Задержанные мгновения

– В некотором роде, подобная возможность у меня и так есть. Правда, с небольшим нюансом. Мефистофель прохаживался между аккуратных клумб, заинтересованно разглядывая распустившиеся кустарники. Вокруг цветов реяли мелкие мошки, и изредка демон отгонял их взмахами рукавов. – Я могу вернуть вас в любое желаемое мгновение. Правда, достаточно всего лишь хорошо попросить! Может, есть и такие моменты, где ничего не хочется менять? Наверняка у каждого найдутся воспоминания, что ценнее золота. Но ведь речь шла не о желаниях окружающих. Казалось, что демон нарочно игнорирует то, что вопрос был обращен именно к нему. – А что я? Я создание весьма гибкое. Если потребуется что изменить, так изменю. Но, по правде говоря… есть в этом что-то неправильное. Мефистофель забрался на садовую скамью и с наслаждением вытянул длинные ноги. – Вопросы предначертанности и неотвратимости судьбы далеко не в новинку. Оно и неудивительно. Свобода выбора, как ни крути, вещь очень капризная! Поступаешь одним образом, говоришь другое, а думаешь вообще о третьем, – демон театрально вздохнул, – а если очень много думать, то можно прийти к полнейшему разочарованию в жизни! В кустах раздался шорох. Из зеленой листвы показалась черная кошачья мордочка, но она тут же исчезла с громким визгом. Мефистофель в ответ только закатил глаза, скривившись. – Что за суетливое создание. Вот уж кому точно противопоказано много думать. Так о чем мы говорили? Ах, об изменении судьбы! – на бледном лице заиграла хитрая улыбка, – любое изменение ведет к разного рода последствиям, знаете ли. И весьма трудно предугадать, будет ли следующий выбор лучше предыдущего. Разве не проще плыть по течению? Гораздо меньше тратишь сил, и во всех превратностях судьбы винить можно кого угодно, только не себя. Неожиданно демон перестал улыбаться. Взгляд его был настолько пристальным, что, казалось, мог пронзить насквозь, как острый кинжал. – К тому же, желающие пойти наперекор предначертанному часто роют себе гораздо более опасную яму. * * * “Только себе ли?” – вопрос всплыл в мыслях сам собой. Мефистофелю хотелось от него отмахнуться, как от надоедливой мошки. Самый первый, кто восстал против сложившихся порядков, увел за собой достаточное число последователей. Тогда еще туманный дух видел, как мрачнеют их взгляды и помыслы. Как обезображивается само их естество. Как выяснилось, далеко не каждому к лицу ночь и холод. “Интересно, жалеет ли кто-то из них о том, какой выбор сделал.” Мефистофель с удивлением обнаружил, что сейчас едва помнит тех, кто последовал за павшей звездой рассвета вместе с ним. Конечно, на его изначального господина это не распространялось – пускай величественный свет и обернулся безразличным льдом. Но остальные… будто бы размазывались в что-то смешанное и абстрактно-темное. Как тени, что бегали по углам особняка без его присмотра. “Наверное, человек чаще прочих хочет бросить вызов невозможному. И чаще всех сожалеет о прошлом.” За примерами ходить далеко и не требовалось. Один был похоронен в водостоке под прудом, второй шарахался от каждого клочка темноты в доме. Третий, усмехаясь в знакомой до боли манере, вырвался из этих стен, не обещая вернуться. Как иронично, коротать долгие мгновения своего существования среди тех, из-за кого рассвет обернулся ночью. Мефистофелю не хотелось менять то, что произошло тогда, давно. Но как же ему хотелось проклясть свою привязанность к определенным людям. И то, из-за чего он все еще мог чувствовать. Черный кот таки вышел из кустов и деловито побежал куда-то с длинной белой вещью в зубах. Демон проследил за ним и усмехнулся, когда разглядел, что именно он нес. “Однако, если плыть по течению, можно наткнуться на совершенно неожиданные вещи. Или неожиданные встречи.” – Я все еще поражаюсь тому, насколько неисповедимы пути наших сил. Невольно подумаешь, что все мы – лишь часть одного большого спектакля. Как иначе можно было объяснить, что небесный пламень, после всего, его почти не раздражал?