Хëн, хочу так же!

Раннее-раннее утро, солнышко только-только поднимается и просыпается. Чонин со вздохом сонным разлепляет чёрные глаза и жмурится от ярких лучей, которые проникают только в его комнату пока что. Где-то на другой стороне кровати спит Чан, торс которого не прикрыт одеялом и буквально светит своими кубиками. Чонин с мягкой улыбкой целует парня в щеку, спускается невесомыми поцелуями к шее и, оставив поцелуй и еле заметный засос на ключице, поднимается с кровати. Спать он всё равно уже не будет. Поэтому можно сходить в душ, посидеть в ванне, пока все спят. Тем более в такое время обычно не спит только он. Он даже не догадывается, что сегодня это совершенно не так. Ян скидывает с себя одежду, включает тёплую воду и с наслаждением забирается в ванную. Он затыкает слив и выдыхает, морщится от духоты в комнате. Тут так душно из-за змеевика, который отдаёт слишком много тепла. Зачем он им вообще нужен? Сушилка есть, куда можно вешать полотенца, а не здесь парилку устраивать. Старшие этого не понимают. От слова совсем не понимают. Чонин говорит-говорит им, а они посмеются и уходят по своим делам, оставляя макнэ злющего и недовольного. Какого чёрта они вообще все согласились купить дом? Какого чёрта все считают Чонина мелким? Какого чёрта вода такая горячая?! Чонин выплывает из своих мыслей и чувствует как его тело покрывается мурашками. Он крутит вентиль с холодной водой и с блаженством немного поливает на свои плечи и шею. От контраста температур его тело снова покрывается мурашками, но эти мурашки очень приятные. Холодные капли прекрасно ощущаются на разгоряченном теле. Да и к тому же совсем прогоняют сон. Чонин ранняя пташка, как говорят некоторые парни, а потому разрешают себе в выходные дни поспать подольше, зная как парень любит засиживаться в ванной. Чонин по привычке начинает петь песню и совсем не слышит или не желает слышать настойчивый стук в дверь, который недолго длится, ведь человек, который его создавал, уже ушёл, так и не достучавшись до парня. Скорее всего это был Феликс, ну или Сынмин, которые не любят спать, пока солнце в жопу не упрется. Эти двое лучше прогуляться сходят, чем будут сидеть в душной комнате дожидаясь когда проснутся остальные. Тем более в выходной. А вот Хëнджин, Чан и Чанбин точно решили сегодня отоспаться чтобы на следующей записи быть бодрыми, к тому же, Чан снова скоро засядет за написаниями песен и ему явно будет не до сна. Чонин устал с ним бороться, поэтому уже даже и не ждёт парня перед сном, если тот всё же уходит в студию. Смысл? Чан либо приходит уже под утро, либо вообще не приходит. Ночует в студии. Но он конечно же пишет об этом парню. Один раз правда было такое, что он не написал и макне вынес другим старшим мозг. В особенности Чанбину и Минхо конечно, ведь они же входят в хён-лайн. Сынмин с этого дико смеялся, но всё же ушёл по тихому, а то мало ли младшему что-то в голову взбрело. Чонин откашливается негромко и хватает с полочки шампунь. Он так любит все тропическое. Особенно гель для душа с ароматом кокоса, которым пользуется Чан. Ян просто обожает вжиматься носом в запястье старшего и вдыхать этот приятный аромат. Парень наносит немного шампуня на волосы и с наслаждением принимается делать такой своеобразный массаж, от которого хочется мурчать. Чёрные волосы покрываются белой пенной шапкой и Чонин еле сдерживает себя, чтобы не вылить немного пены для ванны в воду. Он не хочет заставлять остальных ждать, пока сам наиграется, поэтому переключает кран на душ и принимается смывать шампунь с головы. Он был бы рад просидеть в ванне весь день, но парни его убьют потом. В особенности Хëнджин, который жить не может без водных процедур. После душа Чонин как обычно натягивает бельё и шорты, а сверху тёплый халат, ведь в их доме не очень-то тепло. Есть у них такие люди, которые любят прохладу, а сейчас тем более лето, поэтому кондиционеры работают круглые сутки. Один только Чонин бубнит насчёт этого. Ему вот совсем не жарко. Ему прекрасно. Ян со вздохом открывает дверь ванной комнаты и тянет её обратно на себя, когда встречается взглядом с несколько недовольным Сынмином. Ким тихо хмыкает и хватается за ручку двери, тянет на себя, открывая её шире, и, пропустив младшего, скрывается в комнате. Чонин фыркает и хмыкает, сложив руки на груди. Ишь какой важный. Макнэ идёт на второй этаж дома, где находится балкончик небольшой, чтобы повесить влажное полотенце. Он со вздохом открывает двери балкона и выходит на него, наслаждаясь тёплым солнечным утром. Так хорошо, когда на дворе лето. А ещё Чонин хотел бы снова съездить на Чеджу. Там сейчас наверное очень хорошо и красиво. Полотенце, которое до сих пор покоилось на плече парня наконец-то находит своё место на сушилке и Чонин закрыв дверь, покидает балкон, а следовательно и второй этаж дома, ведь делать здесь ему нечего. К тому же он проголодался. Сейчас как напечет блинчиков… Старшие точно обрадуются такому завтраку. Чонин спускается тихо по лестнице вниз, оглядывается словно воришка и, вздохнув, наконец ступает на первый этаж. Интересно, Сынмин до сих пор в душе или вышел уже? Кто знает, может быть там уже Феликс сидит. Сынмин быстрый как ракета. Он даже его с Хëнджином комнату убирает в два счета, в то время как Феликс долго причитает о том, что Чанбин ничего не делает и убирается долго-долго. Ян направляется в сторону кухни, идёт медленно, будто не его желудок грозится разбудить весь дом своим рёвом. Парень заворачивает за нужный угол и с удивлением замечает, что дверь закрыта, а ещё его уши улавливают далеко не детские звуки, которые заставляют его щёчки гореть, но уходить парень не спешит. Он определённо точно знает кто там на кухне и чем там занимаются. Но парень был уверен, что Минхо и Джисон спят! Надо же шустрые какие. — Просто трахни меня уже на этом столе! — вполголоса возмущается Джисон и издаёт несколько довольно громких стонов. Сердце Чонина ухает куда-то вниз, а щеки заливаются ярко-красной краской. Надо же. И давно, интересно, Минхо и Джисон так развлекаются? А вот Чан никак не хочет поддаваться на провокации макнэ. Он изворачивается словно змей, но и искушает. То взгляд голодный кинет, то ухмыльнётся, усмехнётся. Его шаловливые руки уже не раз касались Чонина в таких местах и всё равно он противится. Чонин даже предлагал ему минет, хоть и не умеет, на что Чан с огромными глазами как у лемура впихнул ему в руки чупа-чупс и ещё долго ходил и негодовал. Он точно подумал, что его парень сумасшедший. Чонин уверен. Но извините. У Яна тоже потребности есть. Простых поцелуев ему мало и дрочка не спасает уже. А Чан как будто нарочно издевается. Он ведь не раз слышал Чонина, когда тот занимался непристойностями, но лишь усмешка украшала его лицо и он дожидался, когда парень закончит, сидя на кухне и растягивая удовольствие за потягиванием чая, хотя мог и помочь парню. Они же уже не дети. Чонину уже двадцатник! Ему далеко не восемнадцать и даже не девятнадцать. Двацать, черт возьми! А у него ещё не было ничего того, чем занимаются так называемые взрослые люди. Зато есть парень под боком, который не горит особым желанием заниматься этими взрослыми вещами. Чонин чувствует, как его тело выходит из оцепенения и как смущение охватывает его ещё сильнее, когда сильные родные руки окольцовывают его талию, а за ухом губы оставляют полыхающий след поцелуя. Парень запрокидывает голову, чтобы взглянуть Чану в глаза и коротко мажет языком по нижней губе, сглатывает. — И долго ты тут стоишь, малыш Йен-и? — насмешливый взгляд заставляет краснеть, а кожу на шее и спине покрываться мурашками. Чонин разворачивается к Чану лицом, кладёт руки на его плечи и ненадолго приникает к губам лидера, оторвавшись, он привстает на носочки и опаляет дыханием чужое ухо. Чан стоит смирно, ожидает, лишь совсем немного изредка сжимает задницу парня в руках, пробегает пальцами по ягодицам и выше, почти до шеи и возвращает руки на талию. — Хëн, а я хочу так же, — шепчет Ян и оставляет расцветающий след под ухом лидера, отчего тот выдыхает нервно и подхватывает его под ягодицы, заставляя обхватить талию ногами, а шею руками. — Всё вечером, Йен-и. Сегодня мы идём в парк развлечений, помнишь? — усмехается старший и довольно спешно удаляется прочь от кухни, мало ли Минхо и Джисон закончат невовремя. Чонин лишь тихо хмыкает, но сглатывает предвкушающий ком в горле, целует Чана в щеку, заставляя того улыбнуться и обнажить свои ямочки, и слегка улыбается. Вечером значит…

***

Вот-вот стрелка часов покажет 10 вечера. Именно сейчас группа собирается в парк развлечений. Когда все наконец-то готовы, лидер собирает всех в зале. Парни недоуменно и вопросительно смотрят на него и по просьбе присаживаются на диван и кресла. Чан вытаскивает из пакета несколько ободков, которые идут парами в комплекте, и улыбается слегка. — Я думаю, нам пора пополнить наш инстаграм забавными фотками, — говорит он и подмигивает Чонину, который вообще выглядит более озадаченным, чем остальные. Это Чан так отвлечься решил? Ну нет. Чонин всё равно возьмёт своё. Парни весело гогочут и каждый наугад хватает ободок. Получились такие парочки: Джисон и Хëнджин выбрали ободки с ушками далматинца, Феликс и Чанбин с ушками кроликов, Сынмин и Минхо с ушками котиков, а Чонину с Чаном достались ободки с тельцами уток. Вроде бы неплохо. Просто прекрасно. Чан с улыбкой осматривает всех парней и кивает головой довольный тем, что угодил всем с аксессуарами. Парни выходят из комнаты, направляются в коридор. Чонин жмётся к Чану, обвивает его руку своими двумя, будто боится упасть и вздыхает, когда старший говорит о том, что они поедут на машинах. Сердце макнэ подпрыгивает кажется до горла и заходится в бешенном беге, заставляет расцепитель руки и, смущённо улыбнуться в ответ на непонимающий взгляд лидера. — Хëн.. я пешком пойду, — выдыхает Чонин и поправляет ободок на голове, оглядывает группу и отступает чуть назад, пряча руки за спиной. — Йен-и, ты уверен? Один пойдёшь? Я могу с тобой.. — отзывается Феликс и протискивается между старшими, встаёт перед Чонином и улыбается солнечно. Людям теперь не нужно никакое солнце, ведь есть Феликс – самое яркое солнышко. Макнэ тихо вздыхает, слегка улыбается и безмолвно кивает. Он ещё раз оглядывает группу и совсем не желает замечать чуть недовольный взгляд лидера в свою сторону. Но Чан смотрит строго, прямо на него и прям излучает негодование и непонимание, от того слегка злится и складывает руки на груди. — Хëн, пожалуйста, не злись, — шепчет Чонин и кладёт ладошки на плечи лидера, гладит их вздыхает, когда чужие руки окольцовывают его талию. — Я просто… хочу пройтись, — он нервно выдыхает и издаёт тихий писк и скулящий звук, когда Чан подхватывает его на руки, как утром, заставляя обвить талию ногами, а шею руками. — Хëн, ну перестань. Я же не маленький, знаю куда идти. Тем более… Ликс-хëн пойдёт со мной, — вздыхает Чонин и осторожно опускается на землю, смотрит слегка недовольно и разворачивается к остальным, обдаëт их таким же взглядом и хмыкает. Он не ребёнок. Ну что у него за старшие такие? Сами-то не выросли ещё. — Ладно, хорошо. Не заблудитесь только, — усмехается Чан, треплет парня по волосам и уходит к машине махнув на прощание рукой. Чонин со вздохом разворачивается и идёт за Феликсом, который излучает радость и позитив, хотя буквально полчаса назад выглядел очень сонным. Парни не особо быстро и не особо медленно идут в сторону парка, наслаждаются теплом и ветром. Чонин изредка кусает губы, вздыхает и всё мнёт пальцы рук, смотрит исключительно вниз, куда-то на свои ноги и асфальт. Феликс в порыве своих весёлых рассказов и представлений сгребает его в объятия, ерошит волосы на затылке и всё приговаривает, что эта ночь будет незабываемой. Чонин лишь мычит что-то непонятное в ответ и вздыхает. Веселье – второе название их группы. Все участники до ужаса весёлые и забавные. Парни под гудок машины подходят к воротам парка и воссоединяются с группой. Чонин как и всегда обвивает руку Чана своими двумя и радостно что-то лепечет. Он чуть ли не мурчит, когда лидер треплет его волосы и еле сдерживает себя, чтобы не начать ластиться к руке словно котёнок. — Ну что? Идём на «Американские горки»? — улыбается Чан и обвивает пальцами запястье Чонина, кивает остальным на вход в парк и весело шагает вперёд, под тихое хныканье младшего. Чонин не горит желанием кататься на них, если честно. Да он вообще не горит желанием кататься на чем-либо по причине, которая известна только ему и о которой он конечно же никому не скажет. Время ещё не пришло, чтобы вскрывать свои карты. А вообще Чан единственный должен увидеть их. Группа проходит вглубь парка и его просторы заполняет громкий воодушевлённый ор. Чанбин словно ребёнок бегает взглядом по аттракционам и порывается поскорее начать развлекаться. До закрытия ещё два часа, поэтому Со надеется развлечься как следует. Чонин тихо мычит, когда Чан тянет его к аттракциону и качает головой, нервно вздыхает и осторожно убирает руку из цепких пальцев лидера, смущённо улыбается и отводит взгляд. Чан в удивлении смотрит на него, слегка улыбается и подходит ближе, заключает в объятия и целует нежно в щеку, сжимает талию в руках и выдыхает прямо в губы парня, готовый зацеловать их до смерти. Слишком уж он их любит. Очень сильно. Настолько сильно, что готов целовать их без остановки день и ночь. Круглыми сутками. Двадцать четыре на семь. А ещё он был бы рад зацеловать парня всего-всего. От макушки до пят. — Хëн, я не… я не хочу кататься, — выдыхает Чонин и слегка морщится и даже тихо мычит, хмуря брови и поджимая губы. — Ты хорошо себя чувствуешь? Ехать отказался, кататься тоже. Что с тобой, Йен-и? — ласково спрашивает Чан и заправляет прядку волос парня за ухо, целует в щёчку и мягко её гладит. Он с улыбкой наблюдает как млеет парень от его прикосновений, но усмехается, наблюдая как щёки младшего краснеют, а взгляд начинает суматошно бегать по всему, за что может зацепиться. Чонин молчит. Молчит долго, пытаясь успокоить бешеное сердце, сглатывает тихо и качает головой, поджимая губы и слегка улыбаясь. И что он должен сказать? — Со мной всё в порядке, — нервно мотнув головой, отвечает младший и вздыхает, наблюдая явное недоверие в чужих глазах. Он сжимает Чана в объятиях, обхватив его талию руками, и утыкается лицом в широкую грудь, сонно вздыхает и хмыкает. — Хëн, поцелуй меня, — говорит он, всё также пряча лицо на широкой груди лидера, и усмехается, наблюдая явную решимость сделать это здесь и сейчас, когда всë-таки поднимает голову, надеясь получить то, о чём попросил. Чан без слов накрывает его губы поцелуем, прижимает тело парня к себе и гладит по спине, пуская толпы мурашек по бледной коже. Чонин смущённо мычит в поцелуй и перемещает руки на плечи лидера, слегка сжимает их и гладит практически невесомо, после чего отстраняется и вздыхает нервно, боязливо выглядывая из-за плеча старшего. Все знают об их отношениях, конечно, но Чонин жутко смущается по этому поводу. Смущается до слëз. Один раз даже было такое, что он закрылся в комнате и не выходил оттуда весь вечер. Открыл дверь только перед сном, когда решил лечь спать, и конечно для того, чтобы Чан пришёл к нему под бочок и заключил в тёплые объятия. — Так что же, мы идём кататься, лисёнок? — вопрошает старший и переплетает пальцы их рук, слегка тянет парня за собой и улыбается тому, что Ян не сопротивляется. Чонин спешно садится в вагонетку, фиксирует поручень, чтобы ненароком не вывалиться, и вздыхает, наблюдая, что камера телефона Джисона направлена на них. На губах макнэ появляется еле заметная улыбка. Он машет рукой, смотря точно в объектив камеры и улыбается шире, щуря глаза. Чан следует его примеру и вдобавок ко всему обнимает его поперёк груди, целует в висок и усмехается, когда макнэ тихо бранится, на него за это. Человек, который следит за безопасностью на аттракционе просит сесть наконец в вагончики и опустить поручень. Чан с тихим «воу» садится и усмехается, слегка поëрзав. — Кажется, я подрос, — говорит он и снова усмехается. На него обращаются несколько пар глаз. Джисон выгибает бровь, Чанбин тихо усмехается, а Чонин лишь вздыхает тихо, улыбается и фраза «тебе показалось» эхом отдаётся в сознании. Чан никак не мог подрасти. Люди и постарше него катаются на аттракционах. — У меня ноги не помещаются, — говорит лидер и со вздохом всё же усаживается в вагончике. Чонин со смешком гладит его по плечу и с громким радостным возгласом вскидывает руки вверх, готовый ехать. Чан притворно мямлит что-то о том, что боится и обнимает младшего крепко-крепко, отчего тот тихо мычит и хрипит. Хватка у Чана далеко не слабая. К тому же Чанбин его в качалку таскает, поэтому пресс и мышцы парня всегда на виду. Чонин тихо смеётся и просит парня сесть ровно, так аттракцион начинает свою работу. Вагонетка небыстро поднимается вверх. Чанбин кричит и просит остановить аттракцион под смех лидера и младших парней. Чонин же сидит спокойно, совсем не боится и лишь выдыхает в прохладный воздух радостно, когда вагончики быстро едут вниз. Ор Чанбина заглушить просто невозможно. А крики от страха тем более. Сидящий рядом с ним Джисон тоже кричит, но скорее всего не от страха. Он постоянно кричит. Всегда и везде. По делу и без, но никто не жалуется. Хана любят все, даже Хëнджин. Эти двое иногда ведут себя, как парочка, которая живёт вместе уже долгое время и никак не может ужиться. Но всё равно между ними царит добрая аура и крепкая дружба, которую ничто не сможет сломать. Под оглушающие крики Чанбина аттракцион наконец-то останавливается. Феликс и Хëнджин смеются с парня как умалишённые и чуть ли не катаются по полу от его испуганного вида. Со на них прикрикивает и пыхтит, утирая выступившие слёзы с глаз. Феликс с этого смеётся ещё громче и подходит к парню, обнимает его за талию и треплет по волосам. Чонин тихо хихикает и подходит к старшему, приговаривая, что нет ничего такого в страхе, но получает довольно отрицательную и как всегда громкую реакцию. Чанбин вопит о том, что он вовсе не испугался и уходит куда-то, прихватив Феликса. Целоваться будут, наверное. Чонин уже и не сомневается в том, что эти двое вместе. — Не хотите перекусить? — спрашивает Джисон и смотрит на часы, тихо вздыхая. Он не стал есть, когда остальные решили устроить перекус, поэтому сейчас его желудок просит немного еды, чтобы получить больше энергии. — Хотим, — радостно поддерживает его Сынмин и тихо вздыхает, убрав руки за спину. — А ещё, скажу по секрету, мне надо в туалет, — говорит он и оглядывается. Чонин поддакивает ему, приговаривая, что ему тоже очень туда надо и, схватив парня за руку, бежит к кабинкам под удивленными взглядами группы. Сынмин мало что понимает, но в любом случае он всё ещё хочет в туалет, поэтому забегает в кабинку и закрывает дверь на замок, следом звучит такой же щелчок, когда в кабинку рядом забегает Чонин. Сынмин с удивлением вскидывает голову, когда в соседней кабинке слышится скулёж, выгибает бровь, пожимает плечами и выходит из туалета, прикрыв дверь и опирается на неё в ожидании младшего. Чонин спешно покидает кабинку и хнычет, что прищемил палец и его ноготь немного треснул. Сынмин с неким удивлением и сочувствием оглядывает повреждённый участок тела парня и слегка дует на него, усмехнувшись. Парни возвращаются к компании, Чонину вручают стаканчик с колой и горячий бургер, на что парень благодарно кивает и улыбается слегка. Он думает о том, что надо будет наклеить на палец пластырь по приходу домой. Иначе он так и будет дёргаться от боли, тем более повреждён ноготь и он цепляется за всё, что можно и нельзя. Ян без особого энтузиазма присасывается к трубочке, потягивая газировку, и вместе с остальными проходит к столикам, которые установлены вдоль небольшой аллейки. Парни рассаживаются за столики по четыре человека, как полагается, и Чонин со вздохом разворачивает бургер и, оттопырив поврежденнй палец, кусает, тихо мыча от наслаждения и осознания того на сколько он голодный. Наверное покатушки на аттракционе разбудили в нём аппетит. — Эй, Чонин-а, что с пальцем? — спрашивает Хëнджин и тянет руку, чтобы притянуть чужую к себе и получше разглядеть, ведь в темноте сделать это практически невозможно. Хван светит фонариком на палец макнэ и тихо цокает, отпуская. — Сильно болит? — спрашивает он и ухмыляется, наблюдая зв остальными парнями. Нет, ну чего они так смотрят? Хван вообще-то Феликсу в доброте и отзывчивости не уступает. А за любимым макнэ вообще готов ходить как мамочка и следить, чтобы тот ненароком не упал. Чонин в ответ на его вопрос машет головой и улыбается слегка, тихо вздыхает и осторожно убирает свою руку из изящных пальцев, принимаясь доедать свой ужин. Никто не замечает, но он слегка ëрзает на месте, хмурит слегка брови и вздыхает, продолжая жевать бургер и запивать его колой. Но вскоре успокаивается и изредка дует на плец, чтобы немного уменьшить боль, но это не особо помогает, если честно. Если бы он знал, что всё так будет, взял бы с собой пластырь. И бинт, и мазь. На всякий случай. Жаль, что он не может смотреть в будущее. Хëнджин с лёгкой ухмылкой снова обхватывает руку макнэ пальцами, отвлекая того от поедания бургера, и подтягивается слегка вперёд, вынуждая парня потянуться за ним. — Чан-хëн, — говорит он, обращая внимание лидера на себя, и усмехается тихо. — У нашего Йен-и болит пальчик, тебе стоит его полечить, — говорит он без улыбки, даже немного строго, отчего Чонин чуть ли не пищит и пытается выдернуть свою руку из цепких пальцев, но вскоре прекращает дёргаться, ощущая другие пальцы на своём запястье. Макнэ даже не успевает вздохнуть, как чувствует прикосновение горячих губ на на своих пальцах, которые лидер поочерёдно целует, уделяя большее внимание конечно же поврежденному пальчику. Чонин буквально сгорает от смущения и пищит, чувствуя взгляды на себе. Парни молчат, улыбаются, особенно самодовольный Хëнджин, наблюдают за этой картиной и точно умиляются. Они ведь даже не знают, чем парни будут заниматься по приходу домой. — Чан-хëн, хватит. Уже не болит.. — нервно выдыхает Чонин и убирает руку, прячет её за спину и отводит взгляд, отворачивается, пряча своё смущение.

***

Последним аттракционом были машинки, на которых мемберы удостоверились, что никогда больше не сядут за руль, ведь постоянные столкновения никому не пришлись по душе. Но, конечно, всё это шутки, ведь у них у всех давно уже есть права водительские и, если говорить по секрету, они даже иногда ругаются на тему того, кто следующий будет за рулём. Чонин в предвкушении потягивается и самым первым идёт к машине, решив обратно доехать, а не идти пешком. Время вот-вот приблизился к полуночи, а потому группа мечтает поскорее приехать домой и завалиться спать. Кроме Чонина конечно же. Да и Чан не выглядит таким уж сонным. Он скорее выглядит готовым к бою, нежели уставшим. Он же обещал. Парни садятся по машинам. За рулём, как обычно, Минхо и Чан. Чонин, не принимая возражений Хëнджина, садится на переднее сиденье, прямо рядышком с лидером, пропуская мимо ушей бранные слова и слова о том, что им не стоит вот так выставлять их отношения напоказ. Они бы ещё на съемках засосались… Вот был бы шок-контент! Наверное, их фанаты разбежались бы по углам от такого зрелища и больше никогда бы не заходили в ютуб или тикток. На заднем сидении автомобиля слышатся сонные чертыхаясь Хëнджина, которому снится что-то очень нехорошее. Хван чертыхается аж три раза подряд и с громким вздохом будто почти задохнулся просыпается, трёт кулаками глаза и спешно выскакивает из машины на свежий воздух, когда она наконец-то останавливается возле дома. Сынмин несколько скептически смотрит на него, но покидает машину и идёт домой следом за Чонином, который, кажется, домой спешит больше всех, но при этом точно не хочет спать. Ян влетает в дом, скидывает кроссовки и спешно идёт в их с Чаном комнату. Сынмин лишь смотрит на пустующее место, не успев даже ничего сказать: Чонин как будто со скоростью света унесся в комнату. Ким пожимает плечами и, сонно вздохнув, идёт в свою комнату, готовый завалиться в постель и не двигаться до утра, как и все остальные парни, которые ввалились в дом с оглушающим хохотом. Чонин с коротким вздохом включает в спальне свет и принимается нарочно медленно расстегивать пуговицы своей рубашки. Он то и дело несколько нервно поправляет свои волосы, которые лезут в глаза, и вздыхает, улавливая звук закрывшейся на замок двери и тихие шаги. Чан обнимает парня со спины и принимается сам расстегивать пуговки на его рубашке, пока тот стыдливо упирается взглядом в пол и не имеет возможности закрыть горящие от смущения щёчки руками. Неужели Чан серьёзен? Чонин уже успел подумать, что старший пошутил насчёт этого… Чан нередко шутит, поэтому Чонин уже начал спрашивать как заведённый о том, не шутка ли то, что говорит старший. — Ай.. Хëн, пожалуйста, ты же знаешь, что я не люблю укусы, — шепчет Чонин, когда Чан прикусывает кожу на его шее. Старший лишь усмехается прямо ему в ушко и прикусывает его, цепляет серёжку и проводит языком по ушной раковине, ведёт руками по оголенному животику парня и стягивает с него рубашку, прижимается бёдрами к заднице, выбивая из него тихий стон и скулёж. Чонин вбирает в лёгкие воздух и тихо поскуливает, когда старший трётся своими бёдрами о его задницу. Всё так прекрасно. Чан прекрасен и он прям подходит Яну. Такой большой, сильный, уютный. Он всегда поддержит и, наверное, если бы они были в каком-нибудь аниме или дораме, он обязательно защищал бы Чонина от всех бед и врагов. — Хëн.. ты же дашь мне то, чего я хочу, правда..? — спрашивает Ян и тихо стонет, ощущая чужие пальцы, которые измываются над его сосками как того пожелают. — Конечно, малыш. Всё, что пожелаешь, — горячим дыханием Чан опаляет красное ушко Чонина и разворачивает его к себе, чтобы в эту же секунду впиться в губы грубым, настойчивым поцелуем. Он кусает губы парня, пытаясь насытиться ими, сжимает его талию в руках, водит рукой по спине и ниже, сжимает ягодицы, отчего Чонин стонет тихо в поцелуй и еле ощутимо и заметно, но пытается отстраниться. Старший с громким чмоком отстраняется от истерзанных губ парня и, блеснув глазами, припадает губами к его ключице, оставляя всё больше краснеющий засос. Чонин лишь тихо стонет и выдыхает, ведь давно смирился с тем, что лидер любит оставлять метки на самых видных местах. И, о Боже, спасибо парням, которые закрывают на это глаза. Они видят всё и знают всё, но не акцентируют на этом внимания, за что Чонин им безмерно благодарен. Чан крепко обнимает парня за талию и медленно двигается к кровати, слегка подгоняя его. Но Чонину очень некомфортно находиться спиной к кровати и вообще он хотел бы немного побыть в сильных руках, обвить ногами талию лидера и впиться в губы снова, зарываясь пальцами в мягкие волосы. — Твои глаза такие прекрасные малыш, но не стоит сверлить мои губы взглядом, хочешь поцеловать – целуй, — усмехается тихо старший, сжимая талию парня в руках и наклоняясь совсем близко к его лицу. Чонин с тихим вздохом качает головой и слегка улыбается, садясь на кровать и утягивая парня за собой. Он укладывает старшего на спину, а сам сползает на пол и хватается за кромку шорт, чтобы тут же потянуть их вместе с бельём вниз, освобождая пока ещё несколько вялый член. — Хëн, помнишь я предлагал тебе… минет? — улыбается Ян и слегка опускает голову, опаляя красноватую головку органа горячим воздухом. Чан мычит что-то согласное и тихо выдыхает, когда юркий язычок на пробу касается головки. — И где же мой маленький лисёнок? Что ты сделал с Йен-и, развратник Ян Чонин? — выдыхает Чан и тихо мычит, качая головой, когда младший без промедления погружает в свой горячий ротик головку члена и обсасывает её, кажется с таким наслаждением, будто чупа-чупс сосёт. С губ лидера срывается первый более-менее громкий стон, когда губы младшего сжимаются, вобрав в себя половину члена. Чан точно видит звезды. Чонин неумело, но всё же пытается сделать ему минет и у него выходит довольно неплохо, даже хорошо. Может быть у него сейчас получилось бы лучше, если бы Чан тогда не отправил его на четыре стороны.. — Чонин, остановись, — выдыхает старший и приподнимается на локтях, треплет парня по волосам и тихо стонет, когда тот последний раз лижет головку прежде чем отстраниться. Чан тянет его на себя, поднимая с колен и впивается в губы, параллельно расстёгивая пуговицы на чужих шортах. Он оглаживает чужие стройные, но худощавые бёдра и прижимает парня к себе, усаживая на свои бёдра, отчего тот тихо стонет и ëрзает слегка. Чонин помогает ему снять с себя шорты, которые тут же улетают куда-то в темноту, и мычит, чувствуя как чужие руки невесомо касаются кромки его трусов, и вздрагивает, когда чужие зубы снова сжимаются на его коже, оставляя укус-метку. Чан наконец-то пускает руку в бельё парня, слегка сжимает ягодицы, пока не доходит до нужного местечка и в удивлении приподнимает брови, активнее двигая рукой в белье парня. — Так-так, Йен-и… — звучит несколько угрожающе, отчего мурашки табунами бегут по коже Чонина, а с губ срывается тихий стон и скулёж, когда Чан с наглой усмешкой двигает пробку, с которой Ян проходил чёртовы два часа, взад-вперёд, вгоняя её глубже, задевая простату. — Х-хëн, я… я не хотел тратить время.. — выдыхает судорожно Чонин и поджимает губы, тихо хнычет и мычит, сжимается вокруг предмета, когда старший вгоняет его особенно глубоко. — Надо же. Неужели ходить с пробкой тебе понравилось больше, чем если бы я вылизал тебя как следует, малыш? — томно шепчет Чан и убирает руку из белья. Он снимает подрагивающее тело парня со свои колен и с жадностью оглядывает его тело, а после, не желая больше ждать, стягивает с него бельё. Чонин со вздохом переступает через трусы, которые замертво упали на пол и снова пристраивается на чужих бёдрах, так и не вынув инородный предмет из себя. — Знаешь, как я люблю тебя, — шепчет куда-то в шею младшего Чан и оставляет укус, заставляя его издать стон и промычать, сжав чужие плечи руками. — Я знаю.. — выдыхает Чонин и улыбается нахально, впивается в губы с настойчивым поцелуем, наслаждаясь тем, как блуждает Чан руками по его телу. Он стонет протяжно в поцелуй, когда пробка с хлюпающим звуком покидает его нутро, и мычит, чувствуя, что её заменяют пальцы старшего. Два пальца Чана хорошо скользят внутри и ещё больше растягивают стенки, когда парень раздвигает их на манер ножниц. Он рывками толкается глубже и ловит губами громкий стон-крик Чонина. Ян выгибается в спине и запрокидывает голову, открывая рот в ещё одном довольно громком стоне. Чан без особых усилий нашёл заветную точку. — Хëн… — скулит Ян и сам насаживается на пальцы, двигаясь в такт толчкам, и постанывает. Изредка с его губ срывается протяжное «Чан-и», которое постоянно поглощается стонами и рваными вздохами. — Знаешь, Йен-и, идейка вылизать тебя до искр перед глазами всё ещё у меня в приоритете, — отвечает ему на скулёж Чан и вынимает пальцы, напоследок проводит ими по сжимающемуся колечку мышц. Он осторожно приподнимается и переворачивается, подминая парня под себя, и целует. Глубоко, чувственно, проводит языком по ровному ряду зубов и прикусывает нижнюю губу, после чего отрывается и осторожно переворачивает Чонина на живот. Младший упирается коленями и локтями в матрас и мычит тихо, виляет задницей зазывающе и тихо стонет, когда слышит, как старший отходит к тумбочке, выуживает из ящика презерватив и, разорвав зубами упаковку, раскатывает латекс по члену, а после возвращается к кровати и опускается на колени. Он обхватывает возбуждённый член парня пальцами и немного надрачивает, отчего тот стонет прерывисто и хрипит. Чан приникает губами к колечку мышц парня, обсасывает кожу снаружи и без промедления толкается внутрь языком, чувствуя, как Чонин сжимается. Младший скулит и выдыхает нервно, качает головой и громко стонет, чувствуя как язык извивается внутри него словно змея. Это что-то очень запредельное. — Хëн.. я больше не могу — шепчет Ян и мычит, когда язык покидает его тело, а на смену ему приходит крупная головка, которая совсем немного и ненадолго погружается внутрь. Чан осторожничает, хотя наверное это не так уж и важно, ведь Чонин растянут достаточно хорошо. — Хëн, я проходил с этой чертовой пробкой весь вечер не для того, чтобы ты осторожничал и… — Чонину договорить не удаётся, ведь с его губ срывается стон и комнату заполняет громкий шлепок бёдер и ягодицы. Парень тихо выдыхает и подаётся бёдрами назад, насаживаясь ещё глубже, чтобы получить нужное трение. — Ты сводишь меня с ума, — выдыхает Чан и тихо мычит, поджав губы. Он коротко толкается на пробу, вгоняя член глубже и ловя ушами блаженный тихий стон. — Скажи, если буду слишком напорист, — просит он и начинает двигать бедрами, небыстро толкаясь в Чонина. Тот мычит и хрипит тихо, сжимает пальцами одеяло и двигает бедрами в такт толчкам. Ему так хорошо. Он давно этого хотел. Изредка даже намекал, но напрямую не говорил, кроме того раза, когда хотел сделать минет. И только в тот момент он не смутился, не почувствовал жжения на щёчках и нервно не вздохнул, ведь был уверен, что Чан серьёзно к этому отнесётся. Но лидер определённо точно был в шоке и лишь выставил его за дверь. Чонина позабавила и даже немного обидела такая реакция, поэтому на несколько дней он оставил свои попытки. Чонин громко выдыхает, когда Чан, сменив угол проникновения толкается прямо в простату. Но лидер слишком быстро понимает, что нашёл заветную точку, поэтому толкается уже не так глубоко, отчего младший разочарованно скулит и выгибается в спине. Он двигает тазом в такт толчкам и тихо воет, прикусив ребро ладони, когда сильные руки сжимают его бёдра, не позволяя двигаться. Чан делает резкие движения, толкаясь неглубоко, чтобы не задевать простату и поддразнить младшего. Чонин скулит и издаёт тихие рычащие звуки, показывая всем своим видом недовольство. — Не рычи, лисёнок. Ты дразнил меня столько времени, а теперь дразнить тебя буду я, — выдыхает Чан в шею парня и прикусывает её, заставляя младшего обронить стон и проскулить. Чонин что-то пытается сказать парню в ответ и, не сумев сделать это, с тихим рыком прячет голову в одеяле. Его тело подрагивает, оповещая о скорой разрядке, а дыхание совсем сбивается, заставляя жадно глотать воздух. Ян скулит и дёргается, когда чужие пальцы сжимаются вокруг его члена и слегка сжимают. Чан делает поступательные движения в такт своим толчкам и тихо стонет, когда Чонин невольно сжимает его член, ведь толкнулся особенно глубоко, отчего младший громко стонет и приподнимает таз, меняя угол проникновения, и блаженно урчит в одеяло, изливаясь в руку старшего. Больше терпеть он это не может. Его тело требует отдыха. Чан со звонким стоном изливается в презерватив и шипит, чувствуя с какой силой Ян сжимает его. Он осторожно покидает колечко мышц парня, позволяя тому удобно расположиться на кровати, и снимает использованный презерватив, завязывает его и выкидывает в мусорку под столом. Чонин блаженно мычит и приподнимается на локтях, чтобы сесть ровно и прикрыться бедным одеялом, которое он искусал и помял. Чан возвращается к нему, валит снова на кровать, впиваясь в истерзанные губы, и мычит, чувствуя как младший крепко обвивает его шею руками. — Захочешь ещё раз это повторить скажи напрямую, малыш, — мычит куда-то в шею младшего Чан и оставляет несколько мягких поцелуев, вздыхает и поднимает Чонина на руки, чтобы дойти до ванной комнаты. — Размечтался. Может я захочу поиздеваться над тобой, — вздыхает Чонин и боязливо прячет лицо на груди старшего. Он сомневается, что Чанбин и Феликс спят, ведь их комната находится рядышком с их комнатой, буквально через стенку. Чонину не по себе от того, что парни слышали его. Может быть они сделают вид, что всё в порядке, но Чонин всё равно будет дико смущаться по этому поводу. — Хорошо-хорошо. Только чур больше никаких пробок. Так не интересно, — усмехается старший, заставляя Чонина ещё больше смутиться и что-то пропищать, несильно ударив кулачком по плечу. Ну что за наглость. — Да ладно тебе. Все знают, что ты совсем не ангелочек, Йен-и, — улыбается Чан, обнажая свои прелестные ямочки и наконец-то ставит Чонина в душевую кабинку, заходит следом и закрывает дверцу. Он включает тёплую воду, закрепляет душ на специальном держателе и переключает напор на него. Тёплая вода окутывает их вспотевшие тела с головы до ног, и Чонин тихо мычит, когда укусы старшего начинают щипать и саднить. Чонин со вздохом качает головой и упирается спиной в стенку, удовлетворённо улыбается, когда старший принимается водить мочалкой по его телу, и чувствует как краснеют его щеки, когда он слышит стук в дверь, а после и голос Чанбина, который, приоткрыв её, протиснулся внутрь. — В следующий раз будьте потише, а то Йен-и голос сорвёт, — смеётся Со и удаляется в свою комнату. Сердце Чонина ухает вниз и начинает бешено биться о грудную клетку. Щёки заливаются ярко-красной краской, язык нервно пробегает по губам. Чонин тихо бранится на Чана за то, что тот смеётся, уткнувшись в его грудь носом, и вздыхает. Его губы расползаются в улыбке, тихий смех слетает с них, щёки уже не горят адским пламенем, а глаза уже не прячутся стыдливо на чужой груди. Парень поднимает голову и накрывает губы старшего в не терпящем отлагательств поцелуе.