Твоя душа будет принадлежать мне и мне одному!

      Жизнь демона в Раю оказалась гораздо лучше, чем дома, хотя признавать это Даниэль не собирался. Его всегда учили, что ангелы – коварные, безжалостные существа, скрывающие жесткость за несколькими слоями дружелюбия и вежливости, но Даниэль не стремился воспользоваться шансом узнать, правда это или нет, поскольку истина была последним, что интересовало его; он был рад уже тому, что над ним никто не издевался и не ограничивал его свободу, по которой он так тосковал первые пятьдесят лет своей жизни. И всё-таки новый дом не был лишён недостатков, за большую часть из которых, впрочем, несла ответственность тёмная природа демона. Его душа, искалеченная, искусственно уменьшенная ради маскировки, постоянно голодала и подталкивала к нападению; снабжения энергией от короля Велиала проходили редко и болезненно, а враждебно-добрая атмосфера лишь отравляла; общаться с источниками пищи, Даниэль не осмеливался, родичей же почти не видел, да и с ними разговаривать было не о чем: старшие его презирали, сверстники ненавидели, “друг” по имени Фернандо преследовал лишь одну цель – раздражать его всеми доступными и недоступными способами, – посему Даниэль нёс бремя одиночества, будучи единственным хмурым лицом среди безмятежного населения Небес. Белая ворона. Или, точнее, чёрная овца.       Утешение он нашёл в литературе. Теперь Даниэль мог просто брать книги из библиотеки, а не красть и читать тайком, как раньше, когда стремление к знаниям подавляли в нём за ненадобностью. Он с головой погрузился в столь нежно любимый им мир фантазий и грёз, не покидая его несколько лет, пока не пресытился, но как только этот кран закрылся, дыра в душе снова дала о себе знать, и тогда Даниэль стал отчаянно искать заплатку.       В поисках ему помог Театр. От вида огромного зала, заполненного естественными врагами, Даниэль едва не потерял сознание, но выступление заставило его забыть о боли. Он с детским восхищением глядел на величественный оркестр, не пропуская ни единой ноты. Сама способность инструментов, изобретенных смертными, издавать столь божественные звуки, очаровала его не слабее мысли о том, как легко чернила на бумаге способны перенести в иную реальность. Чем дольше он слушал, тем сильнее крепло в нём желание стать частью этой таинственной силы. Далеко не сразу он решился на активные действия, но в конце концов понял, что нет смысла тратить время на страх, и выбрал флейту, чей печальный голосок запал ему в душу сильнее всего. Он не рассчитывал в одно мгновение стать великим музыкантом, напротив, считал себя недостойным даже одной жалкой попытки, и всё-таки провал ощутимо ударил по нему. Спустя несколько потраченных впустую лет он, впав в отчаяние, бросил флейту и обратился к её частой спутнице, не менее печальной и таинственной – скрипке. Это решение далось ему нелегко из-за воспоминаний с Фернандо, который использовал её в качестве инструмента пыток, однако Даниэль понимал, что больше ничего не сможет столь же точно выразить скорбь, отягчающую его судьбу. К некоторому удовольствию он обнаружил, что смычок и струны подходят его рукам гораздо лучше, чем клапаны; его пальцы чувствовали себя уверенно и естественно, и пусть поначалу создаваемые им звуки были лишь немногим мелодичнее тех завываний, что извлекал из инструмента Фернандо, занятия не проходили даром. Даниэль никуда не торопился, зная, что у него в запасе вечность, и с каждым шагом навстречу мечте всё более переполнялся желанием с помощью усердия превзойти ангелов, которые рождены гениями искусства. Пусть и не сразу, но его старания окупились: Даниэль смог научиться играть сносно. Его следующей целью стал оркестр, причём он хотел прийти туда не робким новичком, а уверенным в себе мастером.       Даниэль никогда не подумал бы, что однажды музыка станет смыслом его существования, поскольку за всё время, проведённое в Преисподней, у него ни разу не выпало шанса как следует с ней познакомиться. Несмотря на естественную неприязнь ко всему доброму и светлому, за это неожиданное открытие он был благодарен новому дому и со скрипкой практически не расставался. Его мечта, первая, на которую он осмелился за всю свою недолгую, но тяжёлую жизнь, становилась всё ближе, ближе… Наконец, спустя пятьдесят лет и полгода с того момента, как его нога ступила на зелёные дорожки Рая, его приняли в оркестр. Каким трудом ему это досталось, не подозревал никто.       В тот день Даниэль спешил на первую репетицию, ради которой так усердно занимался всё это время, и опоздать никак не хотел. Однако на следующей же улице его окликнули:       — Подожди! Подожди, пожалуйста!       Даниэль сердито дёрнул плечами и обернулся. На него смотрел маленький мальчик в блёклой одежде грубого пошива, которая была для него слишком большой. Игривой походкой он подошёл чуть ближе.       — Привет! Я Илай! Истинный ангел Илай! Давай дружить!       — Прошу прощения, я спешу.       — Как тебя зовут?       — Я не…       Не дожидаясь ответа, мальчишка прыгнул навстречу Даниэлю, едва его не коснувшись. Тот от неожиданности едва не подскочил сам: одного прикосновения к ангелу достаточно, для того чтобы его маска слетела.       — Ну скажи! Я же представился! Это невежливо!       — Даниэль. Меня зовут Даниэль. Я очень занят, мне нужно идти.       Он развернулся, но прежде чем успел сделать хоть шаг, позади вновь раздался голос надоедливого малыша:       — Я появился на свет совсем недавно, и ты первый, кого я встретил! Это судьба, разве нет?       В пару прыжков он оказался прямо перед его лицом. Даниэль невольно прижал руку к груди – светлая аура слишком мощна. Он практически видел, как счастье пульсирует внутри юнца, будто кровь, что течёт по человеческим венам, как оно омывает маленькое тело и чистый разум и как, в конце концов, проникает во внешний мир, оставляя место для других, более взрослых эмоций, и рассеивается на мелкие частицы, часть из которых, вполне возможно, уже поселилась в его собственной душе. Ему стало нехорошо.       — Извини, я правда не могу остаться.       — Тогда поговорим, когда ты вернёшься! Я буду ждать!       Вялая, измученная, постаревшая не по годам душа встрепенулась от этого неожиданного знакомства, словно замёрзшая птица от прикосновения тёплой руки. Даниэль, однако, не позволял себе насладиться этим теплом в полной мере, ведь ещё в раннем детстве редкие ростки радости в нём подавили, растоптали, будто сорняки; впрочем, для демонов они действительно были лишь ненужными, вредными сорняками. Но даже эти обрезки с невылеченными, долго кровоточившими ранами, не могли не вспыхнуть с новой силой после этой встречи. Даниэль беспокоился, что в него попали крупицы светлой энергии, но остановиться и проверить ему не позволяло время: он непременно опоздал бы на репетицию.       Музыканты из оркестра радушно встретили новичка и сразу приняли его. Даниэль давно перестал удивляться такому отношению, что, впрочем, не помогло ему расслабиться до конца. Он чувствовал себя не на своём месте: все его подбадривали, старались развеселить, помогали ему, если что-то не получалось. Он понимал, что ничего этого не заслуживает и лишь временно занимает чужое место.       Для первой репетиции Даниэль справился неплохо, пусть в его мечтах этот момент был более ярким. Когда он покинул здание театра, то вздохнул с облегчением, вместе с тем желая поскорее вернуться. Это противоречие нисколько не смущало его, должно быть, оттого, что он был слишком уставшим для рефлексии. На тот момент всё, чего он желал, это запереть себя в четырёх стенах небольшой, но уютной комнаты и не выходить во внешний мир до тех пор, пока не появится необходимость. Воспоминание о новом знакомом его сознание спрятало куда-то далеко, отчего весёлое детское личико, ждавшее его неподалёку от дома, застало его врасплох.       — Привет-привет, неистинный ангел Даниэль! Теперь ты свободен, да? Пойдём погуляем!       Даниэль растерянно смотрел на него, невольно поёжившись. Он успокоил себя тем, что истинные всегда ведут себя несколько странно, порадовался надёжности созданной королём маскировки и лишь затем задумался: «Неужели всё это время он провёл здесь, ожидая меня?»       — Мальчик, разве…       — Я не мальчик! — надул губки тот. — Зови меня по имени!       — Мм… Как тебя?..       — Я истинный ангел Илай!       — Илай… разве с тобой не могут погулять создатели?       Впервые за их знакомство радость малыша померкла. Он насупился и склонил голову.       — Не могут. Они ушли. По делам.       — И оставили тебя одного, хотя ты только-только появился на свет?       — Ага.       И вновь что-то шевельнулось в душе Даниэля, прогнав усталость. Разве ангелы могут просто взять и бросить своего ребенка? Каким бы тяжёлым не было его собственное детство, одиночества Даниэль практически не знал. Первые годы его опекун вообще никуда не уходил, и пусть он его бил, оскорблял, пусть над ним издевались, но должное воспитание Даниэль получил. Конечно, ему досталось особое внимание, по сравнению с остальными, но он никогда не интересовался теми, кто окружал его всё то время, так что ему было не с чем сравнивать, оттого ситуация Илая показалась ему удивительной. «Не такие уж эти ангелочки идеальные…» — ехидно заметила самая тёмная его часть, но всё-таки Даниэль больше беспокоился о другом.       — Почему они так поступили?       — Я не знаю. Я ничего ещё не знаю. И поэтому хочу, чтобы рядом был кто-то, кто объяснит. — Илай протёр глаза – два больших изумруда блестели непролитым дождём – и улыбнулся. — Но если ты не хочешь или не можешь, я не буду заставлять. Подожду, когда создатели вернутся или придёт кто-нибудь другой.       — Не стоит ждать. Я уделю тебе немного времени.       — Правда? Правда-правда? Ты уверен?       — Уверен. В данный момент моё расписание свободно. Лишь позволь отнести домой скрипку.       — Я пойду с тобой! Заодно посмотрю, где ты живёшь!       Даниэль шагал быстро, не давая возможности себя догнать. Он ощутил, как растянулись уголки его тонких сухих губ, причиняя неприятную боль, и, не до конца понимая, зачем, накрыл их ладонью. Лишь оказавшись перед входной дверью, он отнял руку ото рта. Илай попытался пройти внутрь вслед за ним, но Даниэль захлопнул дверь прямо перед его носом. Он отдавал себе отчёт в том, что может выдать себя подобным поведением, но не мог ничего с собой поделать.       Оказавшись в одиночестве, он облегчённо вздохнул и огляделся. Его окружали голые белые стены, белый же потолок да светло-голубая плитка. Полки пустовали, ведь личными вещами он до сих пор не обзавёлся, за исключением скрипки, скальпеля, подаренного отцом Фернандо Вельзевулом, и книг, которые находились, конечно, не в коридоре. Из всех трёх комнат, что были в его распоряжении, Даниэль пользовался лишь одной. Именно там он и оставил скрипку. Перед тем как вернуться на улицу, он подошёл к столу и взял из ящика пособие по природе высших существ, ещё один подарок от Вельзевула. От его страниц веяло самым настоящим злом, поэтому, прижав его к груди, Даниэль почувствовал себя немного лучше. Вся эта комната уже успела пропитаться тёмной энергией демона, которая позволяла поддерживать душевное равновесие. Окно никогда не открывалось и прятало внешний мир за плотными чёрными шторами, найденными с огромным трудом, чтобы не впустить внутрь добро и свет. Даниэль знал, что любой ангел, очутившись здесь, поймёт истинную природу хозяина дома, и из-за этого гостей у него не было никогда.       «Илай ждёт. Пора идти», — напомнил он себе, после чего, тяжело вздохнув, вернул книгу на место и побрёл к выходу, ругая себя за то, что поддался детскому очарованию. Илай ждал его на пороге, приплясывая от нетерпения.       — Куда пойдём?       — Думаю, тебе прежде всего стоит побывать в центре.       — Можно, я возьму тебя за руку?       Даниэль отвернулся, чтобы тот не увидел, как его лицо скривилось от отвращения.       — Нет. Это не в моих привычках.       Илай не расстроился: наверное, он был слишком взволнован предстоящим путешествием. Улицы Небес похожи одна на другую, и ему приходилось выслушивать разъяснения Даниэля, чтобы в будущем не заблудиться. Илай весело скакал впереди, чудом не сбивая с ног прохожих, и его короткие золотистые кудряшки сияли на свету. Он постоянно оборачивался к Даниэлю, и у того каждый раз захватывало дух и покалывало внутри. Светлая, практически белая кожа, излучающая слабый свет, делала его похожим на фарфоровую куколку, высокий лоб показывал благородство истинного ангела, едва заметные тонкие брови придавали лицу слегка высокомерный вид, солнечная улыбка отвлекала от болезненно-бледного цвета губ, а весело вздёрнутый крохотный носик выдавал в нём настоящего непоседу. Илай, казалось, вобрал в себя всё самое чудесное, что только существовало в этой реальности, и даже тусклая, скучная, слишком большая для него одежда не могла это скрыть. Его красота ослепляла демона, сжигала его тёмное сознание, и всё-таки он не мог не восхищаться ею. Когда малыш убегал далеко вперёд или сворачивал не на ту улицу, он быстро возвращался и всё норовил коснуться Даниэля, чего тот никак не мог позволить.       — Почему ты такой угрюмый?       — Какой есть.       — Тебе скучно?       — Вовсе нет.       — Так улыбнись, улыбнись! Я хочу видеть твоё счастье!       Даниэль поспешно отвернулся, поднеся руку к лицу, но Илай всё же успел заметить, как взлетели уголки его губ – и залился искристым смехом.       Их район находился довольно далеко от центра, ведь для невообразимо огромного количества жителей Небес требуется подобающее число домов. Рай постоянно расширяется, что происходит практически незаметно по одному мановению руки представителей высшего чина, но, как бы велика ни была жилая территория, для всех центр один. Путь до него может занимать время, равное одному или нескольким дням по системе смертных, но вечные, нестареющие существа могут безо всяких переживаний позволить себе не торопиться. С некоторых пор в устройство Рая были введены изменения с целью сделать существование людей здесь более комфортным; в том числе появилась симуляция смены дня и ночи. Ангелы, впрочем, не обращали на это никакого внимания и могли проводить целые недели на улицах, не замечая, что порою вокруг становится немного темнее.       Когда Илаю надоело бегать и резвиться, он подошёл поближе к Даниэлю и стал с интересом его разглядывать.       — Если ты хочешь что-то сказать, говори.       — Да нет, просто ты такой необычный! Впервые вижу темноволосого ангела, хи-хи! Хотя я ещё мало кого успел встретить, так что, может, в тебе нет ничего странного…       — Д-да, ничего странного… — пробормотал Даниэль, испытывая угрызения невесть откуда взявшейся совести.       — Ты мне нравишься.       — Почему?       — Потому что ты рядом.       — Этого недостаточно.       — А что ещё нужно?       «Глупый ангел. Кошмарно глупый ангел», — отчаянно подумал Даниэль, пытаясь успокоиться.       — Мы совсем не знаем друг друга.       — И что с того? Все ангелы хорошие!       Даниэль прижал руку к груди и вонзил в душу невидимые когти, чтобы заглушить новую боль привычной, физической. Илай заметил, что с ним что-то не так и обеспокоенно склонил голову.       — Всё хорошо?       — Да, — как можно твёрже ответил тот. — Я в порядке.       — Тогда я рад!       Поскольку Даниэль не поддержал этот странный разговор, Илай решил самостоятельно развеять неловкую тишину. Пока он мило щебетал ни о чём, Даниэль изо всех сил старался выглядеть невозмутимо. Долго пытка не продолжалась: наконец они попали в центр, что стало понятно по более широкой дороге. Жилых домов здесь не было, весь простор отвели под огромный парк-лабиринт и несколько главных зданий. Одно из них – единственный небесный Театр, куда Даниэль и повёл маленького спутника.       — Хм. Судя по всему, на данный момент выступления не проводятся. Однако в ближайшем времени состоится мой первый концерт.       — Ты играешь в оркестре? Чудесно, чудесно! — Илай захлопал в ладоши. — Как думаешь, может, мне тоже стоит учиться музыке?       — Поскольку ангелам открыты все пути в покорении музыкального мира, мне кажется отменной глупостью лишать себя этого удовольствия.       — Тогда на чём мне играть? Подскажи!       — Я настаиваю на том, что выбор должен остаться за тобой.       — Умм… Ты ведь играешь на скрипке, да?       — Не думаю, что сей инструмент тебе подходит. — Даниэль на мгновение задумался. — Если ты желаешь услышать мою рекомендацию, я назову флейту.       — Флейта… А тебе она нравится?       — Это мой любимый музыкальный инструмент.       — Тогда решено!..       Илай выбрал слишком быстро. Даниэль ничего не знал о его предпочтениях (если они и вовсе могут быть у столь юного существа) и потому счёл, что навязал ему собственное мнение, а значит, какая-то часть его злой души перешла в это невинное, чистое создание. Ему стало не по себе.       — Не стоит спешить. Тебе следует выбирать, исходя из собственных вкусов, вместо того чтобы следовать словам незнакомца.       — Чего ты расстроился? Флейта – это же здорово! Да я бы и без тебя её выбрал!       Даниэль постарался взять себя в руки, чтобы не портить ему настроение зря.       — Хорошо. Пойдём дальше. Куда бы ты хотел заглянуть?       Илай указал пальцем на длинный забор, за которым виднелись довольно высокие для Рая деревья.       — А это что?       — Центральный парк, поистине живописное место. Хочешь отправиться туда?       — Да!       Вход в парк находится в самом центре, а его просторные извилистые тропинки простираются далеко за его пределы. Тут и там можно наткнуться на небольшие круглые фонтаны, а неподалёку от входа располагается настоящее миниатюрное озеро. Поскольку намокнуть ангелы не могут, а от жары не страдают, коротать время возле воды здесь даже более приятно, чем в мире смертных. Отдохнуть можно на деревянной скамье, но многие сидят прямо на земле, не боясь грязи. Многие предпочитают окружить себя яркими цветами, на клумбы с которыми можно наткнуться почти на каждом шагу. Пусть они лишены манящего аромата живых, но вместе с тем бессмертны, потому на них можно лечь, не боясь сломать тонкие стебельки и погубить нежную красоту.       Несмотря на всё это, имитация природы на Небесах далеко не идеальна. Основной её минус – однообразие погоды. В Раю всегда весна в разгаре, всегда ясно и светло, поэтому те счастливчики, которые не понаслышке знают, каково гулять ночью под дождём или играть в снежки, не могут в полной мере наслаждаться загробной жизнью.       Даниэль к ним, разумеется, не относился, но в Аду погода весьма вариативна. Главная её функция – доставлять мучения грешникам, а вот демоны к ней быстро привыкают. В редкие спокойные дни прошлого Даниэль частенько выходил на прогулку подальше от дома, находил безлюдное место и просто читал, порою недовольно морщась от криков тех, кому кислотный дождь разъедал кожу. На Небесах же он смог найти укромный уголок, который стал называть своим – один из тупиков лабиринта, где располагалось одинокое дерево с густой листвой, создающей приятную тень. Здесь, в тишине и спокойствии, он прочитал не один десяток книг. Разумеется, приводить сюда прекрасного, но шумного и надоедливого юнца он не собирался и вместо этого повёл его по самой популярной тропе.       Поскольку этот лабиринт действительно огромен, заблудиться в нем новичку труда не составит. Несмотря на все предупреждения держаться рядом и даже на то, что они шли по самой простой ветке, Илай заплутал, и Даниэлю пришлось даже побегать, чтобы найти его. «Куда подевался этот несносный мальчишка?!» — возмущался он, но, какой бы гнев ни бушевал в нём, мысль о том, чтобы бросить Илая и уйти, даже не пришла в его голову.       — Вот ты где! — Даниэль протянул было руку, чтобы схватить его за запястье, но вовремя вспомнил, что делать этого нельзя. — Почему ты умчался?       Потеряшка хихикнул, невинно похлопав ресницами.       — Тут так хорошо, я хочу увидеть всё и как можно скорее!       Даниэль тяжко вздохнул и неодобрительно покачал головой.       — Спешить было ни к чему. Выбранная мной дорога показала бы тебе главные достоинства этого места. Теперь мне необходимо скорректировать план прогулки.       Илай кивнул, и они продолжили путь по изменённому маршруту. Ветка, на которую они в конце концов вышли, была самой большой, и именно в ней находился укромный уголок Даниэля, так что ему приходилось постоянно напрягать память, чтобы не зайти туда по ошибке. Прохожих тут было значительно меньше, чем на изначальной, и на какое-то время в воздухе повисла тишина.       — Здесь так спокойно… — невольно пробормотал Даниэль.       — Тебе нравится, когда кругом тихо?       — Да.       — А я люблю, когда шумно и весело!       — Заметно.       — Часто гуляешь в этом парке?       — В последнее время захожу сюда довольно редко, но раньше проводил здесь многие дни.       — С друзьями?       — С книгами. Впрочем, я готов назвать их своими единственными друзьями.       — Разве с ними можно общаться?       — Не уверен, что слово "общение" здесь уместно. Книги рассказывают истории, делятся опытом, вызывают разные эмоции – совсем как в разговоре. Вот только ответа они не услышат, и в этом вся разница. Я больше люблю слушать, чем говорить, поэтому меня всё устраивает.       Не получив незамедлительного ответа, Даниэль обернулся. Взгляда, которым одарил его Илай, он никогда ранее не получал и потому не сразу понял, что же плещется в его ясных глазах. Это было сочувствие, искреннее, без тени презрения. Тогда Даниэль наконец ощутил разницу между ангелами и демонами, понял, что всю жизнь его обманывали.        — Но ведь это так… одиноко…       Его высокий звонкий голосок дрогнул, а конец фразы было едва слышно. Светлая энергия, покидающая тело Илая в образе быстро исчезающих, не оставляющих следов слёз, источала сладко-горький оттенок тоски. На несколько мгновений Даниэль впал в ступор, сражаясь с желанием поглотить эти источники, но, сделав над собой невероятное усилие, вернул самообладание.       — Почему ты расстроился? Из-за меня?       Илай молча кивнул.       — Успокойся. Я ведь не плачу. Всё нормально. Честно.       — Но… это так грустно… когда даже обняться не с кем…       Даниэль насторожился и потому успел отпрянуть, когда тот попытался заключить его в объятия.       — Ты не хочешь обнять меня? — расстроенно прошептал Илай.       — Я не люблю прикосновения.       — Почему?       На этот вопрос Даниэль не мог дать ответа. Он пожал плечами и продолжил идти.       — Если не успокоишься, прогулка на этом закончится.       — Ты очень холодный…       От этих слов ему вновь стало виновато. Он подошёл ближе к Илаю, который до сих пор тихо всхлипывал. Как утешить плачущего ребёнка, он не имел ни малейшего понятия.       — Прости. У меня часто возникают проблемы с выражением эмоций. Я не злюсь, просто волнуюсь о тебе.       — Волнуешься?       — Д-да… — неловко кивнул Даниэль, не уверенный в том, правда это или ложь.       Илай на секунду замер, будто что-то обдумывал, а затем радостно подпрыгнул.       — Спасибо! Я рад! Ты такой хороший, я хочу стать твоим другом! Вот увидишь, со мной намного веселее, чем с книжками!       «Он безоговорочно верит каждому моему слову…» — отметил про себя Даниэль. — «Если постараться, я смогу из него верёвки вить». Обмануть беспомощное, потерянное дитя, забрать его душу и преподнести в жертву хозяевам, если те, конечно, дадут разрешение на подобный эксперимент. Эта мысль вызывала противоречивые реакции: с одной стороны, Даниэль всегда интересовался этой темой, с другой же, он сомневался, что сможет сломать того, кто прямо сейчас находится рядом, доверчиво глядит на него, ловит каждое произнесённое им слово, норовит коснуться, обнять, утешить… Несмотря на всё желание, он понимал, что не способен провести эту виртуозную игру, по крайней мере сейчас.       — Ладно, — машинально ответил он.       — Ура! — Илай залился мелодичным смехом, который напоминал звон маленьких колокольчиков – новый звук, режущий слух. — Что-то мне здесь надоело! Веди меня куда-нибудь ещё! Как отсюда выйти?..       Даниэль отвернулся, прижав ладонь к губам, и быстрым шагом повёл его к ближайшему выходу.       — Хорошо. Куда теперь пойдём?       — Не знаю, решай ты.       Выбор был очевиден. В центре больше ничего, кроме Верховного Совета, не заинтересует малыша. И пусть Даниэль всегда испытывал страх от одного его вида, он понимал, что Илай должен там побывать.       Пусть здание было не очень большим, оно сразу выделялось своей необыкновенной аурой. Резная белая крыша держалась на четырёх толстых колоннах, которые переходили в широкие ступени. Плотные стены выглядели очень старыми, но без единой трещинки, и от них веяло торжественным величием. Парадный вход представлял собой высокие двойные двери, почти всегда распахнутые для посетителей, а чёрный вход, ничем не примечательный, использовался лишь персоналом.       Илай обратил внимание на Совет сразу и даже остановился от восхищения.       — Ух ты! Что это?       — Верховный Совет.       — Можно зайти внутрь?       Даниэль невольно поморщился, заранее ощутив боль.       — В приёмную пускают всех, но дальше пройти не получится, если там идёт заседание.       — Мне всё равно! Хочу посмотреть!       Илай вприпрыжку побежал к парадному входу, не оставив спутнику выбора. Даниэль морально приготовился к тому, что ждёт впереди, и последовал за ним.       Через открытые двери можно было разглядеть белые стены, унылость которых разбавили картинами, и нежно-голубой ковёр в приёмной. Высокая арка вела в длинный светлый коридор, где так жаждал погулять Илай.       — Здесь так здорово, я хочу знать, что там дальше! — хныкал он.       — Мне очень жаль. В данный момент в зале проходит заседание, — терпеливо отвечал охранник.       Даниэль нахмурился и подошёл ближе к Илаю. В тот момент он очень хотел схватить его за шиворот и поволочь на улицу.       — Илай, перестань докучать. Пойдём отсюда. Вернёмся позже.       Илай надул губки, но послушно побрёл к выходу.       — Прелестный у вас малыш, — заметил охранник.       — Я не его создатель, — буркнул в ответ Даниэль, прежде чем выйти на улицу. Эти слова возмутили его до глубины души. «Предположить, что это – мой ребёнок, моя собственность, моя вещь, над которой я имею полную власть и которую могу использовать каким угодно способом… невообразимо, чудовищно, преступно глупо», — упрямо шептал себе он, зная, что, к сожалению или к счастью, никогда не познает судьбу родителя.       — У тебя нет своих детей? — тихо поинтересовался Илай.       — Нет. Я, мм, слишком юн для этого. Мне пятьдесят, — невозмутимо ответил Даниэль, сократив свой реальный возраст в два раза.       — О-о… Понятно…       — Неужели я выгляжу таким старым?       — Нет, просто ты ведёшь себя, как взрослый.       — Куда ещё пойдём?       — Если честно, я уже устал. И расстроился. Так хотелось в Совете погулять…       — Увы, у нас с тобой нет возможности туда попасть. Залы могут посещать только члены Совета.       — Тогда я им стану!       — Сомневаюсь. Рядовых ангелов среди них нет и никогда не было.       — Почему?       — Полагаю, из-за того, что низшие слишком приближены к людям.       — Это нечестно! Я всё равно стану членом Совета, вот увидишь! Я докажу, что достоин!       Даниэль поднёс руку к губам и отвернулся.       — Я хочу в тебя верить.       Не спеша они вернулись в родной район. Даниэль тихо радовался, предвкушая заслуженный отдых, но хватило лишь робкой просьбы со стороны Илая, чьи создатели ещё не вернулись, чтобы он послушно побрёл вслед за ним на соседнюю улицу к дому, который не отличался от прочих ни снаружи, ни, как выяснилось, внутри. Закрыв за собой дверь, Даниэль невольно вспомнил первые дни в Раю, когда его собственное жилище было таким же пустым и равнодушным. Очевидно, что хозяин пока не успел оставить в этом месте частичку своей души, что здесь ещё толком не жили. Тем чуднее среди этой унылой обстановки смотрелась светлая головка ребёнка, наблюдающего за таким огромным, но ещё незнакомым окружающим миром. Одиночество висело на потолке невидимой паутиной и готовилось окутать беззащитную юную душу с ног до головы, обездвижить и передать в руки паука-отчаяния, который высосет из неё всю светлую радость, которая, конечно, внушает любому демону отвращение и страх, но всё-таки Даниэль не мог не вмешаться. Желание помочь он объяснил самому себе намерением втереться в доверие, пусть такого приказа ему не давали.       — Я скоро вернусь.       — А?! Я с тобой!       Даниэль позволил юному ангелу увязаться за собой хвостиком и, не обращая на него внимания, отправился прямо к своему дому, оставив Илая ожидать у порога, как и в прошлый раз. Из своей домашней библиотеки Даниэль собрал две стопки книг и положил сверху шахматную доску в качестве бонуса. Ничего больше он предложить не мог.       — Ты хочешь, чтобы я всё это прочитал? — спросил Илай, когда они вдвоём раскладывали книги по полкам в его комнате.       — Я тебя ни к чему не принуждаю, лишь предлагаю опробовать литературу разных жанров.       — А тут есть книга про Верховный Совет?       — Я не совсем понимаю, что значит "книга про Верховный Совет". Мы можем сходить в библиотеку чуть позже и поискать там.       — Хорошо! А когда мне надо будет всё это вернуть?       — Можешь оставить себе, это подарок.       — Ого, спасибо!       Даниэль был занят сортировкой и не смог прижать руку к груди. Странная боль в душе никак не хотела уйти.       — А почему вот эти книги стоят в стороне от остальных? — спросил Илай, указав пальцем на стопку, которую Даниэль поставил на другой конец полки.       — Это учебники. Они довольно сложные, так что не стоит читать их самому.       — Я не уверен, что создатели согласятся учить меня по чужим учебникам…       — Тебя буду учить я.       Эти слова сошли с уст Даниэля непроизвольно, будто вытянутые из него одним печально-молящим взглядом малыша, и пусть он успел несколько раз проклясть себя за них, сияющее лицо Илая убедило его в том, что не так уж всё и плохо.       — Как здорово! Спасибо, Даниэль! Я хочу тебя обнять!       Тот машинально отступил назад на несколько шагов.       — Прошу тебя воздержаться.       — Ну почему?       — Извини, но это доставляет мне дискомфорт.       Илай нехотя сдался. Он положил на стол книгу, которую решил прочитать первой, а затем потянулся за шахматной доской.       — Это игра, верно? — спросил он, рассматривая её со всех сторон. — Выглядит красиво!       — Верно. Давай присядем, я объясню тебе правила.       Даниэль не играл в шахматы очень давно, да и тот опыт оказался испорчен Фернандо, так что заодно он освежил и собственную память. Он ожидал, что столь активный ребёнок не сможет долго сидеть на месте и слушать, но Илай приятно удивил его своим усердием. Вскоре теория была усвоена, и они приступили к практике. Даниэль приготовился подыгрывать и вскоре понял, что зря: ловкость юнца застала его врасплох. Даниэль перестал поддаваться и всё же победил, хотя не ожидал, что это окажется так непросто.       Они играли снова и снова, постепенно привыкая не только к правилам, но и друг к другу. Даниэль сразу заметил, что его юный ученик не слишком долго размышлял над своими действиями, что, впрочем, не мешало ему делать правильные решения, а также первым делом он стремился установить господство на доске, обратив пешку ферзём. Сам Даниэль, напротив, никуда не торопился, слабые фигуры практически не тревожил, сосредоточившись на главной задаче. На игровом поле Илай показывал смелость и твёрдую волю, и если эти качества будут развиваться в нём дальше, марионетку из него сделать не выйдет, потому Даниэлю было необходимо как можно раньше взять всё в свои руки.       В самый разгар очередной партии, когда Илай обдумывал свой ход, вернулись его создатели, принеся с собой свежий поток светлой энергии. Три высоких фигуры удивлённо уставились на незнакомого гостя. Даниэль поспешно встал с места и вежливо им кивнул. Внутри него в один миг началась паника.       — Здравствуйте, я…       — Даниэль, ты куда?! — возмутился Илай, не дав ему договорить, после чего демонстративно громко стукнул фигуркой о доску. — Твой ход!       Даниэль обернулся, чтобы виновато пожать плечами, и вновь обратился к создателям:       — Я сосед. Присматривал за Илаем в ваше отсутствие.       — Спасибо тебе огромное! — обрадовалась одна из них, обладавшая такими же, как и Илай, золотистыми кудрями и зелёными глазами. — Нам всем пришлось срочно отлучиться, я так за него беспокоилась…       — Надеюсь, он не слишком тебе надоел? — хихикнув, поинтересовалась вторая, которая нежно-розовыми прямыми волосами и светло-голубыми глазами не слишком походила на отпрыска.       — Что вы, он прелестный малыш.       Илай наконец вскочил со стула и подошёл к ним. Третья создательница, белокурая и голубоглазая, потрепала его по голове.       — Илай, нам очень жаль, что пришлось оставить тебя одного. Ты на нас не обижаешься, верно ведь?       Тот нехотя кивнул, будто у него не было другого выбора.       — С Даниэлем очень весело. Он показал мне центр, а ещё подарил книжки. Много книжек!       — Ты поблагодарил его?       — Конечно!       Находясь в одной комнате с четырьмя истинными ангелами, Даниэль почувствовал себя совсем уж плохо. Было необходимо отступать, пока не стало слишком поздно.       — Прошу прощения, мне пора идти.       — Постой, мы даже не познакомились должным образом! — остановила его первая создательница. — Меня зовут Вероника, а это Мария и София.       — Приятно познакомиться, — кивнул Даниэль и собирался было уходить, но на звонкий детский голосок он не мог не обернуться.       — Даниэль, ты же потом придёшь ещё, правда? Я буду скучать!       — Разумеется, я приду. Мы договорились вместе посетить библиотеку, к тому же…       — О! Даниэль сказал, что будет меня учить! — весело сообщил Илай, повернувшись к создателям. — Вы же не против? Он уже и учебники подобрал!       — Это было бы чудесно, — кивнула Вероника. — К сожалению, у нас много дел, которые нельзя бросить…       — У тебя самого точно хватит на это времени? — спросила София.       — Да. Кроме выступлений с оркестром, у меня нет работы.       — Ого, так ты играешь в оркестре! — заинтересовалась Мария. — Мы обязательно придём на концерт!       — Благодарю. А теперь прошу меня извинить. Даниэль больше ничего не видел и не слышал. Он перестал контролировать свою душу, как только оказался дома. Что им завладело – гнев ли, уныние или спокойная ненависть, он не помнил. Истощённый, он проклинал всех, кто обрёк его на подобные мучения – собственного создателя, имени которого никогда не знал, Фернандо, Велиала с Ваалверифом, Люцифера, воспитателя, а также всех ангелов, которых успел повстречать за пятьдесят лет пребывания в Раю, особенно тех троих, которые, перед тем как создать отпрыска, не подумали о том, смогут ли за ним присматривать. Однако на него самого злиться никак не получалось – вспоминая блеск его изумрудных глаз, золотое сияние коротких кудрей, лучезарную улыбку, Даниэль ощущал лишь необъяснимую тоску и пустоту внутри.