Большая разница

Донхёк стоял в очереди за кофе, когда телефон завибрировал входящим вызовом. У них был перерыв между парами, и он решил дойти до студенческого кафетерия на первом этаже. «Как же не вовремя», — подумал парень, пытаясь втянуть локти и вообще все выступающие части тела в себя, пока полз за аппаратом в задний карман чёрных джинс. В одиннадцать утра здесь всегда бывало много народу: кто-то пытался проснуться, кто-то перекусывал, чтобы дотерпеть до обеда, а особо продуманные и загруженные закупались на вечер, иначе всё самое вкусное раскупят до того, как придёт время поздних пар. Наконец, телефон оказался на свободе, и Донхёк выпрямился, разгибаясь из позы «креветка пытается достать носом до третьей задней ноги». На экране значилось «Джонни `3`». В глазах на мгновение вспыхнуло удивление: обычно утром Джонни или на собрании, или с клиентами, или ещё где-то по работе. А сейчас звонит ему. Или... Он что, снова хочет отменить их совместные выходные? – Алло, мистер Ли у аппарата! – Пф, ха-хах, – в трубке послышался тихий смех, — мистер Со приветствует мистера Ли! Могу ли я услышать Донхёка, мистер Ли? Этот милый паренёк, который очень любит поёрничать, очень нужен мне сейчас. – О, и по какому-такому делу, мистер Со, он вам нужен? – тон Джонни не казался напряжённым или настораживающим, наоборот, его парень, кажется, с лёгкостью поддержал словесный флирт, так что, Донхёк немного расслабился — похоже, отменять никто ничего не собирается — и продолжил: — Если это не срочно, сообщит мне, я передам мистеру Ли, когда он освободится. Студенты, стоявшие к нему ближе всего, начинали оглядываться, но Донхёку было плевать: он всё же и правда любит привлекать внимание. – Хммм... — задумчиво протянули с той стороны трубки, — тогда я перезвоню, не хочу вас беспокоить, мистер Ли. В голосе Джонни отчётливо слышалась игривая улыбка. – Ох, прошу прощения за задержку, это Донхёк! — тут же воскликнул парень. А вдруг новость хорошая, а он её упустит! – Ну, привет, Донхёк-а, привет. Пожалуйста, поменяй своего секретаря, он в последнее время какой-то заносчивый, — Джонни уже откровенно смеялся в трубку. – Что-о-о такого? — Донхёк тоже улыбался. — Прикольно же! Дай почувствовать себя важной шишкой! – Повезло, что у меня сейчас перерыв перед собранием, — тон Джонни стал серьёзнее. — Рабочий день ведь, я не всегда смогу дождаться, пока ты наиграешься. — Извини, я понял, — Донхёк немного сник, а потом вдруг увидел, что до кассы ему остался один человек, и мысленно повторил заказ, чтобы произвнести не думая, пока говорит по телефону. Джонни вздохнул: — Не извиняйся, всё нормально. Я же сам позвонил. — Кстати, да! Что ты хотел сказать? — Ванильный капучино и кусочек барбекю-пиццы, спасибо. — Так внезапно позвонил. — Спросить хотел: ты сегодня вечером свободен? – М? Ты разве не к Сюзан сегодня? – Во-первых, мне только что написала Эми и сказала, что сегодня останется на ночь у подружки, а если Эми дома не будет. мне там делать нечего, как ты должен понимать, — конец фразы вышел немного раздражённо, и Джонни сделал небольшую паузу для вдоха-выдоха, прежде чем продолжить: — Во-вторых, при чём тут Сьюзан? Я не с ней туда хожу видеться. Это ты тоже должен понимать. Ну вот. Донхёк опять ляпнул не подумав. – Прости-и-и. — Сахар не нужно. Нет. Спасибо. — Прости-прости-прости! – Ладно-ладно. Так ты занят, да? Ну, я, конечно, слишком внезапно. – Нет-нет, — Донхёк усиленно помотал головой, растрепав чёлку, хотя собеседник его даже не видел, — я могу! Вообще-то, они с парнями планировали зависнуть на ночь у Джемина, чтобы пройти следующий уровень в игре, но с Джонни он не так часто остаётся наедине на несколько дней подряд. Они планировали встретиться в субботу, а теперь он будет ночевать в доме своего парня ещё одну дополнительную ночь. Игры могут и подождать! – Отлично! — Джонни, кажется, улыбался в трубку. — Тогда я заеду за тобой в колледж. Во сколько ты заканчивае– Что? Да, хорошо, я уже иду. Извини, меня на собрание зовут. Напиши мне, во сколько ты заканчиваешь, я приеду к этому времени. До связи! – Пока!.. — но на том конце уже стояла тишина: повесили трубку. — Вечно занятой, — пробубнил под нос Донхёк, но всё равно был рад, что Джонни позвонил. А когда перед тобой на столе лежит ещё и кусочек пиццы, радость, несомненно, удваивается. *** – Поиграю с вами в следующий. Отвечаю, — Донхёк выходил из кампуса сразу после пары, в семь ноль пять. Рядом шли его друзья-одногруппники, которым он только что (упс) сказал, что не сможет. – Ага, ты в прошлый раз так же говорил, — недовольно протянул Джемин. – У нас теперь команда не полная, — добавил грустно Сончан. — Как мы пройдём-то теперь? – Ничего, — ухмыльнулся Ян-ян. — Он потом этот уровень в одиночку проходить будет, чтобы нас догнать. – Ну ты и стерррва... — протянул Донхёк, и они вместе рассмеялись. Ян-ян, с которым Донхёк познакомился только в начале третьего курса, оказался ещё одним членом их с Ренджуном «бич-клуба», так что очень быстро был принят в близкий круг общения. – Сам-то, — ответил Ян-ян. — По-любому же твой папик позвонил. – Да, — Донхёк чуть повёл подбородком, — мой папик. Завидуешь? – Что-то не вижу его машины на парковке, — Джемин показательно оглядел университетсую стоянку. — Забыли про тебя, что ли? – Всё вам скажи, — Донхёк поправил лямку портфеля, чтобы было удобнее нести. – Ладно, мне правда пора. Соберите там все ачивки, а то я вас слишком быстро сделаю! – Ага, мечтай! Он пошёл очень быстро, успокаивая дыхание, чтобы не сорваться на бег. Конечно, машины Джонни не было на стоянке: он специально попросил мужчину остаться за углом колледжа. В прошлый раз, когда Джонни встал со своим чёрным Порше у ворот универа, о личности Донхёка чесали языки целую неделю. Неделю! Он, конечно, любил внимание, но не настолько же. Тем более, что обсуждали даже не его самого, а машину, в которую он сел. Больше он такого не особо жаждет. Порш, который наделал столько шуму, стоял за углом и приветливо мигнул фарами, когда Донхёк подошёл ближе. – Привет! Как прошёл день? — Джонни наклонился к Донхёку и тронул щёку носом, здороваясь, когда парень сел в машину. – Привет! Сегодня были обычные пары, так что ничего сверхъественного, — Донхёк снял портфель и бросил на заднее сиденье. — Если не считать твоего звонка, конечно, — он хмыкнул. – И чем это он такой сверхъестественный, интересно, — Джонни проверил дорогу на наличие машин и завёл мотор. – Ну... Ты позвонил утром. Да ещё и сказал, что твой поход «туда» отменился. – Ха-ха, что, думаешь, это всё инопланетяне подстроили? – Может подружка Эми — какой-нибудь иномирец! — Джонни рассмеялся, выруливая к повороту. — Так куда мы едем? – Я думал об этом, пока ждал тебя. Хотел свозить тебя в Аквариум Шедди*, — лицо Донхёка мгновенно засияло радостью, — но он ведь до пяти работает. – А, точно же, — парень тут же сник. — Кто вообще в наше время работает до пяти? Все нормальные люди до шести только работают, а после работы им чем заняться? – Не ворчи, — Джонни потрепал Донхёка за коленку. — Поэтому я поискал ещё места и подумал, что мы могли бы заехать в «Эндис джаз»*, там сегодня выступает очень хорошая группа. Я забронировал столик. – О! О... Погоди, он же в Нир-Норт-Сайде. Это почти другой конец города, мы успеем? – Он ведь до десяти работает. За полтора часа доберёмся, — уверенно ответил Джонни, но всё равно взглянул на запястье с часами. – А... — Донхёк оглядел свою одежду. Ничего особого: чёрные джинсы и вязаное худи с художественными дырами. Ренджун больше любил название «рыболовная сетка». — У тебя есть с собой запасная рубашка? А я как-то не готов... – Да, в бардачке. Давай, я остановлюсь, а ты переберёшься назад и переоденешься. – Ага. Донхёк, вообще-то, уже давно знал, что Джонни возит с собой запасную рубашку, потому что считает своей обязанностью выглядеть перед клиентами «с иголочки», даже если вечер уже слишком поздний или с утра вырвали из кровати внезапным звонком. Местом, куда вёз его Джонни, был известный в музыкальных кругах бар-ресторан, где периодически устраивали живые джаз-концерты. Здесь выступали все самые известные музыканты города: солисты и ВИА, музыкальные группы и инструментальные ансамбли. А джаз Донхёк любил. Так уж вышло, что вследствие специфики своего обучения (он ведь получал степень бакалавра в области музыкального искусства) ему приходилось слушать очень много очень разной музыки: поп, рок, классику, народную, электро, инди, баллады... А вот джаз не входил в его специальность, у профессионалов джаза было своё, отдельное направление. Поэтому им Донхёк искренне наслаждался. Альберт Эйлер, Арт Блейки, Блу Митчел, Чарльз Мингус — кого только не было в его плейлисте. Собственно, джаз был одним из решающих пунктов для его с Джонни сближения. Во время одной из встреч (это было, кажется, пятое или шестое свидание) Джонни попросил быстро забежать в музыкальный магазин и, пока Донхёк разглядывал синтезаторы в углу, купил какую-то пластинку, очень долго благодаря продавца. Когда Донхёк попросил показать ему покупку, оказалось, что это была раритетная запись Декстера Гордона «Afterhours/The Great Pescara Jam Sessions». Парень был так поражён увиденным, потому что мечтал послушать эту запись со старшей школы, что без задней мысли сказал об этом слух. А Джонни, тоже немало удивившись, предложил поехать к нему — ведь у него дома стоит проигрыватель для пластинок. Наверное, не нужно уточнять, что это была их первая совместная ночь. *** Они доехали до бара только к семи сорока — полтора часа в пути. За это время можно было доехать до его, Донхёка, родного города. Парень сначала даже хотел отказаться от затеи мужчины: лучше они купят продукты и приготовят дома или вообще закажут доставку. Чего так мучаться? Но Джонни сказал, что «Эндис джаз» буквально час назад анонсировали в соцсетях джем-сейшн (и даже показал пост своему парню), и после этого Донхёк сидел и смирно ждал, когда пробка вокруг них закончится. Это же джем! Джем — это чистая импровизация! Это то, что ты можешь услышать только раз в жизни, то, что обычно никуда не записывается (кроме, конечно, вездесущих гаджетов, хотя в «Эндис» штрафуют, если увидят тебя с телефоном в руке во время выступления). Словом, на джем они обязаны были попасть. Перед входом уже стояла небольшая группа курящих, что-то шумно обсуждая и активно жестикулируя. Джонни с Донхёком, переодевшимся в шёлковую светло-серую рубашку с жемчужным отливом, аккуратно обогнули компанию, чтобы не попасть под горячую руку, и зашли внутрь, после того как Джонни подтвердил бронь. Свет в помещении уже пригасили, видимо, ожидая выступления музыкантов. Официант провёл их к нужному столику и положил меню напротив Джонни, будто нарочно подчёркивая, кто тут старше и кто будет за всё платить. Мужчина этот тут же отметил: – Можно молодому человеку тоже ме- – Нет, нет, всё в порядке! — официант коротко кивнул и ретировался. — Забей, я всё равно не разбираюсь в меню. Я по ресторанам только с тобой и хожу. Джонни покачал головой и вздохнул, но ничего не ответил, раскрывая меню и пробегаясь глазами по названиям. – Закажем вино? Донхёк улыбнулся: – Почему бы и да? Нужно ведь отметить, твой вечер пятницы освободился для меня. Джонни не улыбался, но глаза искрились лукавством: – Я надеюсь, мы долго сегодня будем праздновать. Донхёк смутился и шлёпнул мужчину по руке. *** Признаться, Донхёк немного нервничал. Официант уже принял их заказ, но еду ещё не принесли — слишком много гостей собралось в этот вечер. Всё же он не мог до конца привыкнуть к таким дорогим заведениям, тем более, что без Джонни он тут не бывал. Иногда Донхёк бросал быстрые взгляды к другим столикам, пытаясь понять: есть ли тут ещё кто-то его возраста? Мимо ни словно по подиуму прошествовали две девушки, с умопомрачительными укладками, ресницами длинною в лопасть вертолёта, такими же ногтями и в сверкающих платьях в пол, под подолами которых наверняка скрывались высоченные каблуки. Когда они отошли достаточно далеко, Джонни легонько коснулся руки Донхёка своей, привлекая внимание, и сказал со смешком: – Если тебе кажется, что ты сюда плохо вписываешься, посмотри на этих дамочек — вот уж кто точно дверью ошибся. Донхёк тоже засмеялся: – Может они не так прочитали название на афише? – Или подумали, что Джаз Джем — это имя какого-то миллиардера, который устраивает вечеринку. Донхэ фыркнул со смешком и прикрыл слишком широкую улыбку рукой: – Однозначно. А когда им наконец принесли блюда и разлили вино по бокалам, свет вдруг притушили, и на сцену в ярко-белое пятно прожектора вышли музыканты. Зал тут же отреагировал негромкими но долгими аплодисментами. Их было четверо: саксофон, контрабас, клавиши и барабаны. В кремовых рубашках, жилетках, галстуках-бабочках и простых чёрных джинсах (Донхёк про себя ухмыльнулся: как он сегодня попал!). Зал, оживившийся при выходе музыкантов, немного успокоился и притих. Тот, кто стоял прямо в середине луча, поднёс мундштук саксофона к губам и заиграл, и Донхёк почти сразу забыл о том, что только что нервозно теребил салфетку, не зная, какую вилку из трёх ему выбрать для пасты, — его полностью захватила музыка. Когда мелодия немного окрепла и обрела путь, подключились клавиши, внося в тягучий звук сакса игривые переливы. Вступил в низах контрабас, придавая мелодии объём, и зал наполнился живым, живущим, подвижным джазом, от которого хотелось двигать плечами, топать ногами в такт и кивать головой. Потому-что они и смеялись с Джонни над расфуфыренными девицами: джем — это когда ты можешь встать и потанцевать, когда грустная меодия сменяется весёлой без предупреждения. На джемах не принято чинно сидеть как на классических концертах, а они так вырядились. Вот и сейчас они вместе с Джонни похлопывали ладонями по колену в ритм. Хотелось есть, но музыка была слишком хороша. Барабаны так и не вступили до самого конца, но Донхёк знал — в середине барабаны не вступают. Они всегда начинают. Либо они, либо сакс, и никак иначе. И барабаны вступили, задавая ритм, уже в следующей композиции. Донхёк уже успел сделать пару глотков вина, внутри стало немного теплее, и музыка ещё плавнее лилась в уши. Кто-то уже встал со своих мест, и Донхэ тоже не удержался. Это был определённо очень крутой вечер! Следующим снова вступил саксофон, начиная тихо, немного печально и не торопясь ускоряться: это была медленная композиция. Парочки вокруг повставали, обнимаясь и прижимаясь друг к другу, медленно покачиваясь, поворачиваясь по кругу. Донхёк принялся за остатки еды, уже порядком остывшие. – Спасибо, что настоял на своём и довёз меня сюда, — сказал он. – Угу, — услышал он в ответ и поднял голову, чтобы посмотреть на мужчину рядом: его интонации показались немного отстранёнными. Джонни сидел с бокалом в руках, почти пустым, и как-то рассеянно обводил взглядом танцующие пары. – Ты чего? — спросил Донхёк, расправляясь с едой и беря в руки бутылку вина. — Давай долью? Джонни кивнул и поднёс бокал к парню ближе. – Просто задумался. – О чём? – М-м... Я думал... — Джонни снова отпил вина. — Как считаешь, как мы выглядим для других? Дядя с племянником? Или препод, который привёл любимого ученика на концерт? — Джонни как-то нервно рассмеялся: — Главное, чтобы не отца и сына, это было бы совсем стрёмно. У Донхёка в голове сразу возник целый вихрь вопросов, но вслух он сказал почему-то обиженное: – Я что, на школьника похож? – Вообще-то иногда — да, — ответил Джонни, смотря на парня сквозь стекло бокала. — Особенно когда надеваешь свои мешковатые худи и огромные кофты с рукавами до пола. – Так тебе, значит, не нравится, что у тебя такой молодой прарень, да? Постарше захотелось? — обидчиво прошёптал Донхёк, надувая губы и скрещивая руки на груди. Но Джонни ответил серьёзно: – Конечно, нет. Я люблю тебя любого: в рубашках, кофтах, растянутых майках, взъерошенного по утрам или с укладкой для экзамена по фортепиано. — Пользуясь темнотой зала, Джонни взял руку Донхёка, быстро наклонился и оставил на костяшках лёгкий поцелуй. — А ещё, — он наклонился ближе к Донхёку и, понизив голос, договорил: — люблю, когда ты ходишь в моих рубашках по утрам, хотя они тебе большие и достают до середины бедра. Донхэ закусил губу и отвернулся, ничего не отвечая, за него говорили порозовевшие кончики ушей. Но пальцы из ладони мужчины он не выдернул. – Ну и чего тогда по поводу мнения других переживаешь? — через какое-то время спросил Донхёк. Медленная композиция уже закончилась, и музыканты объявили небольшую паузу. Люди вокруг тоже вернулись к еде и разговорам, кто-то смеялся, кто-то спорил, и Донхёк не боялся быть услышанным. Джонни вздохнул: – Честно, не знаю. Просто... Иногда посещают такие мысли, — он наконец перестал смотреть вокруг и остановил взгляд на своём парне, глядя на него с едва уловимой улыбкой, снова заставляя Донхёка смущаться. «И чего он опять об этом думает? Если бы его смущала разница в возрасте, они бы и встречаться не стали бы, — думал Донхёк. — Так чего опять? Пить ему, что ли, запретить...» Тут снова вышли музыканты и объявили, что собираются играть свою последнюю композицию, так что Донхёк весь обратился в слух, забывая, о чём только что переживал: сейчас время джаза. Он не заметил, что в глазах Джонни, всё ещё смотрящих на него, отражались смутное беспокойство и страх. Страх остаться одному.