Другая жизнь

Дерек Найман       Мы как можно скорее стараемся добраться до поляны. Дорога ещё подсвечивается последними лучами солнца, становится заметно холоднее, ещё и в мокрой одежде.       Добравшись, я отправляю Уильяма переодеваться, а сам быстро развожу огонь.       Когда я переодевшись возвращаюсь, Уильям греется у огня, пальцами прочёсывая мокрые волосы. Есть совсем не хочется, так что мы ограничиваемся несколькими кусочками вяленого мяса. Немного отдохнув, я приготовился к рассказу.       — Для начала я должен тебе кое-что показать. — откидываясь спиной на поваленное дерево, я собираюсь показать Уильяму ту часть себя, которую всегда скрывал почти ото всех, которой отчасти стыжусь и которая является напоминанием о том непростом времени. Своё клеймо. Оно находится чуть ниже тазовой косточки на правой ноге.       — Это… — Уильям, видимо сам того не осознавая, тянется и проводит кончиками пальцев по буквам ТК, а опомнившись резко отдёргивает руку, вызывая у меня лишь скромную улыбку.       — У меня был старший брат, разница у нас была всего три года, мы были очень близки. Как минимум я очень был к нему привязан. Мне было восемнадцать когда всё это произошло. Мы с ним росли и учились в пансионе. Ну я учился, а он не очень. Ему либо было слишком просто и из-за этого неинтересно, либо просто скучно. Короче, в восемнадцать лет у нас умер отец, и мы поехали к нему на похороны. Но так и не доехали. Пансион находился достаточно далеко от места похорон, так как отец часто переезжал, и путь лежал через границу. Была война. Нас взяли в плен, переправили через границу и собирались продать в рабство. Их не волновало простые мы люди, военные или дворяне, мы им были нужны только ради денег. Они сами не были военными, а обычными контрабандистами. Алана ранили. — Замолкаю. В голове вихрем проносятся те дни. — В первый же день он решил, что Я должен сбежать, спастись и продолжить дело отца. Вместе мы бы далеко не ушли. Как бы я не отпирался, понимал, что это единственный сейчас возможный вариант. Через пару дней появилась возможность сбежать. Ночью Алан смог развязать верёвки. — Теперь молчание затягивается слишком сильно. Я произношу страшные для себя слова. — Я оставил его там… Я очень плохо помню те дни, я быстро продвигался, прятался, потому что если бы меня поймали, то скорее всего убили бы, а так у меня был шанс хотя бы попытаться найти брата и спастись самому. Я смог вернуться и уладить все дела отца, не переставая искать Алана. Его всё-таки продали в рабство. Нашёл я его спустя четыре с половиной года. Но… это больше был не мой брат. Это было просто забитое существо, кукла без мозгов, оболочка. Вот тогда я совершил главную ошибку в своей жизни… Я не понимал, на сколько сильно его травмировали. Он не знал, что делать со свободой и боялся сделать даже лишний вдох. Я огородил его от любой работы, чтобы он больше отдыхал, короче говоря, постарался вернуть его к прошлой жизни. Но пытался я это сделать очень резко. Психика Алана с этим не справилась. Он не видел во мне брата, а видел лишь рабовладельца. Я был молод и при том никогда не сталкивался с рабством лицом к лицу. Спустя неделю прибывая в нашем доме где мы росли, он попытался вскрыть вены в купальне. Служанка принесла ему полотенце и сменную одежду, увидела и оповестила меня. Он был бледный, весь дрожал. Кровь везде, на руках, полу, в воде. Когда я стал оказывать ему помощь, он совсем не реагировал, а потом стал одновременно плакать и смеяться. Случилась истерика. Меня накрыло следом за ним. Я всё говорил и говорил про то, что всё будет хорошо, не останавливаясь. Потом всё ещё сидя на мокром кровавом полу, я прижимал его к себе, укачивая, а засыпая, он сказал мне «Братик». Я тогда так счастлив был, думал, что все мои слова подействовали… С того дня он не сказал больше не слова. Его взгляд потух. Его душа умерла. И как бы я не старался вернуть его, у меня не получилось. Я был с ним всё время, ежечасно проверял. Но и я не железный. Я уснул. Просто вырубился, спустя две недели такой жизни, когда я толком не спал, а если и спал, то урывками, не ел, так как кусок не лез в горло, а лишь следил, чтобы это всё делал он и при это не пытался себя убить. Мне снился сон, в котором был мой брат. Он разговаривал со мной. Извинялся, говорил, что не может так жить, а там ему будет хорошо, без боли и страха. Отец был с ним. Проснувшись, я бросился к нему. Он повесился. — Это всё. — я вытер рукой набежавшие слёзы и перевёл взгляд на Уильяма. Его мелко трясло и он явно пытался плакать тише, не привлекая моего внимания и не отвлекая от рассказа. Я притянул его в свои объятья и стал гладить по голове, успокаивая. — Я-я. с-сочувствую. Наверное, я слишком хорошо понимаю твоего брата. — чуть успокоившись, говорит Уильям. — Я тоже ничего кроме боли и страха не видела долгие годы. Порой в лихорадке очень сильно хотелось умереть, чтобы весь этот ад закончился, а в душе была надежда на другую жизнь, да и умирать страшно, — произносит, чуть усмехнувшись. — Теперь я рад, что я с вами. — И мы тоже все рады, что ты есть у нас. — с этими словами наклоняюсь и целую его в макушку сильнее приобнимая.       Уильям Три года спустя. — Может надо было всё-таки предупредить, что мы приедем? А если его дома не будет? А вдруг ему что-то не понравится? — всю дорогу я задавался этими вопросами, сходя с ума. — Всё будет просто замечательно. Дерек любит сюрпризы, ты сам так говорил, тебя он любит тоже. Так что может пойти не так? — в сотый раз повторяет мне это моя невеста. Луиза. Познакомились мы с ней чуть больше года назад, когда она пришла в мастерскую, но на тот момент не мою, за заказом. Так началась наша любовь. Дереку я не писал об этом. Он всё время в разъездах, а мне хотелось лично всё рассказать, поделиться. И вот как-то вот так на долго это всё растянулось. — Не знаю. Мне просто очень важно его мнение. Он моя семья. Я его люблю… Тебя тоже люблю… Я просто паникую… — постоянно прерываюсь и в конечном итоге опираюсь руками о колени и роняю на них голову. — Я уверена, что мы подружимся и твоя семья станет немного больше. Как минимум его убедит пятимесячный аргумент, — усмехается Луиза и проводит рукой по едва округлившемуся животу.