальцем белый шрам на запястье. - Не умирай, пожалуйста, - прошептал я. – Мерлин, есть ли такая вещь, которая прекратила бы всё это? Которая остановила бы действие этого чёртового проклятия и… - я остановился на полуслове, ошеломлённый промелькнувшей в голове мыслью, а затем закричал во всё горло: - Твою мать, я чёртов идиот! Я резко отпустил руку Северуса, выбежал из гостиной и понёсся наверх, в свою комнату. Когда я пробегал мимо библиотеки, то заметил удивлённые взгляды тех, кто там сидел. Мда, они тут пытаются найти что-нибудь, что вылечило бы Северуса, а я сидел с ним и держал за ручку. Медсестра, чёрт возьми… Остановившись на секунду от укола совести, я тряхнул головой и побежал дальше. Когда я очутился в своей комнате, то тут же упал перед кроватью и начал искать под ней то, что мне нужно было. Пошарив ладонью везде, куда можно было дотянуться, я раздражённо чертыхнулся, схватил палочку из кармана и прошипел: - Акцио! – и у меня в руках оказался пыльный фамильный артефакт, камешек которого, впрочем, всё равно был чёрным, как ночь. На несколько секунд я замер статуей от охватившего меня торжества (на этот раз ничем не приглушённого), а затем вновь вскочил на ноги и побежал на этот раз в библиотеку. - Профессор Дамблдор! – закричал я, когда остановился на входе в неё. – Если артефакт надеть на человека во второй раз, он будет его ещё раз проверять? - Нет, мальчик мой, - директор выглядел ошеломлённым, но его глаза подозрительно блестели. От облегчения, наверное. Он тоже за Северуса волновался… - Может быть только неадекватное поведение, а так… Рвано кивнув и не дослушав его, я развернулся и понёсся в гостиную. Там я трясущимися руками натянул кольцо на палец Северуса. У него была такая холодная кожа… Я вновь стал прощупывать пульс. На этот раз у меня получилось намного быстрее – сердце билось уже сильнее и ровнее. От облегчения из горла вырвался то ли стон, то ли всхлип. Я знал, что артефакт лишь уменьшит влияние смертельного проклятия, а не полностью избавит от него, но он всё равно давал нам больше времени. - Идиот, идиот, идиот, который не смог за несколько часов догадаться о том, как облегчить боль Северусу, - каждое произнесённое сквозь зубы слово я сопровождал ударом головы о подлокотник дивана. Меня схватили чьи-то руки за плечи и встряхнули, оторвав от злосчастного подлокотника. Я посмотрел наверх – это был Рон. Спасибо, друг, спас твоего лучшего-друга-совсем-не-героя от самобичевания… мда уж, Поттер, ты просто превосходный идиот. Слабоумие – твоё признание. - Перестань, Гарри, всё будет хорошо, - а вот эти слова Рона мне не понравились. Будто я на их глазах в окно пытаюсь выпрыгнуть. Хотя на самом деле всего лишь ударился пару раз лбом. Подумаешь, велико дело, даже синяка не останется. - Да ни черта не будет хорошо, Рон! - зашипел я. В крови вновь разгорелась ярость, похожая на ту, которую я испытывал к Северусу до того, как заговорил с ним. - Понимаешь, этот артефакт лишь отсрочит неизбежное. Если мы ничего не сделаем, то он всё равно умрёт, лишь чуть позже! Может, тогда мне не следовало надевать на него кольцо? Тогда Северусу придётся меньше мучиться! Гермиона с Джинни обняли меня с двух сторон и начали укачивать, как ребёнка. «Не надо меня успокаивать!» - хотелось заорать, но я сдержался, иначе меня бы точно посчитали за больного. Поэтому я просто изо всех сил стиснул зубы. - Гарри, - прошептала Гермиона, - пойдём завтракать. Вернее, обедать. Мы ненадолго, с ним ничего не случится. - Ладно, - апатично согласился я, хотя голода совсем не было, несмотря на то, что еда в последний раз попадала в мой желудок сутки назад, да и то это был суп и булочка с маком. Девушки отпустили меня, и я только хотел подняться, как за рукав меня кто-то схватил. Я обернулся; меня держала рука Северуса, чьи чёрные глаза в свою очередь смотрели на меня. В них не было никакого чувства. Сердце застучало чаще. Дамблдор же сказал, что вновь возможно ненормальное поведение… видимо, сейчас именно оно, опять… только что Северус сделает сейчас? - Что такое? - я вновь опустился вниз, на колени, и посмотрел в абсолютно сумасшедшие глаза. Северус явно мало что соображал. Его лицо было смертельно бледным, а губы словно ножом прорезанными. Мастер Зелий неожиданно дёрнул меня поближе к дивану и сел одним рывком. - Поттер, - шепнул он так тихо, что его услышал только я. - Да? - тоже шёпотом спросил я, пытаясь успокоить своё сбившееся дыхание. - Что-то болит? Я могу дать обезболивающее, оно не действует, но, может быть, артефакт поможет... А потом он обнял меня, неловко прижав слабыми руками. Я уткнулся ему в шею носом и задохнулся от своих чувств. Северусу, видимо, не хватало сил держаться прямо, его голова уже через две секунды упала мне на плечо, затем ниже и ниже. Я обхватил его руками, поднял и аккуратно уложил обратно на диван, поправив упавшие на лицо влажные пряди волос. Кажется, Северусу его действие стоило усилий - кожа побелела сильнее, он не мог двинуться, только смотрел всё такими же безумными глазами. - Я спасу вас, - пообещал я тихо, так, чтобы никто не услышал, кроме него, - как мне попасть в Малфой-менор? - Спроси Драко, - прохрипел Северус, затем его глаза закрылись, и он потерял сознание. Я всё стоял, не в силах шевельнуться. Все молчали, и я не желал нарушать тишину. «Спроси Драко». Хорошо, я могу ради Северуса на колени перед Малфоем-младшим встать, но как мне хотя бы просто связаться с ним? У меня начала болеть голова, я всматривался в лицо Северуса. И чем больше я щурился, тем больше понимал, что оно какое-то... другое. Дело было даже не в бледности. - Что с ним? - всё-таки спросил я. - Всё то же, Гарри, - ответил Дамблдор, - никаких улучшений. Почему ты спросил? - Посмотрите на его лицо, - тихо ответил я. - Что-то не так. - Хорошо, я посмотрю вместе с Минервой, Гарри, - директор посмотрел на моего декана, и та кивнула. - Что ты хочешь сделать, мальчик мой? - Вы знаете, - бесцветным голосом ответил я, а потом, не дождавшись ответа, произнёс: - Есть мне перехотелось. Пойду к себе, вернусь скоро. Я резко развернулся и побежал наверх. В комнате я нашёл пергамент, чернила и не поломанное перо и написал короткую записку: «Кабанья Голова, через полчаса. Буду в мантии-невидимке. Г. П.». Потом быстро, чтобы не успеть передумать, я разбудил спящую в клетке Хэдвиг, привязал письмо к её лапе и подошёл к окну со словами: - Это Драко Малфою. Хэдвиг сию секунду взмыла в небо, а я невольно подумал о том, что очень давно не посылал кому-либо письма, и вздохнул, наблюдая за силуэтом совы, поднимающейся всё выше и выше. Надо было хоть заклинанием сделать так, чтобы её маглы не замечали, но ладно уже, слишком поздно. Через секунду я хлопнул себя по лбу и тихо застонал сквозь плотно сжатые зубы. Чего это я вдруг доверился Малфою-младшему? Он, вроде бы, тоже примкнул к Волдеморту, как и его ненавистный мне папаша. Хотя раз Северус сказал обратиться к Драко, значит, Малфою можно верить. Но возникает другой вопрос: даже если Хэдвиг доберётся до Малфоя (мало ли, может, он в своём меноре сейчас, где сильные защитные чары), то где гарантия того, что записка попадёт ему в руки тогда, когда он будет один? Вдруг рядом окажется Волдеморт, прочитает записку, будет засада... пиши пропало, Гарри Поттер. Но уже поздно было жалеть о написанном. Нужно идти в любом случае. Если Малфой не придёт... ну ладно, зато прогуляюсь. И вообще, зачем ему туда идти? Да, Поттер, поддался мимолётному порыву, теперь сам виноват. Невольно хмыкнув при мысли о своей гриффиндорской неразумности и поспешности, я открыл шкаф, нашёл там свою мантию-невидимку, скомканную под пакетом с летней обувью, и аккуратно её расправил. Ткань приятно скользила между пальцами. Затем я вновь сложил её и засунул в карман джинсов. Главное, чтобы меня теперь не остановили. Хотя, может быть, они поймут, что для Северуса это единственный шанс, ведь иначе я в Малфой-менор попасть не смогу. Другого шанса нет. Я спустился по лестнице на первый этаж и зашёл в гостиную. Там были только Дамблдор с МакГонагалл, голоса остальных я слышал на кухне. Они, наверное, обедали... Да, пахнет чем-то очень вкусным. Но мне надо не об этом думать. - Как Северус? - спросил я, подойдя к дивану. Теперь какая-то странность в его лице ещё сильнее бросилась мне в глаза. Оно будто... разгладилось. Я читал в книгах, что перед смертью у людей лица становятся моложе и красивее. А теперь... что за чертовщина? Северус не мёртв! Артефакт должен был ему помочь! По крайней мере, я на это надеялся. - Происходит то же самое, что и в прошлый раз, - ответил мне директор. - А? - недоумённо спросил я, взглянув на Дамблдора. Тот не выглядел особо расстроенным, значит, всё в порядке. По крайней мере, ухудшения так точно нет - и то хорошо. - А что произошло в прошлый раз? Северус стал молодым? - Именно, - улыбнулся директор. - Но... - я посмотрел на Мастера Зелий. - Тогда он сразу стал шестнадцатилетним. И потерял память. А сейчас? - Сейчас постепенно, и, как мне кажется, память останется такой же, - проговорила МакГонагалл. - И... сколько ему? - спросил я. Почему-то противно засосало под ложечкой. Дамблдор взмахнул своей волшебной палочкой и сказал: - На данный момент - тридцать четыре. Чем дальше, тем быстрее он будет становиться моложе. Боль тоже увеличится со временем. Поэтому лучше не медлить, - Дамблдор прикрыл глаза. Он выглядел непривычно серьёзным. - Куда ты направляешься, мальчик мой? - В Кабанью голову, - честно ответил я. Ну вправду, что врать... тем более, если там окажется засада, то они должны будут знать, что я не провалился в сугроб и не застрял там. - Возьми, - Дамблдор залез в карман своей мантии и достал оттуда браслет. - Сожми его в случае опасности, он перенесёт тебя сюда. - Спасибо, - растерянно пробормотал я, взял браслет и надел на запястье. - Почему вы меня не останавливаете? - Гарри, будто бы ты в любом случае не найдёшь способа уйти туда, куда тебе надо, - тут Дамблдор мне подмигнул, и я невольно улыбнулся. - Удачи тебе. Я кивнул в знак благодарности, вышел из гостиной, надел в прихожей куртку и выскользнул на улицу. Было теплее, чем раньше. Я натянул на себя мантию-невидимку и, выйдя за границу антиаппарационного барьера, аппарировал на окраину Хогсмида. Было пустынно. Да уж, после открытого нападения Волдеморта на Хогвартс люди до сих пор боятся ходить в одиночку, особенно вечером... Хотя сейчас не так уж и поздно. Часов пять вечера. Я направился в Кабанью Голову, заклинанием заметая следы, которые оставлял на снегу. Малфой-младший уже был там, сидел за столиком в конце зала. Конечно, на его лицо был надвинут капюшон, но я узнал его по величественной осанке. Да он даже стакан с грязными стенками держал так, словно это бокал великолепного вина! Пожалев, что когда-то я отказался выучить заклинание, которое позволяет увидеть скрытых под чарами людей, я осторожно, стараясь не слишком шуметь, направился к столику. Слава Мерлину, что никому в голову не пришло подойти к стойке и заказать себе ещё что-то – проход был узким, и мы непременно с ним столкнулись бы. Я подошёл к столику и опустился на заранее отодвинутый стул. Малфой-младший вздрогнул, капюшон чуть сдвинулся назад, открывая мне его бледное лицо. - Это я, - тихо, чтобы только он расслышал. Драко прошептал несколько заклинаний, судя по магии, это были Заглушающее и чары, которые отталкивают внимание. «Предусмотрительный какой», - невольно подумал я и едва удержался от того, чтобы не фыркнуть. - Тебе повезло, что я был один, когда твоя сова прилетела ко мне, - мрачно сказал Малфой, и я мысленно с ним согласился. – Иначе ты бы уже был мёртв. Насколько ужасно то, что произошло, раз ты даже меня на встречу пригласил? Я коротко объяснил ему ситуацию. Без всяких: «Северус стал шестнадцатилетним, я тогда влюбился в него, а теперь он вновь взрослый»… и прочее. Просто: «Профессор Снейп проклят Волдемортом, его Метка болит, без твоей помощи он умрёт». Всё. Малфой-младший думал не очень долго. Даже вопросов не задал, хотя я ожидал, что он будет интересоваться своей выгодой в этом деле, причинами, почему я Северусу помогаю… но он не стал. Хотя мы оба с ним прекрасно понимали, что если Драко решится на это дело, то это будет предательством отца. - Я согласен, - уже через несколько минут сказал Малфой-младший. – Правда, с одним условием. - Каким? – стараясь скрыть обречённость в своём голосе, спросил я. Нет, я же ждал подобного с самого начала. Чему удивляться? - Ты собираешься убить Того-Кого-Нельзя-Называть, - Малфой не спрашивал, а утверждал, поэтому я молча ждал продолжения его реплики. – Думаю, подобное возмездие не избежит и Упивающихся Смертью. Я хочу, чтобы ты сохранил жизнь моему отцу. Я знаю, что его приговорят к Азкабану или поцелую дементора, но я не хочу, чтобы ты или кто-то другой его убил. Ты сможешь это сделать? Я несколько мгновений смотрел в его серые глаза, в которых полыхала решимость и ещё какое-то непонятное мне чувство, кивнул, а потом, вспомнив о том, что сижу в мантии-невидимке, сказал вслух, что смогу. В самом же деле, я пообещал Джинни, что только Волдеморт удостоится моей Авады. Плюс, не хочу я становиться беспощадным убийцей двух человек за один день. Так что исполнить эту просьбу Драко будет нетрудно. А тот облегчённо выдохнул, услышав мой ответ. Да уж, он отца своего всё равно любит, несмотря на то, что тот заставил его принять Метку… Мда, я вряд ли пойму, как можно любить человека после того, как он испортил твою жизнь. Люциус Малфой и Северусу очень «помог» в своё время… - Значит, от меня требуется только перенести вас внутрь Малфой-менора, сняв антиаппарационный барьер на минуту? И всё? – спросил меня он, вновь став сосредоточенным и чуть надменным. Да уж, сейчас ему это позволялось. Я пришёл просить о помощи. Я ведь сказал самому себе, что при необходимости на колени перед ним встану, и сейчас от своих слов не отказываюсь. Жизнь Северуса важнее моей гордости и возможного унижения. - Да, - твёрдо ответил я. – Тебе не нужно нападать ни на них, ни на нас. Можешь вообще отойти в сторонку и наблюдать. Мы только убьём Волдеморта, никого больше трогать не собираемся. - Удачное время, - кивнул Малфой, - почти все Упивающиеся ушли на рейд, вернутся только завтра. Мало кто остался возле Того-Кого-Нельзя-Называть. Вам будет легко победить. - Хорошо, - сказал я, на мгновение прикрыв глаза. - Ладно, пошли уже. Нечего сидеть, раз всё решено. Да ещё с течением времени Севе… профессору Снейпу становится всё хуже и хуже. Малфой нахмурился, но не стал ничего спрашивать. И слава Мерлину. Он встал и направился к выходу, оставив на столе несколько монет, я за ним. Мы вышли из Кабаньей Головы и направились к окраине Хогвартса, туда же, куда я аппарировал десять или двадцать минут назад. Там я коснулся Малфоя-младшего (он вздрогнул, когда за его рукав схватилась «пустота») и аппарировал на улицу перед домом Сириуса. Вернее, этот дом уже почти два года мой, ведь крёстный завещал его мне. Слабо улыбнувшись, я пробормотал заклинание, чтобы защитные чары нас пропустили. - Добро пожаловать, - сказал я со слабой иронией, когда мы зашли в дом. В самом деле, особняк должен был достаться Малфоям, но Сириус успел оформить завещание на меня. «У этих Малфоев и так много домов, обойдутся», - подумал я, когда узнал о своём наследстве. Драко хмыкнул в ответ на мои слова, видимо, тоже оценив своеобразный юмор ситуации. Мы разделись и прошли в гостиную. Все уставились на Малфоя, когда он облокотился о косяк двери, а я подошёл к дивану и внимательно посмотрел на Северуса. Теперь его лицо было ещё более молодым и бледным. Пришлось сжать кулаки, чтобы напомнить себе, что всё ещё можно исправить. Северусу может стать лучше. Я должен постараться ради этого. - Сколько? – спросил я хриплым от злости голосом. Меня вновь начало лихорадить, и от злости на Волдеморта потемнело в глазах. - Двадцать девять, Гарри, - ответил директор, а потом улыбнулся, стрельнув взглядом в сторону Драко. – Судя по присутствию мистера Малфоя, у тебя есть какой-то план. План действительно был. Грубый, спонтанный и без стопроцентной вероятности выигрыша, но у нас был только такой. Для придумывания другого не хватало времени. План был прост до безумия: попасть в Малфой-менор, напасть на Волдеморта и, пользуясь неожиданностью атаки, сжать их в кольцо. Тёмного Лорда убить, разумеется, остальных Упивающихся захватить. Всё гениальное просто. - Драко, ты дашь нам координаты комнаты, в которой чаще всего находится Том? – после того, как я немного путано объяснил то, что нам предстоит сделать, спросил Дамблдор Малфоя. - Это гостиная. Я дам вам координаты, - кивнул тот. Он был явно бледнее, чем обычно, хотя старался не показывать своего волнения. Да уж, если что-то не удастся, то одним из первых, кто попадёт под Аваду, будет он. За предательство семьи и Волдеморта. Дамблдор стал связываться с остальными членами Ордена Феникса, которые всё это время жили в других охраняемых домах. Когда в гостиную дома на площади Гриммо из камина вышли Тонкс и Люпин, я не сдержался, подбежал и обнял обоих. Я как-то и не замечал, как сильно соскучился по последнему живому Мародёру, не считая Питера, разумеется. Аластор Муди подмигнул мне и криво улыбнулся Драко, который при виде него непроизвольно дёрнулся. Возмужавший Невилл подошёл ко мне и пожал руку, задорно ухмыляясь. В итоге к тем, кто уже жил до этого на площади Гриммо, присоединились пятнадцать человек. Мы вполне могли победить. - Значит, берём неожиданностью и количеством, - с ноткой веселья усмехнулся Муди, а я почувствовал укол раздражения. Они не критиковали мой план, не говорили, что это глупо и безрассудно. В общем, они не пародировали одного известного всем человека, лежащего без сознания на диване, а просто безоговорочно верили в меня. И это бесило. Но я не стал возражать, поэтому мы просто вышли за границу антиаппарационного барьера и стали наблюдать, как Драко, нахмурившись, шепчет заклинание, которое на расстоянии снимало защитные чары. И когда он кивнул, бледный от волнения, мы аппарировали в гостиную. Волдеморт был там, стоял посередине комнаты вместе с пятнадцатью Упивающимися Смертью. Когда раздался хлопок нашей аппарации, они недоумённо уставились на нас, и я, воспользовавшись ситуацией, выбил Экспелиармусом палочку из рук Волдеморта. То же самое сделали члены Ордена Феникса с Упивающимися. Стояла полная тишина, только сбитое дыхание было слышно. Все словно чего-то ждали. Какого-то знака, приказа, я не знаю… Я решил плюнуть на всех и сделал шаг вперёд, направив палочку Волдеморту в лоб, и мои союзники тоже сдвинулись с места, окружили кольцом Упивающихся. Пока всё было по плану. Главное сейчас – не струсить и всё-таки произнести то заклятие, которое всему положит конец… - Том, - получилось хрипло. Я и сам не знал, почему назвал Волдеморта по имени. - Гарри, - услышал я в ответ. Вновь тишина. Ожидание. Теперь мы с Волдемортом в главных ролях, все остальные второстепенные персонажи и ждут заключительную сцену этой пьесы. Что же, надо устроить. - Ты же понимаешь, что всё кончено, - да, слова излишне пафосные и наигранные, но я же главный положительный герой в пьесе, мне можно. - Зачем ты пришёл, Гарри? – усмехнулся Волдеморт, игнорируя мои слова. – Мы целый год не пересекались, я делал своё, а ты – своё. Мы друг другу не мешаем. Я за целый год не убил твоих дорогих друзей. Думаешь, у меня не было возможности? Давай мирно разойдёмся, и я больше тебя не трону? Зачем тебе портить свою душу убийством? - Кто говорит мне о душе! – мой голос стал твёрже, и я почувствовал слепую ярость. Я заглушил её в доме на площади Гриммо, но сейчас она вновь вырвалась наружу и грозилась разрушить всё вокруг. «Потерпи, потерпи, - мысленно сказал я магии, бушующей внутри меня, - ещё не время. Совсем чуть-чуть». - Что же сподвигло тебя на внезапную смелость, Гарри? – интонации Волдеморта были даже какими-то ласковыми, и от этого я чувствовал подступающую к горлу тошноту. – Целый год прятал голову в песок, а теперь вдруг решил показаться? - Северус Снейп, - вновь прохрипел я, не обращая внимания на всеобщее изумление. Разумеется, реакции на мои слова не было только у Волдеморта, спокойно смотревшего на меня, и у тех, с кем я жил весь этот год. – Ты решил убить его через Метку. Но не всем по душе твои планы. Я не позволю ему умереть. - Люциус был прав, - ухмыляясь, произнёс Волдеморт. Он был расслаблен, уверен, что я не посмею произнести Убивающее Заклятие. Как же он ошибался. - Снейп предал меня из-за тебя, Поттер. Чем же ты его привлёк? Глазами твоей матери, которая была его подружкой? Я и не знал, что Северус интересуется детьми грязнокровок. Я думал, что для него есть более достойные люди, чем ты, Поттер, выживший только благодаря тому, что твоя мамочка загородила тебя собой... Убивающее заклятие, сорвавшееся с моих губ и губ Невилла одновременно, заставило Волдеморта замолчать. Он опрокинулся навзничь, и палочка, выпавшая из пальцев, со стуком, который в этой мёртвой тишине казался грохотом, покатилась по полу. Началась суматоха. Упивающиеся кинулись к выходу, явно желая добраться до границы антиаппарационного барьера, но авроры преградили им путь. Я не сдерживал их попытки выбраться. Я скользил между рядами Упивающихся, срывая капюшоны и маски, ища ненавистное лицо. Остальных я заколдовывал Ступефаем. И лишь когда почти все Упивающиеся были обездвижены, я наконец нашёл Малфоя. Он пытался сопротивляться мне, но я мгновенно выбил палочку из его рук Экспелиармусом и обездвижил. Малфой явно пытался что-то сказать, но не мог. Я мстительно улыбнулся и подошёл ближе. В крови вновь словно тёк яд, горячащий сознание. Я тихо рассмеялся, смотря Малфою в лицо, затем вмиг помрачнел и ткнул Малфою в горло волшебную палочку. Точно так же, как и он Северусу. «Давай, Поттер! - шептал внутренний голос. - Всего два слова, и не будет никакого Малфоя. Он испортил всю жизнь Северусу, почти убил Джинни... он заслуживает смерти». И я уже открыл рот, чтобы произнести заклятие, как сбоку раздался громкий, панический голос той, о которой я подумал: - Нет, Гарри! Ты обещал мне! Я отвёл взгляд от серых глаз с расширенными зрачками и взглянул на рыжую девушку. Краем зрения я отметил своих друзей, преподавателей, которые тоже следили за мной. «О чём говорит Джинни? - отупело подумал я, безразлично смотря на неё. - Я не помню, чтобы что-то ей обещал. Глупости. Малфой важнее...» И когда я повернулся к аристократу, Джинни вновь вскрикнула: - Ты обещал мне не убивать никого, кроме Того-Кого-Нельзя-Называть! Гарри, пожалуйста, очнись, ты будешь жалеть об этом! Я взглянул на неё. Понимание медленно доходило до мозга. От ужаса тело сковало, и палочка выпала из моих ослабевших пальцев почти так же, как и у Волдеморта несколько минут назад. После мысли об этом меня скрутил дикий смех. Через несколько секунд меня коснулись чьи-то ладони и начали поглаживать, успокаивая. Наверное, все решили, что у меня припадок. Впрочем, через пару секунд я успокоился и выпрямился, стряхнув руку с плеча. - Какое наказание будет для Упивающихся Смертью? – повернувшись к Дамблдору, спросил я. - Либо пожизненное заключение в Азкабане, либо поцелуй дементора, - ответил директор, явно поражённый тем, насколько быстро спокойствие сменило истерику. - Ясно, - ответил я ему, а затем повернулся к Малфою-младшему. Тот смотрел на меня с смесью испуга и благодарности, рад, наверное, что я его отца на месте не убил… впрочем, тому уже вряд ли что-то поможет. Едва удержавшись от того, чтобы хмыкнуть, я сказал: - Сними антиаппарционное поле на несколько секунд. Я тут уже больше не нужен. Есть дело поважнее, чем доставка бывших Упивающихся в Аврорат. И, дождавшись его кивка, я аппарировал, не посмотрев на своих друзей.

* * *

Я взбежал на крыльцо дома на площади Гриммо и замер на пару секунд. Внутри было так тихо, что скрип открытой мной двери казался оглушающим. Я невольно поморщился, затем прямо в ботинках побежал в гостиную. Северус всё ещё лежал на диване, укрытый одеялом до подбородка. Но теперь он был не без сознания – он просто спал. Дыхание размеренное и глубокое. От облегчения у меня словно отказали ноги, и я свалился на пол. - Спасибо. Мерлин мой, он жив, - прошептал я непослушными губами. Удары сердца почти причиняли боль. Северусу было… ну, может, двадцать пять лет. Или двадцать три. Не умею я определять возраст по лицу… В общем, он был молод и скорее похож на себя шестнадцатилетнего, чем на взрослого. Бледная кожа, тонкие сжатые губы, волосы до плеч, нос, ещё не сломанный… сколько раз я наблюдал эту картину, когда будил Северуса-шестнадцатилетнего? Он был каким-то более ранимым, что ли, но… такой Северус мне тоже нравился. Нахмурившись, я отвёл взгляд от спящего Северуса и некоторое время просто сидел, уставившись в камин. Затем, вздохнув, я встал и направился на кухню. Флакон с успокоительным зельем я нашёл быстро и сразу выпил, налив немного в воду. Оно отдавало чем-то сладким. Через несколько минут я почувствовал, что сердце бьётся реже, а в голове мысли приходят в относительный, но порядок. И я направился в гостиную. Северус уже очнулся. Пока я ходил на кухню, он сел, опёршись на подлокотник, и теперь внимательно смотрел на меня. Вздохнув, я подошёл ближе, но, не решившись сесть на кровать, приземлился в ближайшее кресло и спросил: - Как вы себя чувствуете, сэр? - Превосходно, мистер Поттер, - о, он уже и о «мистере» вспомнил. Хороший знак, чёрт побери. Хотя Северус и в самом деле выглядел лучше… нет мертвенной бледности и полубезумного блеска кажущихся чёрными глаз, который я, наверное, навсегда запомню… Он будет в порядке. Артефакт его спас. Нет, он не совсем спас его, просто помог не умереть, но это неважно. А слова, которые он произносил? Было ли это лишь небольшое помешательство от боли или страх перед смертью, страх перед тем, что он не успеет сказать о чём-то важном? Ведь эти намёки… мне хотелось верить в то, что Северус что-то ко мне испытывает. Хоть самую лёгкую симпатию, мне неважно. Только бы не ненависть, не презрение и не безразличие. - Знаете, я убил Волдеморта, - это само вырвалось у меня. Честное слово. Я не хотел говорить. Снейп уставился на меня, как на сумасшедшего. Наверное, решил, что я от переживаний совсем спятил. Впрочем, так почти и случилось. Жаль, что ни Дамблдор, ни кто-либо другой пока не могут подтвердить правоту моих слов… как же раздражает недоверие Северуса ко мне! - Поттер, я не ослышался? – а голос-то изменился, перестал быть таким равнодушным. Вас тоже можно удивить! Глупо радоваться тому, что я смог пробудить в Мастере Зелий хоть какие-то чувства. Но я же идиот, как он сам мне говорил тысячу раз. - Нет, сэр, - я-то не выказал никаких эмоций, хотя в душе у меня самое настоящее торжество, оно приглушённое, правда, словно на заднем плане. Я почему-то мгновенно вспомнил, как дядя Вернон и тётя Петунья пришли из гостей пьяные вдрызг. С нами тогда сидела миссис Фигг, и мы должны были быть уложены спать, время уже к полуночи было. Впрочем, Дадли и впрямь уже давно сопел наверху в своей спальне, а я свернулся клубочком на кровати в чулане, еле живой от ужаса. Мне было лет пять, и я всё ещё боялся пауков… Так вот, вернувшись, тётя Петунья и дядя Вернон отпустили сонную Фигг и тоже собрались ложиться спать. Я сейчас вспомнил их хмельные жалобы на жизнь, притворные улыбки, которыми они утром пытались обмануть Дадли… на мне тогда из-за чего-то сорвали злость и заперли в чулане… Они пытались создать праздничную атмосферу в доме специально для Дадли и, наверное, при виде радости сына испытывали примерно такое чувство, как и я – радость, но очень неясную, радость, затмеваемую плохими ощущениями. Мда, я уже начинаю задумываться о чувствах своих родственников, пора в реальность возвращаться… - Подойдите ко мне, - мда, ради таких слов стоило прервать свои воспоминания из детства! Я в шоке уставился на Северуса, тот лишь хмыкнул, увидев недоумение в моих глаза, а потом повторил: - Подойдите ко мне. Я, зачем-то пожав плечами, встал с кресла и направился к дивану, встал рядом, а Северус, нахмурив брови, приказал: - Наклонитесь. Я безропотно повиновался. Встал на колени и пододвинулся ближе к Северусу, практически уткнувшись носом ему в бок. Несколько секунд тишину нарушало лишь дыхание Северуса, ставшее намного глубже, затем он громко фыркнул, и я отстранился, недоумённо посмотрев на Мастера Зелий - Я хотел узнать, принимали вы что-нибудь или нет, - пояснил он причину своего поведения, - поэтому принюхивался. А вы и вправду что-то выпили. Поэтому и ведёте себя чуть неадекватно. - Это было успокоительное, - вздохнув, сказал я. - Принесите то, из чего вы пили. Я вновь пожал плечами, пошёл на кухню, взял флакон и принёс его Северусу. Тот почти что выхватил у меня его из рук, явно стараясь не коснуться своими пальцами моих. Мда, может, ему противно… - Да, это действительно успокоительное, - произнёс Мастер Зелий, осмотрев флакон и исследовав запах его содержимого. Я же закатил глаза в ответ, надо же, планету новую открыл. – Вы смешали это с водой или выпили в чистом виде? - Смешал, конечно. Нельзя успокоительное пить просто так. Хоть что-то по зельеварению я знаю, - я тихо хмыкнул. - Меня это, несомненно, радует, - едко произнёс Северус, а я вздохнул и покачал головой, уставившись в стену. – Сколько капель вы добавили? - Я не помню, - раздражённо произнёс я. – Да и какая разница? Большая порция, не большая… всё равно со временем действие зелья пройдёт, и всё станет как обычно. Это же не яд, в конце-то концов! - Зачем вы его вообще пили, я не могу понять? - Я убил Волдеморта, - повторил я то, что сказал несколько минут назад. - И какова причина столь… радикального поступка? – спросил Северус, нахмурившись. - Вы не помните того, что произошло, пока Метка Волдеморта… действовала? – спросил я непослушными губами. Мне казалось, что меня окатили ледяной водой с ног до головы. Если он не помнит… то считай, не было ничего. Ни его слов о том, что он жил ради меня, ни тех его объятий, длившихся пару секунд… всё к чёрту. Может, он на самом деле сказал это из-за временного помешательства, от боли? И ничего не следует принимать всерьёз? Мда, Поттер. Теперь действительно можно смеяться. - Смутно, - ответил Северус, нахмурившись, - практически ничего. А что такое, Поттер? - Ничего, - прошептал я, - на самом деле абсолютно ничего не произошло за это время. Можете мне верить. Ладно, директор с остальными вот-вот вернутся, они вам всё и расскажут. А я… пойду. Думаю, моё присутствие и так чертовски вам надоело. Я быстро развернулся и буквально вылетел за порог гостиной. Даже несмотря на успокоительное, чувства всё равно будто душили меня. Впрочем, уже дойдя до своей комнаты, я успокоился. Ну да, пусть Северус говорил все те слова только из-за боли, но что с того? Он жив. То, ради чего я старался, свершилось. И даже если я ему глубоко безразличен, то это всё равно хорошо. Я сам недавно говорил, что неважно, любит он меня или нет, лишь бы был жив. Поэтому за свою истерику мне уже было стыдно. Послышались голоса снизу, я встал с кровати и вышел из комнаты. У лестницы я столкнулся с Дамблдором – наверное, он хотел зайти за мной. Директор улыбнулся мне, а я лишь вздохнул в ответ и опустил взгляд. - Как ты, Гарри? - спросил Дамблдор. Его голубые глаза блестели. Мда, с его проницательностью директор точно знает, что со мной не всё хорошо. Полчаса назад я убил человека. И почти проклял Авадой второго. Разумеется, после этого вряд ли нормальный человек семнадцати лет будет чувствовать себя нормально. - Не очень, - честно ответил я, - а как Северус? - Он на кухне, Поппи, которую я позвал, его осматривает. Хотя больше это похоже на попытку накормить, - улыбнулся Дамблдор. - Пойдём к ним. Я кивнул, и мы двинулись в сторону кухни. Северус сидел на стуле, мадам Помфри махала над ним палочкой и хмурилась, все стояли вокруг. - Как ты, Северус? - спросил директор, приветливо посмотрев на Мастера Зелий. - Альбус, вы не представляете, что с его здоровьем! - воскликнула мадам Помфри вместе зельевара, щёки которого начали розоветь (!) от гнева. – Это же явно физическое истощение, лёгкие не в порядке, проблема с сердцем, а ещё… - Помолчите! – резко и раздражённо прервал её Северус, при этом кинув уничижительный взгляд в мою сторону. Чем я успел его разозлить?.. Его гнев несправедлив! Внутри всё противно сжалось. – Никого не интересует моё состояние. Просто скажите, наконец, на сколько лет я стал моложе благодаря артефакту мистера Поттера. Вот оно что. Неужто бесится потому, что на его руке вновь это кольцо? Он, наверное, попробовал его снять и не смог. Чары ведь всё-таки… - Вам двадцать, Северус, - тихо ответила мадам Помфри. Он замер, недоверчиво смотря на неё, а затем перевёл взгляд на Дамблдора. Тот, не так сильно удивлённый, радостно улыбнулся, отчего Мастер Зелий скривился. Мда уж, двадцатилетний Северус явно меньше контролирует своё лицо… он почти как тот шестнадцатилетний Северус, в которого я влюбился, только чуть возмужавший, более уверенный и с Меткой на левом предплечье. Но последнее вообще неважно, ведь Волдеморт сгинул. На этот раз навсегда. - Значит, мне жить ещё шестнадцать лет как минимум, - тихо и едва разборчиво пробормотал зельевар себе под нос. - А вы этого не хотите? В смысле, вы хотели умереть? – слова вырвались у меня сами собой, не спрашивая разрешения у хозяина. Мой рот – мой враг. Сколько уже раз я клялся самому себе, что буду думать прежде, чем что-то говорить? Да уж, я какой-то клятвопреступник. Судя по взгляду, Северусу очень сильно хотелось сказать: «Это не ваше дело, Поттер», но он сдержался, видя любопытство на лицах остальных. Закатив глаза и раздражённо поправив волосы, которые стали длиннее, чем раньше и падали на лицо, он недовольно сказал: - Нет абсолютно никакой разницы, хотел я умереть тогда или нет. Всё равно скоро болезнь забрала бы то, что должны была забрать ещё давно, - он холодно смотрел в моё наверняка побледневшее лицо, а я чувствовал, как мурашки ужаса бегут по спине. – Сейчас тоже нет разницы. Раз уж вы рискнули жизнью и ринулись в самое пекло, тем самым отстрочив дату моей гибели, то я не хочу делать так, чтобы ваши старания прошли даром. Травиться, вешаться и всё остальное делать не буду. - Обещаете? – едва слышно спросил я, но Северус услышал и кисло на меня посмотрел. - Вам, мистер Поттер, моего слова недостаточно? – насмешливо слова заставили нахмуриться и поджать губы. Несколько секунд он пристально изучал моё лицо, а потом утвердительно заявил: - Вы хотите со мной поговорить. - Угу, - удивлённо ответил я и подумал: «Зря забыл, что он легилимент, всё может по выражению лица прочитать». - Оставьте нас, - Северус неопределённо махнул рукой, а я замер в недоумении, так как раньше не замечал подобного жеста. Да, двадцатилетний Северус более подвижен, взрослый вообще статую напоминает… бывает же, человек с возрастом так сильно поменялся. Все вышли из кухни, даже недовольная мадам Помфри, которой, кажется, хотелось уложить Северуса в кровать, напичкать лекарствами и основательно накормить. Впрочем, раньше меня иногда тоже одолевало подобное желание, так что упрекать её у меня нет причин. Да и бесполезно пытаться уговорить Северуса хотя бы отдохнуть, он всё равно делает всё по-своему… - Вам сейчас двадцать. Вы можете сделать пересадку сердца, и всё станет нормально, - как только мы остались одни, я сразу озвучил мысль, пришедшую мне в голову, и сам удивлённо замер. Надо же, как всё сложилось!.. Северус может с лёгкостью начать свою жизнь заново, без Волдеморта, без шпионства, может, даже без надоедливых учеников. Он молод, у него есть средства, способности, мысли уже умудрённого опытом человека. Почему бы Северусу не воспользоваться этим, а? - Поттер, за те шестнадцать лет, которые мне остались, можно прожить такую жизнь, что и умирать не жалко. Но более вероятно, что за такой большой промежуток времени она мне просто надоест, - хмыкнул Мастер Зелий. - То есть, вы ничего не будете делать? – спросил я слабым голосом. Перед глазами потемнело, и мне пришлось трясти головой, чтобы прийти в себя. – У вас нет человека или чего-то ещё, что удержало бы вас на этом свете? - Это намёк, да? – усмехнулся Северус. Его тёмно-карие глаза блеснули, отразив свет заходящего солнца за окном. – Поттер, запомните, я не тот, кого вы так сильно хотели. - Но это не просто желание! – наверное, уже в тысячный раз за день я почти задыхался от ужаса. – Я говорил вам, что это! Почему вы не верите, чёрт побери? Это настолько трудно? Вы кому-нибудь верите? Неужели история с этим чёртовым Малфоем убила в вас и доверие к людям? Это глупо. Нельзя всех судить по одному человеку. Есть те, кто пообещают быть с вами, и они действительно будут с вами… - Успокойтесь, Поттер, - как-то ласково произнёс Северус, улыбаясь уголком губ. Наверное, именно таким тоном разговаривают с душевнобольными. – У вас стресс из-за того, что вы убили Волдеморта. Вы сейчас не способны к адекватной оценке ситуации. Идите, отдохните. Когда-нибудь мы поговорим с вами на эту тему. И он схватил меня за плечи, мягко вытолкнул из кухни и закрыл дверь. В моей голове было пусто, я растерянно пожал плечами, поднялся в свою спальню и упал на кровать, мгновенно заснув, как и вчера. Я не обратил особого внимания на то, что Северус сказал: «Когда-нибудь мы поговорим с вами на эту тему». Не завтра, не позже, а именно когда-нибудь. Зря я не развернулся и не спросил его о точных сроках. Потому что на следующий день он уехал, оставив лишь письмо Дамблдору, где он писал о том, что у него дела, благодарил за временный приют и просил не искать. Ни одной вещи в комнате, всё чисто, убрано, будто там никто и не жил всё это время. Северус ни с кем не попрощался, ушёл ни свет ни заря, не пообещал, что когда-нибудь попадётся нам на глаза… Хотя нет, всё-таки пообещал. Я только чуть позже вспомнил его «когда-нибудь поговорим». Это был скрытый намёк. И я знал, что мы ещё встретимся.