Соловушка

Там, где соленые волны океана бьются о скалы, где шпили башен разрезают небо. Стоит дворец, стены его крепче скал, люди его страшнее зверей, а корни деревьев питаются кровью. Под дворцом этим, раскинулась столица сильнейшего государства. И имя ей Верт. *** В просторном зале стоит почти гробовая тишина, хоть сегодня и великий праздник - день рождения самого повелителя. Крепкие, дубовые столы скрепят от обилия закусок и выпивки. Каменный, начищенный пол, блестит в свете свечей. Огромные окна, с острым месяцем в самом центре, проливают тусклый серебристый свет. Величественные, темно серые колонны уходят высоко, к самому потолку. Что украшен черной росписью Кровавой Казни – дня, когда Роман Жестокий вступил на престол. У самого подножия трона выстроились верные псы, с диким огнём глаз следящие за прибывшими гостями. Одетые в дорогие шелка купцы, да послы, со страхом косятся в ответ, не решаясь поднять взгляд выше, туда, где восседает молодой король. Король, чьё имя для них запрет, тот, кого народ кличет – зверь. Под королевским троном сотня ступеней, которые далеко не все в силах преодолеть. Каждый новый шаг даётся со все большим трудом, до повелителя доходят лишь достойнейшие. Даже сильные воины к середине теряют весь запал, чтобы к концу в непреодолимой слабости, пасть на колени пред повелителем. Роман изредка позвякивает перстнями, когда раздраженно перебирает шерсть тяжелой накидки - знака неоспоримой силы. Одеяние сделано из шкуры пещерного волка, самого опасного и редкого хищника. Он вступил с ним в поединок, совсем ещё ребенком - всего шестнадцать годков от роду. У него был лишь отцовский кинжал, да желание победы. Бой был жестоким и долгим, оба получили раны в тот день. Но раны от рукотворного клыка оказались глубже. Волк пал, а мальчишка испил его крови при луне, с тех самых пор получив благословление богов. Совсем крохотных, пищащих щенков он забрал себе. Выкормил и выдрессировал. Теперь опасные хищники покорно лижут ему руки, всегда охраняя хозяина не только при свете дня, но и при луне. - О, мой король, позволь преподнести тебе дар. Мужчина средних лет, в дорогих, расшитых одеждах, припадает на одно колено. Тяжело дышит после преодоления не легкого пути. Девушка же, что стоит за его спиной вздрагивает, сжимаясь всё сильнее, под тяжелым взглядом черных, как сама ночь, глаз. Рома смеётся, ему этих девок уже пятый год возят, с тех самых пор, как он сумел захватить трон девяти королевств. Теперь каждый день рождения, ему преподносят «дары». Считая, что могут задобрить зверя. - Дар? Разве так должен выглядеть подарок самому королю? Альфа залпом высушивает бокал с пряным вином. Подлетает слуга, наполняя чашу до краёв, тут же суматошно скрываясь за тяжелыми шторами, что находятся по бокам от трона. - Бяш, - шатен вынимает из ножен короткий кинжал, украшенный золотой гравировкой. Его правая рука ленивой походкой выныривает из тени, забирая оружие. Всё так же неторопливо движется к замершей девушке. Его темные одежды скрывают грациозное тело опасного хищника. Останавливается всего в шаге, присаживается, пытаясь поймать заплаканные глаза, но блондинка лишь жмурится. Тогда мужчина приближается в плотную, прижимаясь к совсем ещё молодому, дрожащему телу. Грубо хватает за впалые щеки, наклоняя утонченное лицо. По-животному, ведет вдоль шей и остановившись у уха, высовывает язык, чтобы лизнуть вдоль раковины. - Ммм, не тронутый цветочек. - Нравится? – король скалится, наслаждаясь страхом посла. - Даже не знаю, - задумчиво тянет Бяша, прикладывая остриё к беззащитной шее, прямо у пульсирующей в страхе артерии. Одно движение и жертва упадёт замертво. «Пожалуйста» - одними устами молит девушка. - Не смей, дрянная девка, указывать мне! – рычит альфа, оставляя пощёчину. Омега отшатывается, прикрывая жгучий след, мелко дрожит, балансируя на грани истерики. Бяша поддевает наконечником каёмку ворота, распарывая платье до живота, совершенно не реагируя на болезненный возглас. Рома чувствует запах крови и это пьянит похлеще вина. Хочется подойти, впиться в девственную плоть клыками, напиться обжигающего сока кровавого ручья, насладиться сладким страхом. Бяша проходит пальцем вдоль раны, надавливая. С животным наслаждением слизывает кровь с ладони, - красота! Посмотри, мой король, какая прелесть, – альфа обходит омегу по кругу, прижимаясь теперь со спины. Раскрывает обрывки платья, разрывая его всё больше, до тех пор, пока груди упруго не выскользнули из лифа. Он знает, как зверь любит представления, потому всегда старается разбавлять ими серые будни повелителя. - На пару ночей сойдёт… - Рома равнодушно осматривает оголенное тело. Бяша вскидывает бровь, неужели он неправильно понял королевский намек, - …можешь забрать. - Благодарю, мой король. Могу я…? - Да, - сухо отвечают. На что помощник радостно скалится, толкая девушку к столу у трона. Та заваливается прямо перед повелителем, не решаясь поднять взгляд на тирана. Её одежды окончательно раздирают, оголяя юное тело пред гостями. Бяша пристраивается сзади, входя в девственницу одним рывком. Девушка беззвучно плачет, не смея тревожить зверя криками. Рома ведет костяшкой вдоль заплаканной щеки. Поднимая красное от стыда и слёз личико. Карие, влажные глазки смотрят на него с преданностью и любовью. Словно щенок, не узнавший истинной жестокости мира. Как же Рома не любит таких подстилок, а вот Бяша вполне. - Погавкай! Девушка вздрагивает, не веря своим ушам. На пробу издаёт звук: - Аф. - Громче! Собак никогда не слышала? Могу исправить, в псарне и для тебя место найдется. - Аф, - раздается в молчаливом зале, эхом проходится вдоль стен. - Хорошая собачка! – скалится король, похлопывая девку по щекам. Бяша наматывает волосы на кулак, чтобы через мгновение выгнуть юное тело до хруста. Впивается в шею, оставляя кровава алый засос. Девушка взвизгивает, впиваясь ногтями в стол. Такая миниатюрная и покладистая, точно псина. Самое то для Бяши. Похоже сегодня снова пополнится его небольшой зверинец. Надо будет только добавить несколько штрихов. Кажется, на днях у одного из дворян сдохла рыжая сучка. Вечно весёлая, растрёпанная скотинка. Сколько её не били, сколько не травили, всё бес толку. Вечно ноги королю при встрече лизала, да с радости под себя ходила. Теперь хоть после смерти с неё толк будет. Роме думается, что рыжие лохматые уши, в светлых волосах прекрасно смотрятся. Надо только чтоб пришили по бокам, а не как обычно – на макушке. - Держи и не смей выпускать, Бяшка только послушных любит, - смеётся король, маша пред изумленной девушкой обглоданной костью. Всё еще мокрой от королевской слюны, - умница! Омега аккуратно берет кость, сжимая между белых, совсем не острых зубок. Не порядок, надо будет подпилить. - А ты чего раскис, твой дар я принял. Или помочь хочешь? Мужик встрепенулся, дернув плечом. - Нет, мой повелитель, благодарю за твою щедрость, - голос у посла дрогнул на мгновение, - это моя дочь. Король пьяно смеётся, жестом руки отсылая мужика прочь. Следует ещё несколько послов со всех углов света. И все они преподносят дары от которых тянет блевать. Одна из девушек оказывается довольно смелой, открыто соблазняя. Стоит, играясь с темной прядью, пальчик соскальзывает с локона, падая прямиком в глубокий вырез платья, девушка прикусывает губу, стреляя глазками. Рома скалится, бюст действительно не маленький, грех таким не хвалиться. - Хочешь внимания, детка? – надменный голос заставляет омегу напрячься. - Да, мой король, - лепечут в ответ, строя невинное личико. - Что ж, мои рыцари давно просили себе новую подстилку, - мужчина отмахивается от посла, ленива откидываясь на трон. Один из стражников закидывает омегу на плечо, унося прямиком в казармы. Злоба, мелькнувшая в глазах посла, лишь веселит. И Рома провожает его раскидистым хохотом, что разносится по просторному залу. - Посол Триана. Рома оживляется, девушки из этой страны были самыми стойкими и прекрасными. Пожалуй, именно их он и ждёт весь вечер. Но вместо привычного мужчины в темном кафтане. К нему поднимается фигура, заточенная в белоснежные, лёгкие одежды, покрывающие все тело. Высокий ворот закрывает лебединую шею. Такую хрупкую и утонченную, она наверняка прекрасно будет смотреться в его ладони, которой он будет душить, вбиваясь в хрупкое тело. Широкие ленты, будто послушные змеи, обвиваются вокруг свободного платья. Алые розы распускаются на талии, сплетаясь в извилистую ленту до самого плеча, постепенно мельчая и растворяясь в белых, едва заметных бутонах. Цокот каблучков затихает, фигура останавливается на последних ступенях, почтительно кланяясь. И алые, как Силиагские розы, уста, начинают свой танец. Лицо незнакомки прикрыто накидкой, закрывающей всё, вплоть до кончика носа. Из-под ткани струятся белые, отливающие серебром волосы. Что напоминают дикие водопады в глубине лесов. Такие текут с вершин гор, неся с собой жизнь, что веками была в плену льда, и мудрость стылых вод, наконец нашедших своих слушателей в виде лесных тварей. Лишь сильные шаманы, поклоняющиеся древним и получившие их благословление, могли понять шепот водопада. Могут ли локоны дивы, быть так же приятны, как первый снег? Иль они колючи, словно давно заледенелый пруд, потревоженный чужим касанием и рассыпавшийся на прозрачные осколки. Рома облизнулся, это самый дивный дар за всю его жизнь. Даже его верные волки заинтересованно заводили носом по воздуху. Словно чувствуя голод хозяина, что просыпается только во время охоты. Девушка не красовалась перед ним и не тряслась от страха. Стояла спокойно, щебеча что-то о даре для великого повелителя и надеждах на мир. Впервые по-настоящему зачесались руки от желания. Она была долгожданным, детским подарком, который хотелось открыть. Медленно избавляясь от обертки, слой за слоем. Туман желания затмевает разум и единственное на что он сейчас способен, это на искреннее наслаждение от чарующей музыки чужих слов. Дева на миг замолкает и в голове щелкает, он не желает больше медлить ни минуты. - Чудно! - само слетает с губ. Рома не может больше сдерживаться, подскакивает и обойдя стол, устремляется прямо к своему подарку. Алые губы поджались, дева обиделась на Ромину грубость, - не злись, сладость моя. Чужая обида и впрямь резанула по сердцу, словно он оскорбил самое родное для себя существо. Когда до белой щеки оставались жалкие сантиметры, пальцы вдруг упёрлись в раскрытый веер. - Простите, но "Соловья", может трогать лишь один альфа - его муж. Соловья? Ему преподнесли наследную принцессу, как мило. Может он пощадит их страну. - Ты мой подарок! - Со всем уважением, повелитель, но я лишь посол, - его прелесть опускается на несколько ступеней, а между ними гордо вышагивает омега. Рома отталкивает её, устремляясь следом за белоснежной. Но та, словно туман, уходит от него, растворяясь в воздухе, не удаётся даже за одеяния ухватится, оно просто тает от соприкосновения. - Хочу тебя, - хмурится альфа, делая шаг. - Это невозможно, - мурчит, ласковой кошкой. - Я завоевал девять королевств, я не знаю этого слова! – хвалится Рома, но дева на это лишь хихикает, прикрываясь веером. И сердце пропускает удар, он желает видеть эту улыбку, желает снова услышать нежный смех. - Нет, ваше величество, не в этом дело. Вы ведь предпочитаете женщин, а я мужчина. - Ты лжёшь! - рычит король, спускаясь всё быстрее, но жертва оказывается ловчее чем он думал, всё равно ускользая. Алые губы снова поджимаются. - Я не смею лгать вам! - твердо говорит дева. Наверняка супя белоснежные брови. Рома пробегается взглядом по белой фигуре, одежды скрывают все изгибы и сказать наверняка, кто перед ним невозможно. Но всё же, что-то внутри подсказывает, что это правда. - Не имеет значения! – выплевывает Рома. Приходя в неистовство, от того, что омега всё быстрее пятится от него. Да так плавно и грациозно, словно летит по воздуху, и ступни его не касаются грешной земли. - Я принц, ваше высочество. Наследник. Я могу лишь стать вашим супругом, но не даром. Вот они уже преодолели ступени и теперь движутся по залу. Омега оказывается всего на пол головы его ниже. Это отзывается трепетом в глубине души, они почти одного роста, почти наравне... - Так стань! – наконец срывается шатен.