Жабное чувство

Вайпер эффектно одëрнула подол иллюзорного плаща, выходя из варийского автомобиля. Когда в Намимори лето ещё только разгонялось, в Италии уже давно беспощадно палило солнце, отчего приходилось поддерживать постоянную нереальную иллюзию её фирменной накидки. Несмотря ни на какую дружелюбность или даже семейность среди Аркобалено, Вайпер никак не сможет появиться вне своего закрытого образа. Привычка, выработанная годами практики и обмытая кровавыми слезами. Можно поделиться информацией, можно отдать деньги, можно даже раскрыть секрет своих приёмов, но это? Показаться перед кем-то без плаща для неё то же самое, что заявится совершенно голой. Невероятное, непредставимое доверие. Вайпер была готова париться в сорокоградусную жару или часами сидеть промокшей до нитки, но не снять с себя броню образа. Сейчас же, спустя года всевозможной практики, плащ давно уже не доставляет ей никак неудобств. Она срослась с ним как со второй кожей, поддерживая иллюзию даже в бессознательном положении. Вайпер спокойным шагом прошлась по дорожке и, не заходя в дом, завернула в сад. Там, в приятной тени плодовых деревьев расположились остальные Аркобалено. Удивительным образом сегодня она была самой последней. — Вайпер-семпай! — Скалл подскочил со своего пледа и тут же засуетился. — Наконец-то! Вайпер успела лишь кивнуть, как её ловко посадили в её любимое кресло, заботливо вытащенное из гостиной. — Скалл-сама приготовил кексы! И печенье! И торт! Я очень старался, Вайпер-семпай! Попробуй, попробуй! Скалл пододвинул ломящий от еды столик и отошёл в сторону, нервно переминая пальцы. Отчего-то весь его вид сегодня транслировал волнение и беспокойство. — Лакей, сядь! — рявкнула Лар в стандартном командирском тоне. Скалл тут же плюхнулся на землю, промахиваясь мимо своего расстеленного пледа. Он так и замер, сидя на кошеной траве и во все глаза глядя на Вайпер. Раздался взмах крыла, и где-то сверху вспорхнула птица. Все молчали, но было очевидно, кто именно был центром всеобщего внимания. Реборн нечитаемо смотрел на Вайпер из-под федоры, поглаживая Леона. Поза Лар была напряжëнной и выверенной. Если бы она не сидела, то точно бы стояла по стойке смирно. Колонелло же наоборот нервно качал ногой, хотя на лице у него также было решительное выражение. Верде, нетипично отложив свои записи, препарировал Вайпер глазами. Единственный, кто не смотрел на неё напрямую, был Фонг. Он расположился слева за низким столиком и, казалось бы, в привычном дзене пил чай. Однако даже без прямых взглядов Вайпер чувствовала его внимание. Их общее внимание. И совершенно не понимала, что могло вызвать такую реакцию. Она внутренне ощетинилась, приготовившись к удару. Возможно, она слишком расслабилась? Слишком привыкла к этим людям? Помня про все неудачи, предательства и растоптанную веру в человечество, Вайпер почему-то отчаянно хотелось верить именно в этих людей. Скорее всего зря, текущая атмосфера непрозрачно намекает что зря, но несмотря на всё это, Вайпер не хочет сейчас исчезать от проблем. Она даёт себе шанс. — Что-то случилось, моу? — её голос спокоен, лишь с лёгкой ноткой интереса, будто бы она уточняет про погоду. Она спрятала все эмоции в тумане скуки. — Мы обнаружили, что ты скрыла от нас кое-что крайне важное, — обычно Реборн любит смаковать непонимание собеседника, но сейчас он непрямолинеен скорее по привычке. Вайпер, также по привычке, цокает: — Я многое скрываю, это определение Тумана. Вы ожидали, что я отдам что-то бесплатно? — Мы ожидали, что ты не оставишь нас в совершенном неведении, — цедит в ответ Реборн. — Мы не можем заплатить за то, о чём даже не подозреваем. — И? Моё время ценно, я пришла сюда не для игры в шарады. — А для игры в Семью, кора?! Лар затыкает Колонелло рот, но слова уже сказаны. Вайпер ошарашенно вдыхает: — Я не… — Мы знаем. — Реборн снова берёт лидерство над разговором. Искусный парламентëр, когда это требуется — его явно выбрали как представителя общего мнения. Как странно быть сейчас с другой стороны переговоров. — Мы знаем и мы хотим понять. — Я… — в голове мелькают сотни сценариев и вариантов, возможные роли, удобная ложь… Но всё это неправильное и неподходящее, абсолютно не то, чем можно ответить. Любые другие люди? Она бы соврала, не моргнув — легче чем дышать. Но напротив сейчас её люди, и они увидят её насквозь. Честность. Не остаётся ничего кроме честности. Вайпер шумно выдыхает: — Я не знаю, что сказать. — Возможно, начнëм с того, что ты — Небо? — Это… не самая важная часть моего рассказа. — И всё же? Вайпер поднимает голову и наконец смотрит прямо на Реборна. Его глаза, чëрные и как бездна глубокие, неморгающе смотрят в ответ. Она замирает, раздумывая. Оглядывается и ловит взгляды каждого. Верде изучает её как новый фундаментальный закон природы. То, что всегда существовало, но при открытии внезапно заполняет белые пятна незнания. Будто бы ты даже и не подозревал о чём-то ранее, но теперь жить без этого знания кажется кощунственным невежеством. Скалл кусает губы, мельтешит пальцами и еле сдерживается, чтобы не вскочить. Он неловко улыбается, явно хочет разрядить обстановку, но молчит. Сейчас не время для его мастерского шоу, не время для перетягивания внимания и пустого шума. Скалл держит взгляд, и Вайпер впервые видит его настолько серьёзным. Впервые видит человека за маской клоунского черепа. Вайпер всегда казалось, что Скалл слишком легко доверяет, но это… Обнажëнное доверие совершенно другого уровня. Она отводит взгляд. Колонелло следит за каждым её движением. В нём бурлит неуëмная энергия, и если бы не рука Лар на его плече, он давно бы вытребовал все ответы. Нелло знает, чего он хочет и не стесняется этого показывать. Он хочет Семью. Он хочет стабильности. И он хочет избавиться наконец от всех недомолвок, сгладить все острые углы и снова быть радостным придурком, у которого единственные проблемы — покрасоваться перед соперником да полюбоваться возлюбленной. Вайпер сама непрочь поскорее с этим закончить. Лар Милч встречает взгляд прямо и открыто. Она всё также напряжена, что могло бы показаться обычным для неё состоянием, но… Она боится. Боится того, что несёт в себе Семья. Что это значит конкретно для Лар. Она боится, что не будет частью Семьи, и боится, что будет. Неопределенность точит её, и Лар не знает, чего именно хочет и что вообще ей нужно. (Зачем она им?) Для Вайпер видеть переживания Лар Милч — что в зеркало смотреть. Но разве каждый знает, что он делает, когда начинает семью?.. Фонг не улыбается. В нëм больше нет безмятежности и покоя. Внешне изменения в позе могут казаться незначительными, но его глаза? В них бушует сильнейший ураган. Это длится лишь мгновение, но Вайпер хватает. Доверие этих людей к ней и еë вера в них — всë это многократно перевешивает любые страхи. Она на секунду зажмуривается, берëт себя в руки и… развеивает иллюзию. Мир не рушится. Не звучит гром и не извергается лава. Связи между Аркобалено сияют ярко и ровно. Правильно, как всегда и должно было быть. Извечный плащ растворился с туманом, и Вайпер теперь сидит в своём любимом кресле в удобных шëлковых шароварах и забавных жабьих тапочках. Реальность оглушающе проста и свободна. Вайпер отпускает все тревоги на самотëк и с новообретëнной уверенностью начинает: — Когда-то давно, в трущобах города жила маленькая некрасивая девочка… С этим рассказом начинается новая жизнь. И продолжается старая. Потому что меняется всë и не меняется ничего.