Бродячий пёс

Всего лишь история на забытых богом пыльных страницах истории. Всего лишь. Под синим небом мало что важно, кроме ослепительного блеска жизни окружающего мира. *** Он ехал вперёд, продирая светом LED-фар темную пустынную ночь. В этой части США никогда не было снега. Тихо играла музыка с местных радиостанций: кажется, это был один из треков Робина Шульца. Его не стало очень давно, но его песня снова была в топах чартов американских радиостанций. Оптимус долгое время не понимал, почему так произошло, но сейчас, слыша только себя, музыку и тихую ночь, он начинал понимать: музыка наполняла людские сердца в такие моменты — особенно, ранним зимним утром — особым счастьем. Музыка вместе с окружающим миром врезалась в память, оставляя в...душе людей неизгладимое впечатление. Вот и он сейчас попался на этот крючок: воспоминание о поездке ранним утром сквозь мглу под унисон красивой мелодии врезалось ему в память, оставив в Искре ощущение счастья и единения. Впервые за долгое время Оптимус почувствовал долгожданное спокойствие... Музыка продолжала играть, мгла туманом висела над землёй, а маленькие снежинки падали с неба. *** Дневное солнце высоко висело в небе, был полдень. Небесное светило жаром обдавало его корпус, от этого теплового излучения хотелось спрятаться в тень. Он стоял на стоянке в ожидании, безмолвно ощупывая сканерами пространство вокруг себя. Вокруг — только дрожащий воздух, отсутствие движений и безлюдная парковка (все люди спрятались в здании "У Хоппса"). — Оптимус! — услышал он оклик. Бодрый голос Кейда внушил надежду и радость. Беспокойство из-за задержки человека в кафе тотчас ушло. Он взглянул на человека внутренним взором — тот весёлыми большими шагами шел к нему —, как солнечный летний полдень превратился в холодно-серое зимнее утро. Фигура человека растаяла также быстро, как и появилась. Оптимус понял: это воспоминание. Далёкое, размытое, но реальное — хоть что-то в этом мире показалось ему реальным. Только воспоминание о солнечном дне, проведенным с человеком, приобрело смысл в сером зимнем мире. Расцвело всем цветовым спектром и погасло, когда процессор распознал ошибку в базе данных. Снова галлюцинация. Опять. Призраки дороги не дремали, уставившись во все сенсоры на одинокого автобота. *** Миля за милей, акр за акром, но пейзаж за окном не менялся, словно кто-то поставил его на вечный повтор. Однообразные ландшафт и дорога вызывали тревогу и раздражение: Оптимусу казалось, что его путь преграждает виртуальная стена, заставляющая его в тысячный раз проезжать один и тот же участок. Но ещё хуже — ощущение круга. Куда бы не ехал, все равно возвращаешься в начало. Но дорога сорок пятого интерстейта не была кругом, она была чертовски прямой, как его собственное упрямство. Но даже это осознание не спасало его от ощущения, будто он застрял в матрице, в симуляции реального мира, как будто бы его движения зациклили в loop-анимации, а он сам стоял на месте в начале координат, никуда не двигаясь. Ужасное чувство. Оптимус взрычал мотором, напугав водителей рядом, и дыхнул черным дымом. Дорога продолжала лежать стрелой, показывая Прайму направление вникуда. *** На горизонте маячила фигурка одинокого студента с рюкзаком.