Большая разница

      Донхёк смотрел из окна автомобиля на проносящиеся мимо улицы утреннего Чикаго. Прохожие будто парили в воздухе, залитом тёплым розоватым светом, словно были персонажами мультфильма. Доносился запах свежего американо и выпечки. Но несмотря на умопомрачительную вчерашнюю ночь, настроение Донхёка на этот день уже было испорчено, потому что Джонни не мог остаться с ним. Он снова ехал к своей бывшей. – Ты опять к ней? — с деланным равнодушием спросил Донхёк мужчину на водительском сиденье, но слова всё равно падали в воздух салона тяжёлыми камнями. — Тебе обязательно туда ехать? – У Эми сегодня день рождения, — Джонни затормозил на красном и повернулся к парню рядом с виноватым видом. — Я же не могу пропустить День рождения своей дочери. Тем более, это один из немногих дней, когда я вообще могу с ней увидеться. — Он похлопал Донхёка по колену и быстро вернул руку на коробку передач: загорелся зелёный. — Пойми меня. Донхёк понимал. Или ему казалось, что он понимал, но сердце всё равно не желало принимать эту «семейную» часть его парня. Это его мужчина, и он не хочет ни с кем его делить, даже с его ребёнком. Но это слишком эгоистичные мысли, слишком мерзкие, поэтому парень мысленно ударил себя по щеке, от чего тут же поморщился — уже не мысленно. – И до скольки ты там? – Не знаю точно, — отозвался Джонни, — может быть до вечера. Тут машина вырулила на небольшую стоянку рядом с симпатичным одноэтажным домиком, соседствующим с ещё дюжиной таких же. Таких же небольших, милых и непримечательных. Одинаковых. В окнах отражался розовый рассвет, от чего картинка напоминала замыленную, выскобленную до идеальности фотографию из тех, что берут на референсы художники-любители. – То есть, сегодня тебя уже не ждать? — Донхёк отстегнул ремень безопасности привычным жестом, но в голосе всё равно чувствовалась обида. – Я позвоню тебе или напишу, если освобожусь пораньше, — ускользнул от прямого ответа Джонни. — Надеюсь, ты сможешь потерпеть ещё немного. Мужчина ласково улыбнулся и поцеловал Донхёка прощаясь. Парень тоже улыбнулся в ответ и вышел из машины. Та весело моргнула фарами, выехала со стоянки и укатила дальше по улице, сворачивая на первом же светофоре и скрываясь из вида. Потерпеть... В печёнках у него уже сидело это слово: «терпеть». Сколько можно терпеть, сколько ещё ему жить ожиданиями и надеждами? Неужели эта взрослая жизнь настолько сложна, что приходится такую огромную тучу времени проводить, маясь в неизвестности будущего? Сказал — сделал, зачем ждать? Но ждать было чего: это «потерпи» обещало в конце себя переезд к Джонни и долгую (Донхёк на это надеялся) совместную жизнь, полную счастливых (на это он надеялся вдвойне) часов. Так что выхода не было. Вот Донхёк и... «терпел».