Задержанные мгновения

– Ответа про искушение и соблазн вам будет недостаточно, правда? – насмешливый голос резко прозвучал за спиной. Мефистофель скрестил руки на груди и прислонился к стене. Из-за причудливых рукавов он в такой позе скорее напоминал сонную летучую мышь. – Но, правда, бытие весьма многогранно. Как можно выделить что-то одно? Демон нахмурил брови и всем своим видом выражал глубокую задумчивость. Как будто он рассуждал об этих философских вопросах с высоты университетской кафедры. Но этот серьезный вид настолько ему не подходил, что удержаться от сдавленного смешка было трудно. – В этом действительно нет ничего смешного! С вашей стороны совершенно несправедливо сначала задать такой глубокий вопрос, а потом насмехаться над тем, что вам не могут тотчас ответить! – несмотря на смысл произносимых слов, в них не чувствовалось ни злости, ни обиды. Создавалось впечатление, что Мефистофель попросту не умел разговаривать иначе, и не мог обуздать свое же ехидство. – Хотя, если вдаваться в подробности вашего вопроса… суть бытия, говорите? Предположим, что это уже нечто менее размытое. Это, можно сказать, стержень и основа! Интересно, значит, узнать, что у меня внутри? Демон заливисто рассмеялся и прильнул со спины. Светлые локоны заслоняли обзор и щекотали кожу. На плечо что-то легко надавило – кажется, Мефистофель решил использовать собеседника в качестве удобной подставки для себя самого. В словах, нашептываемых на ухо, чувствовалась все та же извечная издевка. – И откуда в вас столько бесстыдства? Требуете обнажить все самое сокровенное. Хотя, наверное… мы можем что-нибудь придумать. Голова вдруг закружилась и все вокруг размылось. Сердце билось так часто, словно было готово выпрыгнуть из груди. Сами мысли будто спутались в клубок – нельзя было отследить ни начала, ни конца. Силуэт Мефистофеля исчез в зыбком тумане, но присутствие его все еще ощущалось. Казалось, что он находится везде, что он проникает под кожу вместе с густой дымкой. Его голос доносился непонятно откуда – возникало ощущение, что мысли в голове вдруг заговорили его интонациями. – Разве не душа является сутью любого разумного существа? Разве не думали, что у любой бесплотной силы, даже злой, она есть? Разве сомнения, по-вашему, придумали люди? Совершенно не требовалось открывать глаза, чтобы видеть, как Мефистофель улыбается. Не требовалось прислушиваться, чтобы знать, что он скажет дальше. – Я тот, кто отрицает все. Но отрицания не зарождаются сами по себе. Для того, чтобы что-то опровергнуть, в этом нужно сначала усомниться. Искушение, отрицание – лишь некоторые из следствий общего смятения. Так может, вы уже и сами догадались, что именно является моей сутью?